Диана Рымарь – Его похищенное сердце (страница 4)
Не думая о последствиях, бросаюсь вперед к противоположной двери. Нащупываю ручку, дергаю изо всех сил.
Дверь поддается! Еще чуть-чуть, и я…
Грубые руки хватают меня за талию, больно впиваются пальцами в ребра. Меня разворачивают и с силой усаживают обратно на сиденье.
— Ай! Отпустите! — Мой голос звучит жалко и сипло.
Очень скоро оказываюсь зажатой между двумя амбалами, которые садятся по обе стороны от меня. От них пахнет табаком и каким-то резким одеколоном.
— Шустрая какая, — говорит тот, что схватил меня сзади и затащил в машину.
Голос хриплый, словно он всю жизнь курил.
— Шустрая… — растягивает губы в усмешке лысый тип в кожанке.
Впрочем, они оба в одинаковых черных кожанках. Лица тоже похожие — жестокие, с широкими скулами и квадратными подбородками. Близнецы? Отличаются лишь тем, что у того, кто справа, бровь рассечена старым белесым шрамом.
Едва машина трогается с места, меня заливает изнутри паникой. Волны ужаса накатывают одна за другой, в животе все сжимается в тугой узел.
— Остановите немедленно! — твержу я. — Выпустите! Иначе я буду кричать!
Тип со шрамом поворачивается ко мне:
— Да хоть оборись, вообще похер, стекла бронированные, хер тебя кто услышит…
От его слов меня прошибает холодным потом.
Эти типы вообще ничего не боятся! Они ведь похитили меня за квартал от полицейского участка.
И выглядят они устрашающе.
Плечи широченные, словно у штангистов, руки мускулистые. На костяшках пальцев старые ссадины — наверняка от драк. По их лицам видно, что на голову отбитые.
— Выпустите меня… — шепчу дрожащими губами. — Пожалуйста, выпустите…
Голос срывается, и я ненавижу себя за эту слабость. Но ничего не могу поделать с липким ужасом, который парализует каждую клетку.
Тип со шрамом ухмыляется еще шире, обнажая неожиданно белые зубы:
— Дочку увидеть не хочешь? Вот матери пошли, похер им на детей…
Слышу эту фразу и разом понимаю все.
— Это вы ее похитили! Зачем?! Что вы с ней сделали?!
Мне не отвечают.
Наоборот, третий подельник, что сидит за рулем, давит на газ, и следующие десять минут мы куда-то безостановочно мчимся.
Пытка молчанием длится ровно до того момента, как машина резко сворачивает в дворы и въезжает в какой-то задрипанный гараж.
Свет дня сменяется тусклым желтоватым освещением от редких лампочек под потолком.
Машина останавливается. За нами сразу с лязгом закрывают металлические двери какие-то мужчины в грязных спецовках. Их лица скрыты в тени, но слышно, как мужчины перекрикиваются короткими фразами.
Я в ловушке.
Эти типы могут сделать со мной все что угодно. Избить, изнасиловать или даже убить, а потом закопать где-нибудь в лесу, и никто никогда не найдет.
Но ладно я, а дочка?
Мысль об Але обжигает сильнее любой боли. Что они с ней сделали? Где она сейчас? Плачет ли моя маленькая девочка, зовет ли маму?
Собираю остатки воли в кулак и жду, что они вытащат меня из машины.