Диана Рымарь – Голые чувства (страница 10)
В то же время понимала: он стопроцентно не для нее. Очень взрослый, состоявшийся, с таким она будет в заведомо проигрышной позиции. Кроме того, ничего общего у них нет, разве что ездят на работу на одном и том же лифте. С ним было бы тяжело.
«Лучше уж кто-то равный по статусу, близкий по интересам, семейно-ориентированный…» – тут же размечталась она. Только где такого найти?
Да и не посмотрит на нее Хватов никогда. Где он и где Слада…
Он просто ее начальник, причем самый лучший начальник в мире!
Слада не понимала, почему его так не любят в офисе, да что там… боятся! Ведь приятнейший же человек.
Хотя, конечно, бывало, как посмотрит, так по коже мурашки и забегают. В такие минуты сразу хотелось забраться под стол, забаррикадироваться стулом и не вылезать дня два-три, а то и неделю. Было у него что-то такое очень тяжелое во взгляде. Но при всем при этом человек широкой души. Мог уволить ее триста раз, ведь пролитый на его ковер кофе – далеко не единственный промах, который она допустила. Но не уволил. Даже не накричал ни разу.
Сладе очень повезло, что она попала именно к нему. А всё потому, что хорошо училась, старалась, закончила вуз, с лучшей стороны показала себя на собеседовании.
– Хоть где-то я пригодилась, – с улыбкой шептала она.
Глава 13. Прозрение
«Меркантильная тварь! Сука!» – Игорь костерил Сладу про себя как только мог.
Который вечер подряд наблюдал из-за поворота, как ее привозил домой один и тот же джип. Рычал от бессилия, стучал кулаками по шершавой коре дерева, на днях даже ударил машину, когда слишком резко сдал назад, поцарапал бампер. А ведь считал себя отличным водителем.
За последнее время Левицкий отметил массу изменений в бывшей девушке. Никогда раньше она не была такой элегантной, не носила такой аккуратной прически, макияжа. А одежда… Непривычный глазу офисный прикид вместо обычной джинсовой юбки и куртки. Слада изменилась, новые вещи ей очень шли.
Игорь уезжал в Москву, бросая ничего не представлявшую из себя девчонку в потертых шмотках, а вернулся к леди. И этой леди он совершенно не нужен, потому что сам ни разу не лорд.
Такой девчонке другого хахаля подавай. Такого, кто сможет возить ее на дорогих машинах, ужинать с ней в ресторане, снимать на ночь люксы и прочее и прочее.
Раньше Игорь считал Милову простофилей, наивной глупышкой, не способной видеть дальше собственного носа и тем более заинтересовать какого-нибудь толстосума. Оказалось, ошибался в ней – и сильно.
Сегодня, как и несколько дней подряд, пришел к известному подъезду и стал ждать. Уже предвкушал ту лавину злости, которая поглотит его, едва Слада Милова появится на дорогущей машине.
Решил – это последний раз. Он увидит ее последний раз, и больше никогда не появится возле ее подъезда. С него хватит, он вычеркнет сучку из своей жизни.
Во все глаза следил за подъездом, и вскоре объект наблюдения появился. Слада шла домой раньше обычного… пешком. Одна.
– Ну привет! – Он тут же возник у нее на пути.
Милова подпрыгнула на месте, резко дернулась, наступила каблуком в какую-то выбоину, полетела назад.
Игорь не дал упасть, удержал.
С удивлением обнаружил, что получил от короткого объятия огромное удовольствие. Слада отнюдь не стала ему противной, когда узнал о ее меркантильности. Наоборот, теперь еще больше привлекала его в физическом плане.
– Отойди… – Она отпихнула его, попятилась.
– Не достаточно хорош для тебя, да? Не гожусь? Куда уж простым смертным… У меня же нет такой дорогой тачки, на какой ты обычно подъезжаешь…
– Ты следил за мной? – недовольно фыркнула Милова. – Если хочешь знать, это рабочая машина, меня просто подвозили с работы!
Игорь отошел на шаг, усмехнулся, упер руки в боки.
– Кого ты лечишь?
– Что? – поначалу не поняла она.
– Ты врешь! Он тебя трахает, а ты с ним катаешься… Вся такая принцесса… Тебе это надо? Тачки дорогие? Так давай я кредит возьму, куплю. Ляжешь со мной?
День уже клонился к вечеру, солнце почти скрылось за горизонтом, но даже в скудном свете заката Игорь увидел, насколько сильно Слада покраснела.
– Никто меня не тр… – Она даже не смогла произнести это слово.
– Да я всё понял, когда увидел, как тебя подвозили! Надо было сразу мне сказать: прости Игорек, я словила рыбку покрупнее, ты в мои планы не вписываешься… Ты из-за этого козла баблистого послала меня подальше? Ты вообще меня хоть когда-нибудь любила?
