Диана Рымарь – Развод (не) состоится (страница 14)
Потому что кристально ясно поняла, за что в шею гоню! Кристально ясно!
И даже не попыталась извиниться, вот что ранит больше всего. Вот что душит!
Я бы не простил, разумеется. Все равно выгнал бы, да еще пинком под мягкое место придал ускорения. И неважно, насколько ее мягкое место меня привлекает. Но она могла бы хоть попытаться извиниться, разве нет?
Уму непостижимо…
Нет, такое простить невозможно, даже если бы она голая триста раз мне в ноги поклонилась и начала биться башкой об пол.
Измена не прощается.
А моя не просто один раз изменила, она регулярно ездила в эту гостиницу для сношения с этим Ренатом. Иначе мне программа бы не показала столько поездок в одно и то же место, верно? Да и как бы по-другому ее номер телефона оказался у того мужика?
Я эту информацию из него кулаком выбивал, когда припер к стенке. Знатно зубы ему пересчитал.
Так и спросил у него:
— Откуда у тебя телефон моей жены?
Ответ этого штопаного гондона был гениален: «Сама телефон дала».
Сама телефон дала…
Когда я это услышал, у меня буквально звезды из глаз посыпались.
Дальше даже спрашивать ничего не стал. Убить его был готов. Просто взять его тупую башку и разбить о мраморную плитку пола…
Не знаю, чем бы там в гостинице закончилось дело между мной и любовником жены, но меня оттащили охранники. Выволокли на улицу и швырнули в снег.
Но это неважно.
Даже если бы по ребрам напинали, это не имело бы никакого значения… Потому что больнее, чем есть, мне уже не стало бы.
У меня жены больше нет!
Мне, считай, душу из тела выдрали.
Я ж любил ее! Я ее в самом деле по-настоящему любил. У меня ни к кому не было таких чувств, как к Ульяне, я с ней старость собирался встречать, умереть с ней хотел в один день. Никто и никогда мне ее не заменит.
Она же знает… Знает, что я ни за что и никогда не прощу такое. На кой хрен она это сделала? Что в мозгах у этой бабы? Она же могла догадаться, что это будет точка в наших отношениях. Большая жирная точка!
Я не понимаю.
Я просто не могу этого понять.
С течением времени дикий гнев, что бушевал в душе целый день, только усиливается.
Наконец, оторвав успевшие онеметь пальцы от подоконника, я срываюсь с места, спешу в кладовую. С горем пополам нахожу пакеты для мусора, потом спешу на второй этаж в нашу спальню.
Но прежде, чем набить пакеты тряпьем жены, пишу Розе: «Приезжай, ты теперь живешь в моем доме».
Сую телефон в карман и начинаю уборку комнаты.
Первой в мусорку идет шкатулка с драгоценностями Ульяны. Ей не отдал и не отдам из принципа. Она не будет щеголять в украшениях, которые я с такой любовью выбирал и дарил ей на каждый праздник.
Обещал девке, что будет ходить в золоте, и ходила. А она мне обещала хранить верность, и не сдержала обещания!
Ничего не заслужила!
Ни шуб своих, ни платьев шикарных, ни всяких фенов своих элитных и духов.
Все на хрен в пакеты для мусора.
Я все это хочу сжечь…
Сжечь! Устроить большой такой костер… Если бы не снег, сейчас и подпалил бы все на заднем дворе, и плевать, что это противозаконно. Нынче ж что, даже шашлык нормально во дворе не пожаришь, гады все позапрещали.
Придется выкидывать на мусорку… А вдруг растащит кто? Я не хочу, чтобы кто-то ходил в вещах моей жены. В том числе и она!
Как есть все оттаскиваю в гараж, складываю в угол, благо место для машины Ульяны пустует, ведь авто в сервисе. Потом решу, что со всем этим делать.
Возвращаюсь в дом, и слышу, как к дому кто-то подъезжает. Выглядываю в окно, проверить, кто подъехал.
Это такси…
У меня все внутри екает. Отчего-то кажется, что это Ульяна. Аж ладони потеют от такой перспективы.
Сейчас ка-а-ак вбежит в дом, ка-а-ак начнет каяться да прощения просить… В идеале на коленях.
Но умом понимаю, это не Ульяна, не может быть она.
И вправду из такси показывается Роза.
С чемоданчиком!
И это через час после того, как я пригласил ее жить.
Дежурила, что ли, где-то неподалеку с вещами? Другого оправдания ее быстрому появлению я не вижу. Или у нее есть сумка быстрого реагирования? На случай если кто-то жить позовет.
А впрочем, неважно.
Выхожу встречать.
Роза, счастливая до потери пульса, спешит ко мне, хочет кинуться на шею:
— Мигран Аветович, я так рада! Я так надеялась, так мечтала…
Молча убираю ее руки от себя, строго говорю:
— Я все эти нежности не люблю, не лезь ко мне с таким.
Еще я с ней не лобызался на улице, жена она мне, что ли? Никакая не жена.
Жду, когда она подхватит чемодан, приглашаю ее в дом.
— Слушай команду, — говорю ей. — Сториз снимай и выкладывай. Поняла?
— Сториз? — Она сначала не понимает.
Поясняю:
— Я выгнал из дома жену и объявил ей, что отныне буду жить с тобой. Сделай побольше доказательств. Справишься с этой нехитрой задачей?
Да, каюсь, грешен, хочу ковырнуть Ульяну побольнее. Но учитывая, что она со мной сделала, еще и не того заслужила, и еще заслужит. Ведь не думает же она, что развод у нас будет мирным.
Вижу, как блестят глаза Розы.
Она схватывает идею на лету.
Достает телефон и, даже не разобрав вещи, идет выполнять команду.
Дело близится к вечеру, Роза шустрит на кухне, готовит ужин. Я обхожу дом в поисках вещей Ульяны, чтобы все-все ликвидировать, чтобы глаза не мозолило. А оно все мозолит! В какую комнату ни зайди, тут плед, там книга, сям вазочка с цветами. Повсюду жена, ее дух, ее запах. И с каждым таким вот найденным артефактом мне становится все хреновее.
Неожиданно в дом вваливаются близнецы.
Каждый орет на свой лад:
— Ма, ты помыла мои кросы?