Диана Рымарь – Большой секрет Анаит (страница 23)
Все это время Дима не выпускал Ани на улицу. Боялся, что родственники ее случайно увидят и заберут. А так… никто, кроме его друзей, не знал, что Ани живет у него, а те молчали, покрывали.
Дима сам ходил за продуктами, решал все вопросы со внешним миром, а потом спешил домой. Даже забыл про друзей, ведь дома были дела поважнее — любить Ани.
И почему все люди на планете Земля не женятся в восемнадцать? Он, например, на сто процентов уверен, что хотел бы прожить с Ани жизнь. Такая любовь, какую он чувствовал к ней, не потускнеет. Всегда будет жить в сердце. Наверное, он однолюб.
Дима начал целовать Ани с порога. Оставил пакет с продуктами в гостиной, схватил любимую на руки и поволок в спальню. Там долго обнимал, целовал, на деле доказывал, как за последнюю пару часов соскучился.
Уже после всего, усталые и удовлетворенные, они лежали на его старой кровати, тесно друг к другу прижавшись. Дима чувствовал дыхание Котенка на своей шее и млел от счастья.
«Пусть так будет всегда… — взывал он к мирозданию. — Пожалуйста, пусть так будет всегда!»
Однако противный червяк сомнений прочно поселился внутри и с аппетитом грыз сердце.
Что если Ани уйдет? Вдруг ей надоест жить с ним как придется, потянет вернуться в шикарный дом ее отца? Что ни говори, а на сегодняшний день Дима мало что мог ей предложить.
Он плотнее прижал к себе любимую и зашептал ей на ухо:
— Ани, я носом землю буду рыть, но добьюсь успеха. Ты ни в чем не будешь знать нужды, только дай мне время. Ты мне веришь? В меня веришь?
— Да… — шептала она, удобнее укладывая голову на его плечо.
Он очень хотел успокоиться, довериться ее слову. Но… Ведь так не бывает, что красивые, выросшие в роскоши девушки любят нищих.
Глава 26. Еще один диктатор
Еще этим утром Анаит и подумать не могла, что ее нежный и ласковый Дима окажется таким упертым бараном.
Она сидела на пластиковой табуретке, сложив на коленях резко похолодевшие руки, и слушала строгий голос любимого:
— Давай сразу договоримся, Ани. Все жизненно важные решения в нашей семье принимаю я!
Вот так с бухты-барахты он возомнил себя королем.
Анаит опешила от такого его высказывания, уставилась на Соболя во все глаза.
А тот продолжал негодовать:
— Ты должна была сначала посоветоваться со мной, а уж потом давать мне такие вводные…
Ему категорически не понравилось, что Анаит решила поступать на экономический факультет вместо математического, куда собрался он. Да к тому же вознамерилась идти в другой университет.
Казалось, у Соболя пар из ушей повалит, так сильно он возмутился ее решению.
А все началось так невинно…
Сидели за ее ноутбуком на кухне, попивали сладкий лимонад, выбирали по карте район, в котором снимут квартиру в Краснодаре. Тут Ани начала рассказывать жениху о своих планах на поступление, о выбранном университете, и Соболя моментально прорвало.
— Я же не против, чтобы мы сняли квартиру где-то возле твоего вуза, — тихо проговорила Анаит. — Мне неважно, я могу ездить…
Но это ничуть не успокоило ее взбешенного мужчину.
Он осмотрел Анаит с головы до ног своим фирменным собственническим взглядом. Потом громко сглотнул, что-то там себе напридумывал и строго отчеканил:
— Зато я против, чтобы ты черт-те куда ездила. Одна! Без меня!
Он снова выразительно на нее посмотрел, а потом и вовсе начал говорить совершеннейшую ерунду:
— Анаит, я хочу, чтобы мы все время были вместе! Ты должна понять — мне невыносимо думать, что ты большую часть дня будешь далеко и непонятно с кем. Поэтому ты просто обязана поступать со мной на математический… Вместе будем ходить на лекции, сдавать сессию, заведем общих друзей. Ты поступишь, у тебя хорошие баллы. И потом, разве это плохо, что ты будешь двадцать четыре на семь у меня на виду?
