Диана Рымарь – Большой секрет Анаит (страница 36)
И хотела бы во всем обвинить Соболя, но…
По большому счету она сама во всем виновата.
Изначально было понятно, что Соболь взял ее на работу не просто так. Анаит знала, что он будет к ней клеиться, не оставит в покое. Стоило уволиться сразу и не мотать себе нервы.
Не решилась, соблазнилась большой зарплатой. Уже мысленно чахла над златом, покупала Нане обновки… и каков итог?
Но если уж совсем по-честному, главная причина, почему ей нужно уволиться, — поцелуй ей понравился! Стыдно до ужаса и непонятно. Она же ненавидела этого козла всеми фибрами души! Но как вкусно целовался…
«Это все от нехватки мужского внимания!» — твердила она про себя.
Не верила в то, что у нее могли остаться какие-то чувства к этому типу, ведь ее в буквальном смысле трясло от злости при воспоминании о нем. Да что там, до сих пор трясет. Тем более, ей совершенно не хотелось заводить с этим типом какие-то отношения. Ему же только посмеяться над ней, и все!
Анаит вздрогнула, когда услышала звук открывающейся двери, громко сглотнула, увидев Соболя.
Сегодня он разоделся в коричневый костюм в мелкую полоску. На гладко выбритой физиономии улыбка от уха до уха. Так и тянуло треснуть чем-нибудь по затылку, чтобы прекратил улыбаться.
Что ж, Павлин Павлиныч, придется тебе немного попотеть и поискать себе нового секретаря. Авось ее увольнение испортит ему настроение.
— Дмитрий Егорович, — обратилась она к нему тут же. — Есть разговор…
Диме не нужно было уметь читать мысли, чтобы сразу понять, что к чему. Слишком решительный у Анаит был вид. Убийственно решительный. Кроме того, она не включила компьютер, не разложила на столе вещи, как обычно делала с утра. Сразу стало ясно — будет увольняться.
Решил действовать превентивно.
Жестом пригласил ее в свой кабинет, плотно закрыл за ней дверь.
— Ани, милая, присядь, поговорим, — сказал он, указывая на кресло возле своего стола.
Она кивнула, устроилась в кресле. Тут же выпрямила спину, сложила руки на коленях.
Дождалась, пока он сядет напротив, начала очень решительно:
— Думаю, пришло время мне увол…
— Извини меня, ладно? — перебил ее Дима.
Анаит явно опешила, вон как округлились ее глаза.
— За что? — спросила она, заморгав.
Дима выставил вперед ладони и продолжил мягким тоном:
— Я в пятницу переборщил, ок? Мне не стоило устраивать в лифте стриптиз и тем более целовать тебя… Это было слишком, согласен. Я был неправ.
Ожидал, что она скажет что-то типа «Ничего страшного», ведь он выставил белый флаг. Что ей еще оставалось?
Но вместо этого Анаит нахмурилась и пробормотала:
— А… это ты за пятницу извиняешься, а я сначала подумала… — и замолчала на полуслове.
— Есть что-то еще, за что я должен извиниться? — спросил он, смерив ее взглядом.
По ее резко посерьезневшему лицу понял — есть. По мнению Анаит, еще как есть! Видно, он у нее по умолчанию на всю голову виноватый.
— Ты все еще обижаешься на меня за те видео? — спросил он удивленно.
Анаит замерла, шумно вздохнув. Постаралась придать лицу невозмутимое выражение, хотя получилось у нее паршиво.
— Да нет, что вы, Дмитрий Егорович, и думать про это забыла… — проговорила она, глядя ему в глаза. — То ж была так, ерунда…
По тому, как надменно звучал ее голос, он понял — еще как обижается. И обиды той тонны.
Дима тяжело вздохнул, еще раз окинул взглядом напряженную фигуру Ани и ответил:
— Знаешь, когда я узнал, что ты хочешь работать в рекламном, очень обрадовался. Выбил тебе оклад побольше… Подумал, хоть как-то компенсирую то, что сделал тогда.
— Думаешь, прибавка к зарплате может как-то компенсировать то, что ты сделал? — охнула Анаит.
С нескрываемой обидой охнула.
— А что может, Ани? Скажи мне, есть ли такая вещь или действие? Ну?
Она замялась, опустила взгляд в пол, погрустнела, а потом покачала головой.
Нет, значит…
— Ты в восемнадцать ошибок не делала? — спросил он с прищуром.
— Делала! — с вызовом ответила она.
— Вот и я сделал, — развел он руками. — Большущую такую, жирную ошибку! Но это было десять лет назад, Ани! Я при всем желании не могу вернуться в прошлое и как-то это отменить, понимаешь? Дурак был, каюсь. Просто я в школе тебя очень любил…
— Неправда, не ври! — вдруг закричала она. — Тем, кого любят, так не вредят!
— Да ну… — протянул он со знанием дела. — В мире половина войн началась из-за неразделенной любви. Я по тебе два года с ума сходил! Гулять тебя звал, глазами поедал. А ты только носом вертела, гордячку из себя строила.
Анаит вдруг заморгала, закусила губу, а потом сказала:
— Дим, я в школе с тобой гулять не ходила только потому, что мне отец запрещал встречаться с мальчиками. Тем более с русскими мальчиками…
Эти ее слова подействовали на него словно ковшик холодной воды с утра.
Вроде бы и неважно уже давно, пережил все те юношеские страдания… Однако знание это оказалось приятным. Он смерил ее долгим, пронзительным взглядом, стремясь понять, правду ли говорила? Зная ее папашу-садиста, вполне возможно.
— Ани, — начал Дима осторожно, — если бы я знал, что так сильно наврежу тебе и твоему ребенку, то ни за что не сделал бы то, что сделал. Это был глупый мальчишеский поступок, очень эгоистичный. Надеюсь, ты когда-нибудь меня за него простишь…
Анаит замерла, закусила нижнюю губу и пристально на него посмотрела. Потом вдруг сказала совсем неожиданное:
— Спасибо тебе за эти слова, Дима. Но все же я думаю, мы не сработаемся…
— Почему? — пожал он плечами. — Что тебе не нравится? Лично меня как секретарь ты полностью устраиваешь. Ты умница, грамотная и хваткая. Пожалуйста, не волнуйся, я не стану тебя обижать… Оставайся, Ани! На новой должности мне не повредит кто-то, кому я могу доверять.
Сразу понял — попал в точку. Анаит было приятно услышать, что он ей доверял.
— Тогда больше не вздумай ко мне приставать, — она вдруг подняла вверх указательный палец. — Пусть у нас будут исключительно рабочие отношения!
— В офисе только работа, — кивнул он с самым серьезным выражением лица, на какое только был способен.
— И прекрати кормить меня обедами! — тут же продолжила она.
— А ты не устраивай голодовку, — развел он руками.
Ани кивнула.
— Ладно, пожалуй, мне пора возвращаться к работе, — сообщила она с важным видом.
И, наверное впервые за эту неделю, он дождался от нее искренней улыбки.
Анаит его этой улыбкой наповал убила. Дима онемел, захмелел, тоже растянул губы в улыбке. Впитывал ее образ, совершенно очарованный.
Прекрасная девушка встала, кивнула ему и ушла на свое рабочее место.
Он с тоской проводил взглядом ее удаляющуюся фигуру. Про себя застонал от дикого желания броситься следом, затащить обратно в кабинет, запереться и… дать ей еще пару-тройку поводов для увольнения. Еле сдержался.
Не сразу услышал жужжание телефона — пришло новое СМС.
«Привет, Димочка, как ты, милый?» — писала Кристина, его невеста.