Диана Рымарь – Притворись, что любишь (страница 25)

– Сегодня хочешь жестко?

Кира испуганно покачала головой. Что значит «жестко» в понятии Кирилла, она еще не знала. И выяснять не хотела.

– Значит, расслабься и получай удовольствие.

– Кирилл, ну пожалуйста!.. – просила она, пока он нес ее, мокрую и беззащитную, в спальню. – Давай сначала поговорим!

– Потом, Кира, всё потом.

Он положил ее на кровать и тут же накрыл своим телом. За то время, что они провели вместе, Кирилл изучил все ее чувствительные местечки. Завести ее было для него минутным делом. Вскоре она уже послушно постанывала ему в такт, выгибалась навстречу его могучему естеству, а он с рычанием входил в нее, вдавливая в матрац всё сильнее и сильнее. Развязка получилась очень сладкой для обоих. Кирилл излился в нее с довольным стоном и отодвинулся, чтобы она могла отдышаться.

Освободившись от его веса, Кира тут же откатилась в сторону и стыдливо закуталась в одеяло. Щеки ее розовели румянцем, а глаза метали в Кирилла нешуточных размеров молнии.

– Я не за этим вернулась! – возмутилась она.

Кирилл никогда не стеснялся своей наготы. Поэтому и сейчас не подумал накрыться. Лишь приподнялся на локте и посмотрел на нее.

– А зачем ты вернулась, Кира?

– Я хотела поговорить. Ты просто похотливое животное! – выпалила она.

– Знаешь, я этого никогда не скрывал, – усмехнулся он в ответ.

– Ты просто невозможен!

С этими словами она вскочила, завернулась в одеяло и бросилась из комнаты. Трубачёв перехватил ее у двери, сгреб в охапку и понес обратно. Сев на кровать, он устроил добычу у себя на коленях.

– Никуда ты не пойдешь. Хотела говорить? Давай говорить!

– Ты бесчувственный мужлан!

– Это мы уже выяснили. Я животное, мужлан, и всё такое. Со всем согласен. Что еще скажешь?

– Ты… ты, – Кира задохнулась, не зная, что еще сказать.

– Эпитеты закончились? Давай помогу. Ревнивый баран, собственник, сексуальный маньяк. Хватит?

По мере того, как Трубачёв говорил, ее глаза становились всё больше и больше.

– Ну, что ты на меня так смотришь? Я всё это знаю. Ну давай, не робей. Говори, что хотела. Обещаю, ничего тебе за это не будет.

– Сейчас не будет или вообще? – уточнила Кира.

– Девочка, ты что из меня Дракулу делаешь? Я тебя хоть раз пальцем тронул?

– Сегодня чуть не тронул! Может быть, и тронул бы, если б не Натан!

Кирилл хмыкнул и пересадил ее на кровать.

– Если бы я даже захотел тебя ударить, я бы сдержался. На то есть вполне объективная причина. Даже две: правая и левая, – он развел перед ней руками. – Если я тебя хоть раз ударю, последствия для твоего здоровья будут самые плачевные. У меня на твой организм совершенно другие планы.

– А с ананасом было так, демонстрация силы?

– А с ананасом это было «нечего сидеть по ресторанам с разными смазливыми юнцами»! Очень это меня нервирует! – с этими словами Кирилл попытался обнять ее. Но Кира снова вывернулась.

– Значит, ты мне не доверяешь! – покачала она головой.

– Я просто не умею делиться тем, что мне дорого, – Кирилл по-хозяйски похлопал ее по бедру.

Кира посмотрела на него выразительно.

– Кто говорил про дележку? Я тебе верна!

– Лучше перебдеть, чем недобдеть, – ответил он философски.

– То есть, по-твоему, это нормально, да? Диктовать, что могу делать, а что нет? Обвинять, даже не выслушав толком?

– Зачем терпишь, если всё так ужасно?

Кира окинула его долгим взглядом и в итоге произнесла:

– Разве ответ не очевиден?