Чисто теоретически оно, наверное, неплохо. А вот практически…
Анаит не видела себя программистом, таким, как Дима. Ей хотелось совсем другой судьбы. К тому же ей очень понравился университет, который она посетила.
Заметив ее кислое лицо, любимый все же пошел на уступки:
— Ладно, не математический. Выбирай в моем вузе другой факультет. Видишь? Я иду на компромисс…
— Но там же нет экономического! — настаивала на своем Анаит.
После ее слов Соболя окончательно заклинило. Он тут же зашипел:
— Что это вообще за профессия такая? Ты знаешь, сколько на рынке труда таких вот фиговых экономистов? Да пруд пруди, на хрен никому не сдались… Ты думаешь, чего-то реально сможешь добиться с таким образованием? Ани, очнись! Лучше слушай меня. Придумала, тоже мне…
Уходя от отца, она никак не думала, что в лице Соболя встретит его копию.
Сразу вспомнила: «У тебя мозги с горошину! Сама ничего не добьешься, будешь делать, как я сказал».
Вспомнила и разозлилась. А вот не будет она больше поступать по чужой указке.
Ей уже восемнадцать, и Соболь ей не хозяин, чтобы приказывать, как жить, на кого учиться. И тем более не ему критиковать ее умственные способности.
— А я не буду фиговым экономистом, я стану хорошим, — Анаит уперла в Соболя строгий взгляд.
— Это что? Это ты сейчас отказываешься от нашего будущего?
— Я не отказываюсь от будущего! — зафырчала Анаит. — Просто хочу получить ту профессию, которая мне интересна!
— В моем университете полно подходящих для тебя специальностей, — строго проговорил он. — Что-то да подберешь. Будешь поступать в мой вуз!
— Дима, не диктуй мне, как жить, пожалуйста! — наконец вышла она из себя.
Соболь осекся, замолчал.
Правда, молчание длилось недолго. Очень скоро он снова зашипел:
— Вот ты как заговорила, значит… Я для тебя все готов сделать, а ты мне такую обратку… Я ради тебя даже комп продал!
Глаза Анаит округлились, она застыла, уязвленная его словами. Знала, что он переживал по поводу компьютера, но не думала, что станет попрекать.
Видно, Соболь сообразил, что переборщил. Но извиняться не стал, лишь зло пробурчал:
— Я пошел прогуляться. Поговорим потом.
И сбежал непонятно куда.
Анаит же осталась в квартире, ведь ей выходить было небезопасно. И, наверное, впервые с тех пор, как оказалась здесь, она почувствовала себя жутко неуютно. Решила похозяйничать, чтобы немного снять стресс. Вымыла посуду, стала раскладывать ее по местам.
Довольно скоро услышала звук поворота ключа в прихожей, поспешила туда. Обрадовалась, что Соболь вернулся так скоро.
Однако в прихожей оказался совсем не он.
В дверном проеме стояла женщина лет тридцати пяти, впрочем, очень на Соболя похожая. Такая же голубоглазая, с таким же носом, шатенка. Даже взгляд у них будто бы был одинаково строг.
Она уставилась на Анаит, как на нечто чужеродное, никак не могущее находиться в ее квартире.
«Его мама! — тут же поняла несчастная. — Но ее же должны выписать только завтра…»
— Здравствуйте, — пропищала тихонько, пытаясь растянуть губы в улыбке.
Женщина поставила на пол слегка потертый сиреневый пакет, уперла руки в боки и произнесла строгим голосом:
— Так, я не поняла, кто ты, и что тут делаешь?
Глава 27. Из огня да в полымя
— Ну? Отвечай! — голос Диминой мамы стал еще строже.
От любимого Анаит знала, как ее звали. Постаралась придать голосу максимум приветливости: