Диана Соул – Операция «Ух», или Невеста для Горыныча (страница 9)

Не хватало еще его потерять.

Боровики же, нащупав истинную слабину, продолжали.

– А как там Марьюшка? Уже нашла тебя? Похоже, нет, раз ты на полянке этой.

– Нигде тебе спасения не будет от нее, – вторил другой гриб.

– Как же нигде. Здесь его спасение. Оставайся с нами, Финист. Ни опасностей, ни забот, ни Марьюшки…

Ясный Сокол вцепился в поводья да стеганул своего коня, чтобы ехал быстрее.

Поляна грибов казалась бесконечной.

Нам сулили богатства, проклинали, запугивали, пытались смешить, страшить – но мы держались.

У меня уже начинали болеть челюсть и губы от напряжения, когда впереди поляны вновь замаячила тьма леса.

Никогда бы не подумала, что могу так сильно радоваться тьме, которая сейчас казалось спасительной.

К моему огромному удивлению, не приставали грибы только к Вихрю и Гельмуту.

Про себя я решила, что, возможно, это из-за того, что немецкого грибы не знали, а вот к Вихрю уже привыкли. Он наверняка часто ходил по полянке, и местная хтонь настолько привыкла к нему, что даже не пыталась заманить в свои сети.

Мы б и вышли спокойно с поляны, если бы не два самых крайних гриба, росших в сторонке так неприметно, что я даже не сразу их увидела. Лишь только миновав, расслабилась и вышла во тьму леса одной из первых.

В этот момент позади раздалось:

– Не жрать! Выплевывать! Русский конь – фу! фу! Нихт!

Сердце рухнуло в пятки, я обернулась и с ужасом увидела, как конь Гельмута пьет из ручья на полянке да закусывает мхом.

Словно в ответ на слова немца, вся поляна пришла в движение, будто болото оказалось перед ним.

Ноги коня увязли в земле, поглощаемые поляной. Словно муха в паутине, он застрял, беспомощно всхрапывая и пытаясь выбраться.

Я спрыгнула со своей лошади и бросилась на помощь к Гельмуту.

Нужно было ему помочь, пока его вместе с конем не затянуло в трясину проклятого места.

Со мной на помощь ломанулся и Финист.

– Стоять! – Путь нам перерезал Вихрь. – Вы ему уже не поможете. Он заговорил на поляне грибов! Проклятье уже начало действовать, сунетесь – и сами сгинете!

– Но он же не виноват! – я рвалась туда, пока меня крепко держал Вихрь. – Он же не говорил с грибами. Не ел, не пил. Он же коню!

– У поляны свое понимание, кому он что сказал. Может, коню, а может, и грибам. Полезешь к нему, он и тебя утянет на дно.

На мои глаза невольно навернулись слезы.

Почему-то я ощущала себя виноватой в том, что Гельмут, которого я толком даже не знала, сейчас абсолютно молча уходил в землю.

Он уже понял, какую совершил ошибку, и что кричать бесполезно.

Его конь уже исчез под землей, и на месте, где мелькнула макушка, уже прорезалась грибная шляпка.

Гельмут же еще сопротивлялся.

– А если бросить веревку? – взмолилась я. – Почему не пытаться его вытащить? Финист, Иван, Елисей… ну сделайте же что-нибудь.

Но эти трое стояли. Солидарно соглашаясь с Вихрем в его правоте.

От бешенства змеи на моей голове зашевелились.

Я встретила полный мольбы взгляд Гельмута.

– Я не хотеть стать грибом. Лучше статуй, – услышала я его просьбу.

И от бессилия мне хотелось кричать.

Здесь, во тьме безопасного леса, я могла кричать, отчего магия, о которой просил зарубежный принц, прорвалась наружу.

Мрамор тронул кожу Гельмута и навсегда сковал, превратив в каменную статую. Послышался раздосадованный грибной вой. Полянка, еще секунду назад бывшая живой, замерла. Новый рельеф сформировался на ней, с новыми кочками и поворотами ручейка.

Гельмут так и остался статуей, наполовину поглощенный поляной.

А меня трясло.

Просто трясло, так сильно, что я могла бы разрыдаться, но вместо этого я сжала зубы. Чтобы я, Змеина, рыдала, да еще и на людях. Никогда!

Повернулась к Вихрю и принялась бить его кулаками в грудь.

– Это все из-за тебя! – шипела я. – Мне пришлось убить его из-за тебя! Если бы ты сказал раньше, что поляна настолько коварна. А кони? Если бы грибы начал есть чей-то еще конь?

Вихрь только головой покачал.

– Вообще-то я предупреждал, что это опасная прогулка. И не надо относиться к ней легкомысленно. Легко до Горыныча дойти не получится.

Я бессильно зарычала в пустоту леса.

Он был прав.

И почему мы расслабились?

Может, потому что нас в заблуждение ввело легкомысленное название полянки? Ну подумаешь, говорящие грибы. Это не казалось смертельной опасностью.

– Но, я думаю, ты можешь собой гордиться, царевна, – обнадеживающе похлопал меня по плечу Вихрь.

– Чем? – рявкнула я. – Чем тут можно гордиться?

– Хладнокровием, недаром в тебе змеиная кровь, – похвалил внук Яги. – Редкое умение – собраться и принять важное, но тяжелое решение. Заодно потренировалась перед убийством Горыныча. Видишь, ничего сложного!

Я в ужасе уставилась на него.

Он так легко об этом рассуждал.

– Я же его убила, – прошептала я. – Убила.

– Или спасла, – совершенно равнодушно пожал плечами Вихрь, вскакивая на своего коня. – Из грибов назад в человека еще никто не возвращался. А вот из статуй я знаю пару случаев. Возможно, на обратном пути стоит попробовать откопать Гельмута и перетащить подальше от полянки. Глядишь, и заклинание обратное найдется, как из камня обратно людей делать.

– А если сейчас выкопать? – подал голос Финист. – И, может, грибы тоже можно выкопать? Вдруг есть заклинания и для них. Там мои друзья. Воробей, Камыш, Иртыш.

Вихрь недоуменно заломил бровь.

– Дело ваше, конечно. Копайте, коль хотите. Но мне казалось, мы спешим, и так тут подзадержались. Эй, клубочек, сколько там времени пути осталось до царства Горыныча?

Я заозиралась по сторонам в поисках путеводительной колобковой души, но не нашла.

Клубочек куда-то запропастился.

– Эй, клубочек! – закричала я, и мне тут же в поисках завторили мужские голоса.

Ответом послышался вялый стон из оврага, что в пяти метрах.

– Мы сбились с маршрута, попробуйте повторить запрос позже.

Иван-царевич вытащил из оврага заснеженный и слегка примятый клубок. Из его плотных ниток, моргая бодрыми глазами, торчала озорная грибная шляпка с длинными ресницами.

У всех как-то сразу пропало желание даже дышать.