Диана Рымарь – Жестокий развод (страница 26)

Мелкий черноволосый мужик лет сорока чешет затылок. Затем подходит к квартире Катерины, тихонько и со знанием дела простукивает дверь. Выносит вердикт:

— Бумажная хрень, пять минут делов. Маникюрным ножом вскрыть можно. Но… Вам оно точно надо?

Надо ли мне оно?

Если Катя окажется там, я ей устрою такой нагоняй, что она обалдеет. За все мне ответит оптом. За каждую убитую ею сегодня нервную клетку в моем мозгу.

Если же ее там нет… Я город на уши поставлю, но найду жену.

Так что оно мне надо, и без вариантов.

— Приступайте, — киваю я.

Через несколько минут наблюдаю за тем, как рабочий приносит здоровенный нож с острым, как бритва, лезвием, больше похожий на тесак. Он со всей дури всаживает его в дверь.

Морщусь от противного скрежета металла…

Я никогда не видел, как вскрывают двери. Для меня подобное в диковинку.

Поражает, насколько легко лезвие тесака входит в поверхность, словно его всадили и не в дверь вовсе, а в пенопласт.

Рабочий действует сноровисто, использует лезвие по принципу консервного ножа.

Он вырезает карман, отодвигает наружное покрытие двери вверх.

— Обалдеть, тут и правда бумага! — поражается он, отшвыривая сложенные вплотную друг к другу картонные ячейки, служащие прослойкой между наружной и внутренней поверхностью двери.

Он вырезает карман во внутренней поверхности двери еще быстрее, чем во внешней. На все про все у рабочего уходит меньше пяти минут. Он просовывает руку в дырку и открывает замок изнутри.

— Готово, хозяин… Хорошо бы набавить за скорость.

Достаю бумажник и вручаю ему еще одну купюру.

Спрашиваю с обалделым видом:

— Неужели так легко вскрываются двери… Какая же это защита…

— Раньше часто такие ставили, китайская хрень, — пожимает он плечами. — Советую поставить нормальную, железную, такую, чтоб только болгаркой, и то час пыхтеть…

Собственно, такая у меня дома и стоит. А здесь менять не видел смысла, да и не знал, что она такого качества.

— Ага, спасибо, вы свободны.

Я киваю рабочим, выстроившимся рядком перед дверью.

Они уходят.

А я остаюсь один на один со вскрытой квартирой.

Без особой надежды распахиваю дверь. Ведь взломали ее хоть и быстро, но обалдеть как громко. Если бы Катя была там, стопроцентно услышала.

По всему выходит, что зря старались, но…

Я вижу в прихожей бежевые кроссовки, которые оставили пыльные следы. Ровно такие же отметины, какие я сейчас оставляю, зайдя в прихожую.

А значит, хозяин кроссовок определенно зашел в квартиру сегодня, раз нанес свежую грязь. Точнее, хозяйка…

Кроссовки знакомые, я видел их на Катерине несколько раз, ее любимые, кажется.

Она здесь.

— Катя! — ору так, что, кажется, содрогаются стены.

Не жду, что она выйдет.