Диана Рымарь – Большой секрет Анаит (страница 49)

— Так, собрала манатки и пошла вон! — процедил он, доставая телефон.

Бывшая невеста встала перед ним как вкопанная.

Дима молча набрал номер Анаит, убедился в очередной раз, что абонент недоступен, и разозлился еще сильнее.

— Ты так не поступишь! Мы же любим друг друга! — запищала Кристина.

— Я сказал, вон пошла! — зарычал он, уже совсем не церемонясь. — Сейчас возьму за шкирку и вытолкаю взашей, хочешь? Ты что думала, если явишься, я растаю, что ли? На хрен ты мне не сдалась, неужели не понятно? Хоть бы гордость имела… Ну? Выставить силой или сама пойдешь?

Кристина вперила в него обиженный взгляд.

— Дай хоть переодеться.

— У тебя три минуты, — процедил Дима, качая головой. — Все, что не успеешь забрать, полетит с балкона, и ты в том числе, если к тому времени не будешь готова.

Он стоял в гостиной, топал ногой и ждал, пока Кристина металась по квартире в поисках своих вещей, которые уже успела рассовать куда ни попадя.

Злился до ужаса. На себя, на Кристину, на всю женскую породу.

Хотел же расстаться с ней по-человечески. Но нет, этой злыдне нужно было явиться в его дом и по полной программе нагадить. Кредит ей? Хрена ей лысого, а не кредит. Дима ни копейки этой сучке больше не даст.

— Собралась? А теперь пошла вон…

Он схватил ее за локоть и вытолкал из квартиры.

Когда вернулся, вдруг увидел в дверном проеме кабинета еще одну незваную гостью.

Там стояла мать.

Спрашивать, как она сюда попала, было бессмысленно. Должно быть, заявилась в квартиру вместе с Кристиной.

Он не общался с матерью с тех самых пор, как выяснил, что она соврала ему в самый ужасный период его жизни. Не смог ей этого простить, понять, как-то оправдать. Как такое оправдаешь? Не знал, что ей сказать. А она все звонила и звонила… За неделю он пропустил от нее больше пятидесяти звонков. Жестоко? Да. Ну а она не жестоко с ним поступила?

Однако одного Дима не понял — раз мама приехала с Кристиной, отчего же не вступилась за свою любимицу? Вместо этого тихо ждала, пока Дима ее выпрет. Где логика?

Мать стояла молча, смотрела на него круглыми глазами и держала в руках фото Наны в золоченой рамке. То самое, которое Анаит пыталась спрятать от Димы в самый первый рабочий день.

Нана подарила эту фоторамку Анаит, а Анаит Диме. И вот теперь вещицу держала в руках его мать. На том снимке дочка — вылитая копия бабушки в детстве. Должно быть, она это заметила, не могла не заметить.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 52. Грани материнской любви

— Мама, что случилось? — спросил Дима хриплым голосом. — Где Ани?

Татьяна смотрела на сына влажными от слез глазами и не могла сказать ни слова. Горло прочно сковало немотой.

Впрочем, она уже целые сутки была сама не своя, словно в прострации, и не могла выдавить из себя ни слова. Все прокручивала в голове сцену, где Анаит брала за руку девочку с удивительно знакомыми карими глазами и уводила ее прочь.

Татьяна не вступилась за Анаит, не преградила ей путь, не побежала следом, хотя чувствовала — надо. И с каждой минутой, с каждым часом, что проходил после ухода нежеланной будущей невестки, она кристально ясно понимала, что совершила ужасную ошибку.

— Сыночек, — наконец спросила она надтреснутым голосом, — ты мне только одну вещь скажи! Эта девочка на фото, это твоя дочка, да?

— Да, мам, — кивнул он. — Девять лет назад Анаит родила от меня девочку. Мы недавно встретились, взыграли чувства, а потом я узнал про ребенка… Теперь мы семья. Мам, Анаит вышла? Кристина что-то ей сказала? Где Ани?

Острый приступ дежавю болезненной судорогой прошил тело Татьяны. Она на миг закрыла глаза и словно оказалась в прошлом. Когда-то Дима уже стоял перед ней такой же обеспокоенный и спрашивал: «Мам, где Ани? Где Ани? Где?»

— Прости меня, сыночек, я не знала! — сказала она, глотая слезы. — Я тогда не знала…

— Что не знала?

Дима взъерошил волосы, прямо как делал это в юности, когда сильно нервничал. Ее красивый, статный сыночек, любимый настолько, насколько умело любить ее черствое сердце. Он стоял перед ней и сходил с ума от волнения, а она была перед ним бесконечно виновата.

— Димочка, прости меня, дуру! — проговорила Татьяна, прижимая к груди фоторамку. — Я, когда ее выгоняла десять лет назад, не знала, что она от тебя беременна! Если бы знала, я бы никогда… Собственную внучку своими руками… собственную кровиночку…

— Что ты сделала, мама?! — взревел Дима и уставился на нее горящим взглядом.

