Диана Соул – Операция «Ух», или Невеста для Горыныча (страница 6)

Белка жила в золотом теремке высотой с мой рост, грызла грецкие орехи, которые ей поставляли в обход санкций прямыми кораблями с острова Крит. Иногда через Белку, контрабандой, от родной мамочки приезжали редкие весточки и гостинцы. Но и это случалось не часто – раз в три весны. Так что сегодня я ни на что не надеялась.

В саду было особенно заснеженно, пришлось пробираться по высоким сугробам, через промерзшие кусты. По неосторожности спугнула стайку снегирей, прилетевших лакомиться красной рябиной.

Те с шумом вспорхнули, поднимая за собой мириады колючих снежинок, некоторые упали мне на нос, и я даже чихнула.

Но Белка моего приближения явно не слышала.

– Пссс, – опираясь плечом о белкин резной домик, позвала я. – Есть что интересное?

Наружу выглянула рыже-белая ушастая морда. С козырька домика на нее тут же спикировала снежная шапка, от которой Белка забавно отряхнулась, недовольно поморщившись.

– Таки золотые скорлупки, изумруды, рубины… – начала она, но я прервала:

– Это ты казначею предлагать будешь да моему батюшке. Я про другое…

Белка понимающе кивнула.

– Кешью, миндаль, кокосы… Из последних поставок таки фисташка и… – “Ореховый дилер” взяла театральную паузу и, оглянувшись по сторонам, прошептала: – Тс… только для тебя. Пекан!

Прозвучало даже для белки с каким-то священным пафосным придыханием.

– Давай всего по чуть-чуть, – кивнула я, протягивая красный суконный мешок. – С ягодами там какими-нибудь перемешай. А то путь долгий.

Белка заинтересованно моргнула глазами-бусинами.

– Куда? Аль замуж тебя таки выдали?

Похоже, слухи о том, что мою сестрицу украли, до Белки еще не дошли, пришлось пересказывать. Она суетливо кивала, охала, иногда хваталась мохнатыми лапками за не менее мохнатые щечки и издавала смешное: “Ох, ох, ох!”

– Таки моя прабабка Белка рассказывала про Горыныча. Говорила, пока жива была: «Са-арочка, белочка ты моя ненаглядная. Горыныч таки нормальный мужик. Все царство в кедровых соснах – не жизнь, а ска-азка!»

– И чего ж твоя бабка тогда сюда мигрировала из этой сказки? – прищурилась я.

– Так ей дом золотой пообещали. Во! – Белка постучала коготками по входу в теремок. – Кто ж знал, что зимой в нем таки от холода зуб на зуб не попадает, а летом от жары подохнуть можно. Но я бы не была Белкой Сарой, если бы побоялась таких трудностей!

Я беспомощно развела руками. Дело в том, что белке много раз предлагали переезд в другой, более комфортный дом, но та с золотом расставаться не собиралась, предпочитая показательно страдать.

Впрочем, свою часть сделки она также выполняла исправно. Золотые скорлупки и драгоценные камни лились из ее теремка рекой. Как ни крути, создание волшебное, актив ценный. Иногда чуточку склочный.

По итогу, скрывшись в недрах теремка, рыжая долго гремела, шуршала – пока не выглянула с полным мешком орехов.

– С тебя таки килограмм кедровых, Змеина! – прежде чем отдать, потребовала она. – Как вернешься, чтобы притащила. Уж очень хочется попробовать, о чем прабабка с такой любовью рассказывала.

– Договорились, – согласилась я, и мы хлопнули: я ладошкой, а она меня когтистой лапкой.

Я уже уходила, когда Белка остановила меня окриком:

– Тут гостинец от твоей матушки.

– Что? – удивленно обернулась я. – А чего ж ты раньше молчала?

– Таки забыла, – легкомысленно махнула лапкой Белка. – Пока все орехи сгрызешь, голова трещит – все мысли улетучиваются, не то что память. Вот только сейчас вспомнила.

Белка опять развернулась, только хвост мелькнул, и скрылась в глубине дома.

Вернулась с чем-то блестящим и аккуратно переложила мне в ладонь. Металл обжег холодом руку, и пока я недоуменно разглядывала тоненькое колечко с причудливой вязью, Белка выдавала инструкции:

– Не знаю, где-таки Медуза это нашла – но штука таки очень редкая. Ответственно заявляю! Белка Сара не будет врать! Это колечко способно мертвого вернуть. Из Нави сюда, в Явь!

