Диана Соул – Сердце на двоих (страница 5)
– Вылезай, простудишься! – Мужчина присел на корточки у края бортика и протянул мне руку так доверительно. – У тебя уже губы синие.
В его взгляде я не читала ненависти, даже у дородной Шуши злобы было больше.
– Отвернитесь, – буркнула я.
На что получила:
– И не подумаю. Не знаю, что ты там себе напридумывала, но в твоей худосочной тушке меня интересуют исключительно целостность ребер и отсутствие опасных зараз. Еще не хватало, чтобы в замке появились холера или сифилис.
Я скривилась, ощутив себя оскорбленной. За кого меня приняли? За уличную девку?
Но, не имея других вариантов, из воды все же вылезла.
Мужчина наблюдал за мной со стороны, равнодушно скрестив руки на груди.
– Ребра точно не сломаны, – вынес вердикт он, даже не коснувшись меня ни разу.
– Да сдались вам эти ребра, – огрызнулась я.
– Мне – нет. В целом я вообще предпочитаю ребра свиные, запеченные в собственном соку. Я, собственно, и собирался после дежурства отобедать, но раз принц сказал…
Похоже, в замке все скакали вокруг принца бодрыми горными козочками, не смея перечить.
– Раз ребра целы, то можете идти, – огрызнулась я, обнимая себя руками, чтобы хоть немного согреться.
Шуши с одеждой не было, и я начинала подозревать, что женщина не собирается возвращаться. Кочевниц она не любила, а если я тут замерзну, ей, может, только на руку будет. Нет меня – нет проклятий на замок.
– Как бы не так. – Лекарь отлип от стены и приблизился. – Нужно тебя осмотреть. Возможны внутренние кровотечения. И опять же сифилис. Снимай рубаху!
– Что? – возмутилась я. – Ни за что.
– Снимай, говорю. – Он закатил глаза к потолку и потянулся к ножнам. – Я устал после дежурства, хочу есть и спать. А тут ты… Я что, в игрушки играть пришел? Снимай, или срежу это тряпье сам и осмотрю силой. Принцу скажу, что ты буйный пациент, и мне поверят. Или что ты там думаешь, я груди женской в своей жизни не видел? Да по десять раз на день, всех форм, цветов и размеров.
Все это он произнес абсолютно ровно и спокойно.
Я прониклась.
В отличие от Кляуса, взгляд лекаря не был липким и лапающим. И в отличие от мертвенно-голубого взгляда принца – совершенно не пугал.
Я подчинилась, стащила мокрую рубаху, оставшись в чем мать родила.
Взгляд лекаря при этом даже не изменился. Домогаться до меня он тоже не собирался.
Ощупал ребра – будто у курицы мясо на базаре – деловито, но мягко. И руки у него были теплыми, что в нынешних обстоятельствах воспринималось очень даже животрепещуще.
– Как твое имя?
– Эмма.
– Покашляй, Эмма, – приказал он.
– Кхе-кхе, – выдавила я, ведь до этого старалась даже не дышать…
Сердце все так же билось ровно, хотя мужчина напротив был очень даже симпатичен, но внутри никакого отклика не вызывал.
– Внутренних повреждений тоже нет, – констатировал мужчина. – Так, а это что?
Он провел пальцем по шраму на сердце, и все очарование момента мгновенно испарилось.
– Не ваше дело, – пробурчала я, вновь закрываясь руками. – Ну что, посмотрели? Сифилис нашли?
– Бог бережет тебя, никакого сифилиса, – отозвался лекарь, вставая и отходя от меня. – Можешь одеваться.
Я покосилась на свою мокрую рубаху – меньше всего хотелось сейчас натягивать на себя ледяную ткань.
Посмотрел на нее и лекарь, сразу понимая, что другой одежды мне никто не принес.
– Тебя явно решили испытать на прочность. Люди в замке не любят кочевников, Эмма.
– А вы? Вы тоже нас не любите? – зачем-то спросила я.
Он посмотрел на меня с некой озадаченностью, задумался, но все же ответил:
– Мне все равно. Мое дело лечить, а не любить.
С этими словами мужчина ушел, закрыв за собой двери, а я даже не спросила его имени.
Хотя он был первым человеком в замке, отнесшимся ко мне почти по-человечески.
Прошло еще минут двадцать, и двери открылись повторно. Это была Шуша с одеждой.
Бросив мне в руки серые тряпки, она недовольно гаркнула:
– Давай пошевеливайся. Лекарь Кэрлайл приказал тебя накормить, а потом вести к принцу. Быстрее, чего копаешься? Что за день-то такой! Еще похлебку на кочевницу переводить.
«А вот и имя», – мысленно улыбнулась я. Кэрлайл – надо запомнить.
Я зашел в свою опочивальню, и слуги захлопнули за мною двери.
Мне же оставалось задаваться единственный вопросом: что еще пять минут назад я делал в части замка, предназначенной для слуг?
Да, я приказал отмыть кочевницу и привести потом ко мне.
Но зачем? Чистая блажь.
Казалось бы, на этом все, но я остановил себя на полпути в коридоре, ведущем к купальням.
Что я там забыл?
Зачем туда шел?
Словно очнулся от сна и тут же испугался этого наваждения.
Развернулся, отправился к себе. По пути встретил одного из младших лекарей и приказал ему идти туда, куда еще недавно направлялся сам, – в купальни – проверять, не повредили ли кочевнице удары Кляуса.
После этого я ощутил себя чуть спокойнее и, лишь очутившись в своих покоях, осознал, насколько нелогичным и странным было мое поведение.
Отец ненавидел кочевой народ.
Утверждал, что произошедшее со мной восемнадцать лет назад – следствие проклятой магии одной из них.
И что магия эта опасна, способна убивать и лишать разума.
Вдруг и эта беловолосая уже начала плести свое колдунство? А я попал под чары?
Это бы многое объяснило.
Я подошел к бару и налил себе вина. Выпил кубок залпом.
Немного успокоился.
Я наследный принц, будущий король, мне никто не указ.
Она моя игрушка и находится не в казематах только благодаря моей милости.
Хочу – помилую, хочу – брошу собакам.