Диана Рымарь – Большой секрет Анаит (страница 31)
Пока он раздумывал над шутками сволочной судьбы, в приемной раздался звук открываемой двери. Кто мог заявиться в такую рань? Естественно, его новая секретарь, кто же еще.
Дима аж на месте подпрыгнул в предвкушении встречи и тут же выскочил из кабинета.
Глава 34. Работа для Анаит
— Мамулечка, чего не ешь? Я стара-а-алась… — протянула Нана, пододвигая Анаит тарелку с оладушками, политыми сверху абрикосовым джемом.
— Спасибо, моя кошечка, я неголодная, — ответила Анаит,
Вряд ли она сможет проглотить хоть один румяный кругляш, даже из вежливости.
У нее вечно так — стоит немного понервничать, и все, кусок в горло не лезет. А понервничать вчера пришлось изрядно, всю ночь из-за этого не спала.
— Ну мамулечка… я нажарила целых двадцать штук! — настаивала дочка, за уговорами не забывая уплетать свою порцию.
— Когда же ты успела, милая? — через силу улыбнулась ей Анаит.
— Кто рано встает, тот заряжается магией утра! — философски заметила дочка.
Нана — жаворонок. Ложилась спать в девять вечера, а в полшестого уже была на ногах. Что-то читала, играла, возилась на кухне. К слову, обещала вырасти недурной хозяйкой, все у нее ладилось.
Обычно Анаит с дочкой крутились на кухне вместе. Любили эту самую уютную комнату в доме, ведь только здесь хозяйка съемной квартиры сподобилась наклеить новые обои — оранжево желтые, с изображением ромашек.
По утрам девчонки делали вафли, французские тосты, блинчики. Но сегодня Анаит было не до того, вот Нана и вызвалась готовить оладьи. И для себя сделала, и для мамы — какой замечательный ребенок.
Анаит сидела за кухонным столом, застеленным белой клеенкой в оранжевую клетку, пила приготовленный дочкой кофе и думала о том, сколько в мире бывает чудес.
Вот, например, как от такого козла, как Соболь, могла родиться такая чудесная дочь? Анаит не имела ни малейшего понятия. Ну не чудо ли?
Внешне как похожи — мистика. Одна и та же миндалевидная форма глаз, даром что у Наны карие, а у Димы голубые, те же брови уголком, пухлые губы. Пусть у дочки густые темные локоны, а у Соболя прямые русые волосы, все равно — копия папаши…
Тут не надо никакого теста, поставь их обоих рядом, любой дурак скажет — папа и дочка. Анаит где-то читала, что так задумано природой. Девочки похожи на пап, чтобы мужчины признавали их, защищали. Только какой из Димы защитник? Тьфу, а не защитник. И человек тьфу какой.
Спасибо, хоть дочь с Соболем похожи исключительно внешне. Души у этих людей совсем разные. Нана — самый чистый и добрый ребенок, которого Анаит знала. Она заботливая, честная, отзывчивая девочка, словом, полная противоположность хулигану Димке. Тем более непохожа на Дмитрия Егоровича Козулькина, павлином явившегося вчера в офис.
«Это ж надо было ему устроиться к нам работать…» — все сокрушалась Анаит.
Гад испортил ей все старшие классы школы, забрал у нее девственность, убил первую в жизни любовь, веру в мужчин, опозорил на весь свет. И вот через десять лет явился снова пакостить! Нет, ну где это видано? Это что, проклятие такое — все время натыкаться на Димку Соболева? Анаит не согласна!
Самое паршивое — ей придется вернуться в его приемную.
Хоть ужом искрутись на сковородке, а придется. В конце месяца за квартиру платить? Платить! Нане новые кроссовки на физкультуру покупать? Покупать… И ладно бы только кроссовки, но к четвертой четверти она успела изрядно подрасти, много чего нового нужно. А если Анаит лишится работы, как жить? Ладно, на пару месяцев у нее деньги есть, а дальше что? Вдруг не найдет место так скоро…
Вчера Анаит успела переговорить с предыдущим шефом, и тот со злорадством заявил, что бегущие с корабля крысы ему в приемной не нужны. Неблагодарный сноб. Сколько Анаит на него батрачила, подчищала хвосты этого пупа земли, выбирала подарки его жене, следила за расписанием. Даже напоминала этому индюку про семейные праздники! А он с ней так жестоко…
Главное — в отделе кадров тоже ничем не помогли. Не может быть, чтобы во всей огромной компании «Алинван» не нашлось для нее ни одного местечка. Скрепя сердце Анаит согласилась на должность с меньшим окладом, но и той не предложили.