– К сожалению, очевиден, – Кирилл поднялся с кровати, вытащил из шкафа джинсы с футболкой и стал одеваться.

Она осталась сидеть на месте, немного ошалев от услышанного.

– Почему к сожалению?

Кирилл повернулся к ней и ответил:

– По-твоему, я должен радоваться, что ты со мной из-за тряпок и продвижения по службе?

– Ты дурной? – голос ее дрогнул.

– Кир, я всё понимаю. Не надо стараться.

Она пару раз моргнула, затем сбросила одеяло и выскочила из комнаты. На этот раз останавливать ее он не стал. Краем глаза заметил, что юркнула в гостевую комнату, которая негласно считалась ее убежищем: там она занималась и проводила время, если Кирилла не было дома.

«Ну, вот всё и выяснили…» – подумал Кирилл и направился на кухню за порцией кофе.

Пора садиться за разбор проектов. Хотя он глубоко сомневался, что сможет сосредоточиться на работе. Главные слова были сказаны. И что-то Кира не стремилась его разубеждать. Могла бы для приличия хоть слезу пустить и броситься на шею с поцелуями. На душе стало горько и противно.

В ее комнате слышалось подозрительное шуршание. Кирилл не обращал на это внимания, сосредоточившись на дозировке воды, сахара, ароматного темно-коричневого порошка и собственных грустных мыслях. Включил кофеварку и отправился в коридор за сумкой с ноутбуком. Когда положил ноутбук на стол в гостиной, дверь в комнату Киры открылась. Одетая в простенькие шорты и майку без рукавов, Кира вышла с большой розовой сумкой. Кирилл узнал эту сумку. Именно с ней Кира сначала путешествовала из своего дома сюда, держа там вещи первой необходимости. Лицо его ненаглядной закрывали черные очки в пол-лица.

– Куда собралась? – пробасил он грозно.

– Кирилл, пожалуйста, не говори больше ничего. Можно, я просто уйду? – голос ее был подозрительно хриплым.

– Нельзя, – сказал он твердо и подошел к ней.

Он медленно снял с ее плеча сумку. Затем также медленно снял очки и бросил на диван. Глаза у Киры были красными. Нос припух и порозовел. Губы сжались в две ниточки. Но Кира не всхлипывала, держалась.

– Это что за концерт? Долго репетировала?

– Кирилл, пожалуйста, ничего не говори, – почти шепотом произнесла она.

– Нет уж, милая, решила устроить спектакль, доигрывай до конца!

Она несколько раз глубоко вздохнула и медленно произнесла:

– Не нужны мне твои подарки. В «Полярис» я больше не вернусь. И тебя я больше видеть не хочу!

Кирилл смерил нее недоуменным взглядом. Затем смысл сказанного окончательно уместился в его голове. Что-что, а это он ожидал услышать от нее в последнюю очередь. Похоже, не шутит. Взгляд его стал мрачным, а лицо хмурым.

– С чего такие решения, Кира?

– С того, что ты думаешь, будто я продажная сволочь! Я никогда не думала, что ты меня видишь такой! – голос Киры дрогнул, и сдерживаемые слезы всё же вырвались наружу. – Разве так любят?

– Кир, какая любовь, ты о чем?!

– Действительно, о чем это я, – сквозь всхлипывания продолжила она. – Ты ведь никогда не говорил об этом. Но я думала, ты видишь, как сильно я тебя люблю, и мои чувства… хоть немного взаимны! А ты, оказывается, ничего дальше собственного носа не видишь! Я только сейчас поняла, насколько тебе безразлична.

– Кир, если бы ты была мне безразлична, я бы развлекся с тобой немного и давно отправил в отставку. Но я же этого не сделал!

Она прекратила всхлипывать, а в глазах ее появилась решимость.

– Спасибо, господин хороший. Век не забуду твоей доброты! Только ничего мне больше от тебя не нужно!