Он навис над ней, шумно дыша. Изо всех сил сдерживался, чтобы не схватить за плечи и как следует не встряхнуть, – боялся навредить всерьез.
Слада замерла на месте, уставилась на него круглыми глазами.
– Я тебя любила больше всего на свете… – вдруг призналась тихонько.
Сказала тихо, да, но сколько эмоций было в ее словах, сколько скрытой боли…
Левицкого будто обдало холодной водой. Ее голос, вид – перед ним оказалась всё та же Слада, какой он привык ее видеть. Нежная, трепетная, его милая Милова, какой он считал ее когда-то.
Вся злость, какая в нем была, вдруг растворилась, уступив место горькому сожалению.
Левицкий проговорил с чувством:
– Ну, вот он я перед тобой… Какой есть. Я понял, что накосячил, исправлюсь… Если ты говоришь правду и ни с кем не водишь шашни, так прими меня обратно. Ты увидишь, я изменился… Люби меня дальше!
– Я не могу больше тебя любить, Игорь! Это слишком больно…
Она смерила его долгим, обиженным взглядом, потом вдруг всхлипнула и побежала к подъезду.
Наверное, впервые в жизни Левицкому стало стыдно.
По сути, Слада ни разу его не подвела. А он? Только и делал, что врал, гулял, вытирал об нее ноги.
Милова, пожалуй, единственная, кто любил его крепко, искренне, бескорыстно. Ей никогда ничего, кроме него самого, не нужно было. Поэтому так и удивился, увидев ее в дорогой машине, разозлился. Ведь не такая… Не вязался ее образ с меркантильностью.
И вдруг ему очень захотелось именно такой любви – настоящей, на всю жизнь.
«Я ее верну!» – тут же решил Левицкий.
Глава 14. Мастер добрых дел
– Чего это ты улыбаешься? – спросила сестру Каролина.
Причем сделала это таким тоном, будто улыбаться причин в принципе быть не может ни у кого и никогда.
Слада давно заметила: Каролина теперь улыбалась исключительно на камеру. В обычной жизни сестра с каждым месяцем превращалась в еще худшую буку, чем была до того.
И хотела бы сказать, что у Каролины испортился характер после того, как села в инвалидное кресло. Но нет, сестра всегда была такой. Ворчливой, угрюмой, недовольной всем вокруг. Физическое увечье просто обострило эти качества. Жить с ней становилось всё тяжелее. Но Слада понимала: сестре намного сложнее, чем ей. Это безумие – в двадцать семь лет понять, что жизненных перспектив у тебя ноль, что ты уже, считай, испорченное мясо, как она периодически сама себя называла. И ничто не могло ей помочь.
Но Слада не теряла надежды как-то приободрить вечную буку, часто старалась поднять ей настроение, хотя редко добивалась успеха. И вот снова решила попробовать.
Она на минутку отложила ножик, которым резала помидоры для салата. Посмотрела на сестру с ободряющей улыбкой, проговорила веселым голосом:
– Я просто вспомнила: скоро аванс. Тортик купим, чего-нибудь еще вкусненького… А через пару недель зарплата! Я обязательно тебе тоже что-нибудь куплю. Что бы ты хотела?
Лично ее перспектива свободной наличности радовала невероятно. Думала, и сестра обрадуется. Но не тут-то было…
– Слышишь, покупалкина, а ты ничего не забыла? – насупилась Каролина. – Нам, вообще-то, маме памятник надо ставить! Два года прошло, а мы не сподобились… По-хорошему, мы это должны были сделать год назад, но кое-кто учился в своем университете и зарабатывал копейки, которых едва хватало на проезд… Это я про тебя, кстати!
У Слады в груди будто воздух закончился.
Внутри всё замерло от сильнейшей обиды. Да, год назад она была студенткой, но выбивалась из сил, неофициально подменяла ночного продавца в местном ларьке, трудилась за сущие гроши. Делала всё, чтобы помочь сестре, которая в то время только привыкала к инвалидному креслу. Ночью ларек, днем лекции, спала на выходных, еще пыталась готовить еду, ухаживать за больной. Это продолжалось, пока у Слады не начались обмороки от недосыпа, а потом Каролине посчастливилось стать бьюти-блогером, и это позволило Миловым удержаться на плаву. Какие уж тут памятники…
И всё же Слада себя виноватой не считала, ведь старалась изо всех сил, делала что могла.
Слова сестры задели, и сильно.
– Ой, всё, пошла губы дуть… – фыркнула Каролина. – Прям ни слова тебе не скажи…
Отчего-то именно последняя фраза показалась Сладе пощечиной. Будто Каролина и правда считала ее дармоедкой. В глазах защипало, в горле разросся ком.
Тут-то Каролина и потянула к младшей руки. Подъехала поближе, обняла за талию, уткнулась головой той в грудь.
– Не обижайся на меня, ты же моя единственная близкая… Ты же знаешь, я не имела в виду то, что сказала.