Поэтому сегодня она, как обычно по утрам в будни накрасилась, убрала волосы в «ракушку», надела белую блузку и черную юбку-карандаш. Приготовилась к новому рабочему дню.
Отчего-то Анаит была уверена, сегодня получит по полной.
Ей вообще показалось — Дима взял ее на работу исключительно чтобы позлорадствовать.
Вот смотри, Ани, какой я стал модный да важный. В юности тебя поимел, и теперь поимею… Если не физически, так хоть морально.
«Фу…» — кривилась она про себя.
Вслух же переживания не озвучила. Еще не хватало переволновать дочку. Она и без того не в меру чуткая, уже сообразила, что с мамой что-то не то.
Анаит проводила малышку в школу и отправилась в офис.
Айда на ковер к Павлину Козюлькину, как она мысленно обозвала Соболя.
Глава 35. Большой и грозный босс
Открыв дверь в приемную, Дима действительно увидел Ани.
Она скромно вошла и замерла в нескольких шагах от него.
Дима заметил, как она напряглась, опустила взгляд в пол. Стыдно, наверное… Неудивительно, если вспомнить, как неадекватно она себя повела.
Сам же чуть не захлебнулся слюной, пока ее рассматривал, такой она ему показалась красивой в офисном наряде. Эти юбки в обтяжку надо запретить! И белые блузки тоже! Нет, через блузку ничто не просвечивало, но Дима-то знал, что скрывалось под белым шелком. Знал и хотел потрогать. Будь его воля, подошел бы, дернул полы в стороны, так что отлетели бы пуговицы, и…
Нет, ну какая работа, когда по офису ходит такая сексапильная секретарь?
Конечно, у Анаит не было груди четвертого размера, да и ноги росли из попы, а не от ушей. Но ведь красотка! Как от нее отвести взгляд? Подходящий навык у Димы напрочь отсутствовал.
Он громко сглотнул, сам себя отругал за неуместное слюноотделение и строго процедил:
— Ани, зайди в мой кабинет.
Пошел к своему столу, ни разу не обернувшись. Старательно изображал из себя строгого начальника.
«Ну я ей сейчас задам трепку, — тут же решил Дима. — Она у меня узнает, как себя можно вести, а как нельзя. Ишь какая гордая цаца!..»
Однако тут же себя одернул.
Какой будет прок, если он отругает Ани? Ну выплеснет накопившееся раздражение, а толку? Вообще-то, они уже не в школе и дергать ее за косички, как раньше, — не выход. Не для того он пристроил ее к себе. Ему нужно наладить с ней контакт.
Взрослые люди не щипками выражают симпатию, а словами и действиями. Давно пора переучиваться.
Поэтому, когда Анаит зашла в его кабинет, начал сдержанным тоном:
— Я рад, что ты пришла. Это мудрое решение, Анаит.
— Мне просто нужна эта должность, — вздохнула она, а потом робко спросила: — Надеюсь, мое вчерашнее поведение не помешает будущей работе?
Дима устроился в кресле, указал на стул возле своего стола и кивнул Анаит:
— Присядь, побеседуем.
Она послушно села, сложила руки на коленях, прямо как школьница. Надо же, какая покорная, а вчера хотела расцарапать ему лицо. Вот что с людьми делает ночь раздумий. Или просто побоялась остаться без работы?
— Ани, я понимаю, вчера неожиданно вышло, — начало он ласково. — Но я не обижаюсь на то, что ты вчера наговорила в сердцах и к тому же ушла в самоволку. Если обещаешь так больше не делать, предлагаю начать новые рабочие отношения.
Анаит вскинула на него взгляд и застыла, удивленно моргая.
«Да, да, милая, я — деловой человек, умею внятно изъясняться, а не только фонтанировать эмоциями, как некоторые», — злорадствовал он про себя.
— Спасибо за понимание, Дмитрий Егорович. — Паршивка растянула губы в самой искусственной улыбке на свете.
Это ее «Дмитрий Егорович» резануло слух.
Дима вздохнул, разглядывая ее.
Прошло десять лет, а он все еще помнил, как она шептала ему на ухо во время занятий любовью: «Димочка… Мой любимый Димочка!» И тут на тебе — Дмитрий Егорович. Ну какой он ей Дмитрий Егорович? Эх…
— Ани, — начал он осторожно. — Когда мы наедине, можно просто Дима, как раньше…
Тут же заметил, как часто она задышала. Разозлилась, что ли?
А потом выдала все с той же искусственной улыбкой:
— О нет, Дмитрий Егорович. Как раньше между нами уже ничего не будет, извините…
А чего он ожидал после ее вчерашней истерики? Что с разбегу бросится в его объятия? Изначально было понятно, что этого не будет.