— Помнишь, у меня вырезали аппендицит, я пришла домой злая, а там твоя Анаит… Ну я и…

В эту самую минуту она увидела, как лицо Димы перекосило, во взгляде появилась страшная обида и, что еще хуже, разочарование. Разочарование в ней.

Татьяна съежилась от тяжелого взгляда сына, вся скукожилась, прикрыла рот ладонью, громко всхлипывая.

— Так это ты ее тогда выгнала?! — взревел он, а потом навис над ней: — Мам, я десять лет думал, что она меня бросила из-за ерунды. Как ты могла?! Ты же видела, как я мучился, пока лежал в больнице… Как ты посмела тогда соврать мне, что ходила к Анаит? Что она замуж за другого ради денег собралась? Как ты посмела… Это предательство!

Татьяна утерла слезы, на секунду прикрыла глаза, вспомнила то страшное время. Ее сынок почти умирал в больнице, а она ровным счетом ничего не могла с этим поделать. Даже участковый — и тот ничем не помог. Эти гады, Марияны, от всего откупились, отплатились.

Что ей было тогда делать? Потакать желанию сына связаться с Анаит? Да его, дурака, убили бы за эту девочку…

— Да, сыночек, я соврала! — закричала она сквозь слезы. — Я соврала тебе в больнице, и не жалею… Я защитить тебя хотела от этих иродов! Чтобы ты больше не лез к ней, чтобы тебя больше не били! Я за жизнь твою боролась… Тебя без малого не сделали инвалидом!

Дима отшатнулся от нее, как будто она врезала ему пощечину. С болью в голосе проговорил:

— А из дома ты тогда Анаит выгнала тоже чтобы меня защитить?

— Да… — кивнула она, смахивая снова набежавшие слезы. — Я хотела, чтобы ты выучился, чтобы стал большим человеком. А какая учеба, когда на тебе голодный рот? Я испугалась, что ты со своей любовью все на свете забудешь, по ветру молодость пустишь… Шутка ли жениться в восемнадцать…

— Эта девочка сама дочь растила без меня! — взревел Дима с болью в голосе. — Снимала квартиру, училась, работала и растила. Я должен был быть рядом! С ней…

— Прости меня, сыночек! Если бы я знала, что она с ребеночком, я бы сама ей помогла…

— Ты не у меня прощения проси, а у нее, — зарычал Дима зло. — И у Наны. Ты перед ними виновата!

— Я попрошу! — Татьяна с чувством закивала. — Ты только их найди, сыночек! Найди!

— Я-то найду, — ответил Дима, прищурившись. — Только не надейся, что после всего у нас с тобой будут какие-то отношения. Я не подпущу тебя к своей семье, ясно? Не подпущу! Сейчас же отправляйся домой!

Под его строгим взглядом Татьяна будто постарела лет на десять.

Ее Дима всегда был добр к ней, заботлив. Не грубил матери и никогда не смотрел на нее так, как теперь. Впрочем, сама виновата. Пошла на поводу у Кристины… Да, ей очень нравилась потенциальная невестка. Кому не понравится настоящая профессорская дочка, образованная, начитанная, интеллигентная? В ней были все те качества, которыми Татьяна сама хотела обладать, которые, как она считала, должны быть в будущей жене сына. А на деле оказалось, что ранила родную душу. Две родные души. Сына и внучки.

Да, каким-то чудом она, глупая уборщица из глубинки, смогла воспитать замечательного сына — умного, пробивного, доброго. Но как теперь понимала, она его не заслужила!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Как не заслужила внучку с прекрасными карими глазами.

Глава 53. Душу наружу

Дима вот уже который час делал все, чтобы отыскать Анаит. Он позвонил ее приятельницам, сходил на старую квартиру, наведался к соседке, с которой она водила дружбу. Все без толку. Ани и Нана будто растворились в воздухе.

Он даже пошел в полицию, чтобы подать заявление об исчезновении… Только кто он Анаит? И Нане по документам он никто. Заявление взяли, сказали — ждите. Но Дима был уверен, никто ничего делать не будет, даже если он как следует пошуршит деньгами.

Решил обратиться к знакомому частному детективу, да тот не брал трубку. Впрочем, неудивительно — десять вечера.

«Завтра заявлюсь к нему в офис с утра пораньше», — решил он.

Вернулся в уже совершенно пустую квартиру, зашел на кухню, уселся за стол и опустил голову на руки. Жуткое беспокойство за Ани и дочку ело Диму поедом. Как при таком раскладе дожить до утра?

Тут в кармане зажужжал телефон. Дима достал его и не поверил своим глазам, когда увидел на экране имя Анаит.

— Алло… Алло! — прокричал в трубку. — Ани, это ты?

— Я… — ответила она тихонько.

— Какого черта ты была недоступна? — принялся он ее ругать. — Я тебе миллион раз позвонил! Я всех на уши поднял… Я волновался!

— Со мной все в порядке, — ответила она сдержанно. — Наверное, надо было позвонить раньше… Сначала я хотела просто исчезнуть, а потом подумала, что это будет очень по-детски. К тому же нечестно по отношению к Нане. Поэтому решила объясниться. Не кричи на меня, пожалуйста…