– Ого! – присвистнула я. – И откуда оно у Медузы взяться могло?

Белка всплеснула лапами.

– А я почем знаю. Может, она Харону по темечку лопатой треснула, а может, договорилась с кем из местных. Это ж только названия у подземного царства разные что у нас на Руси, что у них в Греции. А по сути одно и то же! Аид – это Навь! Бери, в общем, что такому добру у меня среди орехов валяться.

Меня дважды уговаривать не пришлось.

Колечко аккурат пришлось на указательный палец. Гостинцами от матери я никогда не брезговала.

Была у Медузы чуйка на беду. Редко, но метко она попадала со своими дарами.

В прошлый раз вот костыль из тернового дерева прислала. Так тоже вовремя. Буквально через месяц батенька с лошади свалился да ногу сломал.

Пригодился костыль, в общем.

Значит, и колечко пригодится. Вопрос, кому?

С этими немного мрачными мыслями я пришла во внутренний двор.

Там уже были готовы отправляться в путь.

Черноморовы дети и сам дядька к морскому дому, а вот мы… за Василисой.

На фоне тридцати трех богатырей наша компания выглядела карикатурно и смешно – все разномастные и немного потерянные. Внушающее впечатление создавали только вороные кони: лучшие скакуны, которых батюшка выделил для похода.

Они всхрапывали, что пар из ноздрей, били копытами и всячески показывали, мол, давайте уже. Погнали! Почему стоим?

А стояли потому, что батюшка выдавал последние наставления:

– Чтоб путь ваш был легок – выдаю вам клубок путеводный. Чтобы в дороге не замерзли – лучину не гаснущую, чтоб еды хватало – скатерть-самобранку! Чтоб деньгами кому взяток дать – ларец с богатствами! – вещал Гвидон.

Я подошла поближе и тихонечко толкнула отца в бок. У меня опять начали появляться неудобные вопросики.

– А зачем мне тогда все эти царевичи в путешествии? Если есть и клубок, и скатерть, и лучина.

– Для порядка. – Батюшка откашлялся в кулак и добавил, весело сверкнув глазами: – Честь твою будут того… – Чего?? – со злостью, басовито уточнила я. – Беречь! – выпалил батюшка, отворачиваясь и бормоча едва слышно что-то про сроки, часики и счастливые возможности, коими некоторым следует воспользоваться. – Правда ведь? Царевичи удалые?! Будете честь Змеины блюсти?!

– Мы за честь завсегда постоять можем! – тотчас выдал Иван-царевич.

– С самого утра, как часовой на посту! – поддержал его Финист Ясный Сокол.

– Только солнце в окошке, а уже стоит! – гоготнул Елисей.

– А бываль и в ночи просыпаться! – заржал на ломаном русском Гельмут.

Запоздало я поняла, что среди собравшихся куда-то запропастился английский королевич. Вопросительно взглянула на батюшку, мол, а где?

Тот недобро покосился на Вихря, который пропускал мимо ушей весь инструктаж, проверяя упряжь на лошадях.

Виновник отсутствия англичанина сразу стал ясен, а вот история, за этим скрываемая, пока нет. Тем более что батюшка продолжал вдохновительные речи.

– Молиться буду за вас, – сказал он, размашисто накладывая рукой на всех знак благословения Перуна.

– Не бойтесь, мы вернем ее высочество Змеину в целости! – вышел вперед Иван-царевич.

– И в сохранности! – добавил друг его Елисей.

– Ни одна волосинка не пострадает на вашей дочери. Никто не посмеет к ней прикоснуться! – кивнул Финист Ясный Сокол.

– Все равно буду молиться, – упрямо сказал царь. – А вдруг что-то и сладится… В добрый путь!

На этом он смахнул невидимую слезинку, и пока царевичи вскакивали на коней и нетерпеливо поглядывали, когда я к ним присоединюсь, я не теряла возможности узнать, почему мой отряд лишился бойца еще до отправления в поход.

– Я, конечно, не настаивала, чтобы с нами этот заморский шел. Но хотелось бы знать причины, – начала я.

Батюшка недовольно поморщился.

– Да сказал он про бабку Вихря. Мол, слышал, страшная она была, Яга эта, детей в печи жарила. А там слово за слово…