Диана Рымарь – Жестокий развод (страница 34)

Наличие в моей жизни Кати — недостаточно хорошее оправдание, чтобы не стать парню полноценным отцом.

А все-таки размотало меня вчера не по-детски, когда увидел Катю с пустой баночкой снотворного.

Чуть сердце не остановилось.

Я не знаю, к чему бы привело, поступи она вчера по-женски мудро. Или хотя бы попытайся она пойти на какой-то диалог. Я ведь никого в своей жизни не любил, как ее.

Наверное, я еще долго буду испытывать к ней чувства, хотя Катя делает все, чтобы они умерли.

Неожиданно динамик внутренней связи оживает голосом секретаря:

— К вам Екатерина Дмитриевна.

Вот же ж… Явилась. Зачем?

— Пропустите ее, — приказываю секретарю.

Меня аж прошибает током, когда вижу, как Катя проходит в мой кабинет.

Обычно я бы тут же подскочил с места, пошел ее встречать, с любовью вгляделся бы в лицо, поцеловал. Стал бы выспрашивать, отчего она такая бледная.

Теперь же не двигаюсь с места.

Исподлобья наблюдаю, как Катя проходит к моему столу.

А нарядилась-то, нарядилась!

Одежда а-ля взбесить мужа моментально.

Черная юбка с высокой талией и разрезом на правом бедре. Да, да, именно та, которую я запретил ей носить, потому что ну очень сексуальная, хотя и доходит почти до коленей. Белая блузка чуть просвечивает. Под ней узнаю белый топ, под который, как мне великолепно известно, Катерина носит бюстгальтер без бретелек.

Я с нее не раз этот бюстгальтер стягивал именно в этой самой комнате. Он прямо-таки идеально поддерживает ее небольшую, аккуратную грудь.

Я ведь люблю ее грудь.

Триста пятьдесят миллионов раз целовал ее, мял в руках. Игры с этой частью ее тела — обязательная часть программы в наших постельных игрищах. Которых больше не будет…

Черт, почему при разводе с женой ее нельзя оставить себе?

Ладно, это я прибалдел, конечно. Катя ведь не вещь. Она — человек. Человек, который отказывается со мной нормально общаться.

— С чем пожаловала? — Я меряю ее безразличным взглядом.

— Хочу расставить границы, — вдруг заявляет она.

Держать лицо безразличным становится в разы сложнее.

Какие такие границы она собирается расставлять между нами? По ощущениям, там и так пролегают бескрайние минные поля.

Вскидываю левую бровь, спрашиваю нарочито небрежно:

— Что конкретно ты имеешь в виду?

— Ты не имел права вскрывать дверь в мою квартиру! — цедит Катя.

— Пф-ф, нашла что вспомнить. — На миг раздражение все же продирается наружу, но я нещадно запихиваю его внутрь. — Я поступил так, потому что того требовали обстоятельства, не более. Твоя мать сообщила, что не могла тебя найти, я побеспокоился о тебе. Впредь буду умнее и не стану этого делать. К тому же я поправил то, что натворил.

— Это каким же образом? — продолжает язвить она.

— Сегодня утром к тебе должны были явиться рабочие с новой дверью. Были?

— Ага, были, в шесть утра. — Катерина поправляет выбившийся из прически локон. — Я послала их подальше. Мне ничего от тебя не нужно. Ни-че-го!