Диана Рымарь – Арам и Лиза (страница 49)
Стоило представить Лизино добро на весь разворот в журнале, и планку сорвало напрочь. Там ведь такое добро, что никому показывать нельзя. Любой слюной изойдет, а я не хочу, чтобы на мою женщину кто-то там пускал слюни.
Да и по репутации ударило бы сильно.
Но прежде, чем разбираться с директором агентства мне, конечно, надо было поговорить с Лизой.
Теперь пожинаю плоды.
Волшебный щелчок — и мы с ней ровно на том же месте, где начинали. А может быть, даже дальше.
Естественно, после разговора со мной она сразу помчалась к директору исправлять ситуацию. Но хлыщ не лыком шит, не стал с ней разговаривать, вовсе из здания сбежал, или сделал вид.
В общем, нашел я Лизу уже на парковке, точнее в машине, которая не заводилась.
Ее любимый драндулет сломался. Но даже после того, как я вызвал эвакуатор, а ее транспортировал домой, Лиза не соизволила заговорить со мной.
И на сообщения больше не отвечает.
Она спряталась. Она в домике. Куда мне нельзя.
И я снова один в соседской квартире, снова мерю шагами эти несчастные квадратные метры, скриплю зубами и злюсь на то, что она игнорирует мои сообщения.
В пятый раз пишу: «Солнце, давай ты успокоишься, и мы поговорим?»
Я готов даже еще раз перед ней извиниться, если так уж нужно.
Только толку от моих попыток помириться. Она закрылась, в ракушку спряталась.
Где в этой жизни справедливость? За нее же горой стоял.
В этот славный момент мне звонит отец. Которого я уже слышать не могу, честное слово.
— Да! — отвечаю резко.
— Ты что кричишь? — удивляется отец. — Мне тут позвонил мой главный юрист и отчитался, что ты, оказывается, его напряг, чтобы…
— Отец, Лиза невиновата, — тут же его прерываю. — Она отказалась от тех съемок, так что тот пост выложили без ее на то согласия.
В ответ слышится недоуменный возглас отца:
— Надо же, девчонка умнее, чем кажется. Как быстро убедила тебя…
— Она невиновата, — повторяю с нажимом. — Точка. Она не снималась и не будет сниматься в той похабщине.
Неожиданно отец спешит сменить тему:
— Что ж, ладно, эту тему пока оставим, не до нее сейчас. Ты во сколько завтра приедешь?
— В смысле? — бурчу недовольно. — Я же говорил, что пока тут, объяснял причины…
— Только не говори, что ты забыл про отцовский юбилей.
Хочется шлепнуть себя ладонью по лбу. Я ведь и вправду напрочь забыл. Вообще вылетело из башки, как будто мозги промыли очистителем для труб.
Покашливаю, чтобы скрыть неловкость:
— Нет, не забыл конечно, пап. Подарок приготовил.
— Ты мне это брось, — примирительно отвечает он. — Мне, кроме нового внука, никаких подарков не нужно. Все будут, и ты должен быть, с Лешенькой, разумеется. Мы давно хотим с ним познакомиться. Завтра жду, и никакие отговорки не принимаются.
На этом он торжественно вешает трубку.
Ну и как мне теперь убедить Лизу поехать на юбилей отца?
Если я не предоставлю всем Леху на празднике, отец вконец на нее обозлится…
Глава 40. Обломки
Лиза
Лежу в кровати, одетая в пижаму и закутанная в одеяло по самый нос, словно в коконе. И плевать, что сейчас день. Плевать, что солнце светит в окно и за стеной слышны голоса соседей.
Плевать вообще на все.
Хорошо хоть, мама пошла с Лехой по магазинам, и у меня есть эта пара часов на хандру и принятие важных решений. Хотя какие тут решения, когда все уже решили за меня?
Телефон горячий в руке — я таращусь в него уже довольно давно, пытаюсь достучаться до директора сообщениями. Он читает их, я вижу статус «прочитано», но молчит. Просто игнорирует, как будто меня не существует.
А я все пишу и пишу, словно заведенная.
Нервно набираю очередное сообщение: «Самвел Борисович, я же вас никогда не подводила! В праздники, в выходные, рано утром и даже вечером я всегда доступна. Ни одной съемки не сорвала. Войдите в положение!»
Отправить.
Жду.
Снова от директора молчок. Даже статус «прочитано» не появляется, хотя он явно онлайн — зеленая точка горит рядом с его именем.
Комок подкатывает к горлу, но я глотаю его и пишу снова: «Самвел Борисович, но у меня ведь контракт с „Винклс“!»
Отправить.
Жду. Считаю секунды. Раз, два, три, четыре…
Ничего.
Кусаю губу до боли и набираю следующее: «Я искренне прошу прощения за инцидент! Как я могу сгладить случившееся?»
Нажимаю «отправить» и чувствую, как по щекам катятся слезы.
Я даже не заметила, когда начала плакать. Просто вдруг лицо стало мокрым, а в горле встал ком размером с кулак.
И вот тут наконец директор соизволяет ответить.
Телефон вибрирует в руке, экран подсвечивается, и я вижу его сообщение: «Мне не нужны проблемные сотрудники. Если хотите сгладить случившееся, в первую очередь избавьтесь от такого жениха».
Что?!
Я так злюсь на ситуацию и на Арама, что еле попадаю по буквам: «Он мне не жених, просто настырный поклонник!»
Пауза.
Длинная, мучительная пауза.
А потом приходит ответ: «Раз так, я не понимаю, почему он столь резко действовал от вашего имени».
Еще бы я понимала!
Кто и когда выдал Араму разрешение рулить моей жизнью? Врываться на мою работу, разрушать все, что я годами строила, и считать, что он поступает правильно.
Впрочем, этот упрямый баран наверняка считает, что это право у него есть по умолчанию. И ему совершенно плевать, что я думаю по этому поводу. Ему вообще плевать на мое мнение, на мои желания, на мою жизнь!
Вытираю слезы тыльной стороной ладони и с трудом набираю следующее сообщение, стараясь звучать убедительно: «Он не имел права действовать от моего имени. Я вас уверяю, у меня никаких претензий нет и в суд я ни по какому поводу не собираюсь…»
Жду ответа, считаю удары сердца.
Директор пишет: «Если бы заказчики не были столь заинтересованы именно в вашей фотосессии, я бы сейчас разговора с вами не вел, Елизавета».
Наконец-то он идет навстречу. Ну конечно же, в «Винклс» меня обожают, даже цветы присылают на день рождения, говорят, что я их талисман.