Диана Рахманова – Продам жену, торг уместен (страница 17)

– Зачем мне доказательства, – прошептала я, наклоняясь так близко, что ощутила дрожь его дыхания, – если твой собственный язык станет моим союзником? Разве тебя не предупреждали, – мой взгляд скользнул к его опустевшему бокалу, – что нельзя пить в компании обиженной женщины? Особенно если она знает толк в зельях.

Демонстративно подмигнув, я поставила нетронутый бокал на поднос проходящего официанта.

Ричард застыл. Зрачки его расширились, превратив глаза в два черных бездонных колодца. Пальцы судорожно сжали горло, будто пытаясь остановить уже начавшее свое действие зелье.

В этот момент вспышки фотоартефактов ослепили нас. Газетчики хлынули вперед, окружая со всех сторон, их голоса сливались в гул:

– Леди Амалия! Почему вы выкупили здание, которое ранее отдали?

– Правда ли, что вы передумали?

– Будете ли вы продолжать семейное дело?

Я подняла руку в изящном жесте, заставляя толпу замолчать. Голос мой звучал ровно, но с намеренно заметной дрожью – будто благородная дама едва сдерживает праведный гнев:

– Я никогда не отказывалась от фабрики. Ричард Вальмор… подделал документы, очернил мое имя. Я лишь возвращаю то, что по праву принадлежит моей семье.

– Вы утверждаете, что это был обман?! – раздался возглас из толпы.

Я медленно повернулась к Ричарду, рука с изящно вытянутым пальцем описала в воздухе театральную дугу:

– А почему бы нам не спросить у самого господина Вальмора?

Глава 12

Журналисты обрушились на него, как стая голодных псов. Вопросы сыпались градом:

– Господин Вальмор, правда ли, что вы фальсифицировали документы?

– Каким образом вам это удалось?!

– Кто вам помогал?

Ричард закатил глаза, его губы искривились в привычной надменной усмешке – он явно собирался отбрить их язвительным замечанием. Но вместо этого…

– Да. Я использовал артефакт иллюзии и под личиной Амалии обратился к законнику, чтобы оформить дарственную, а после продать фабрику на аукционе, – сделал бывший чистосердечное признание. – В королевской канцелярии мне помогал Амиль Кравец, именно он подписал разрешение на передачу фабрики.

В зале воцарилась мертвая тишина. Даже журналисты замерли, пораженные этой невольной исповедью.

Я сделала шаг назад, искусно изображая потрясение – пальцы дрожали у губ, глаза неестественно расширились, дыхание стало прерывистым. Совершенная картина ошеломленной невинности.

– Боже правый… – прошептала я так, чтобы услышали ближайшие репортеры. – Он и вправду…

Ричард вдруг затряс головой, словно пытаясь стряхнуть дурман.

– Артефакты иллюзии под запретом!

– Откуда он у вас? – выкрикнул другой голос.

– Много у вас запрещенных артефактов? Как часто вы ими пользуетесь?

Ричард судорожно сжал челюсти, но зелье оказалось сильнее. Его губы дрогнули, и поток откровений хлынул наружу:

– Коллекция артефактов мне досталась от отца. Он всегда говорил… что настоящие аристократы создают правила, а не следуют им…

В течение следующих минут зал содрогался от одного шокирующего признания за другим. Ричард, краснея и бледнея попеременно, выдавал все свои тайны – схемы мошенничества, подделки документов, нелегальные сделки. Журналисты лихорадочно записывали, их перья скрипели по бумаге, фотоартефакты вспыхивали без остановки.

Я стояла, слегка прикрыв рот рукой, мой затравленный взгляд метался от Ричарда к толпе, как будто я пыталась осознать масштаб его обмана.

Когда поток признаний наконец иссяк, Ричард дико заозирался, словно только что очнулся от кошмара. Его пальцы сжались в кулаки.

– Заткнитесь! Все заткнитесь! – хрипло выкрикнул Ричард, но его собственный голос, словно предатель, продолжал: – Да, я использовал запрещенные артефакты! Да, я подделывал документы! Но вы все такие же! Каждый в этом зале…

Зал взорвался хаосом. Крики возмущения смешались с требованиями немедленно вызвать королевскую стражу. Фотоартефакты вспыхивали без остановки, запечатлевая падение одного из самых влиятельных аристократов.

Сквозь этот шум прозвучал четкий, как удар клинка, женский голос:

– Ричард Вальмор. – Оливия стояла в первом ряду, ее рыжие волосы ярким пятном выделялись среди толпы. – Правда ли, что вы укрываете от короны менталистов и иллюзионистов?

Бывший муж вздрогнул, будто получил пощечину, услышав голос Оливии. Выхватил ее взглядом из толпы. Рыжеволосая, в строгом сером костюме, с блокнотом в руке, она выглядела как обычный газетчик: острый взгляд, едва заметная улыбка, скрывающая хитрость. Сегодня Оливия играла ключевую роль в публичном разоблачении. Ее точные вопросы подталкивали журналистов к нужным выводам, направляя допрос.

– Правда ли… – начала она снова, но Ричард внезапно рванулся вперед. Его лицо исказилось такой первобытной яростью, что несколько человек инстинктивно отпрянули.

Но толпа сомкнулась плотнее. Десятки рук: журналистов, аристократов, охранников – образовали живую стену. Кто-то грубо оттолкнул его назад, не позволяя вырваться.

– Правда ли… – Оливия повторила вопрос в третий раз, ее голос звучал холодно и методично, как на допросе у следователя.

Наступила мертвая тишина. Все замерли, затаив дыхание. Даже фотоартефакты перестали вспыхивать. Ричард стоял, сжимая кулаки, капли пота стекали по побледневшему лицу. Его глаза дико блестели – в них читалось осознание неминуемой катастрофы.

– Правда… – наконец вырвалось у него. Голос надломился, будто это слово обжигало горло. – Но они… они сами приходят! – внезапно закричал он, отчаянно пытаясь оправдаться. – Им нужна работа! Кто-то же должен дать им кров и хлеб, если корона объявила их вне закона!

Его последние слова повисли в воздухе, превратив простое признание в политическую бомбу. В зале начался настоящий ураган – аристократы вскакивали с мест, перекрывая друг друга возмущенными криками: «Измена!», «Вызвать королевскую гвардию!», «Это заговор против короны!».

Оливия, не давая волне возмущения схлынуть, продолжила с хищной настойчивостью:

– Кто ваш покровитель? Назовите имя!

Ричард закашлялся, будто слова застряли у него в горле колючим комом. Его пальцы судорожно сжали край трибуны, костяшки побелели от напряжения.

– Ксавир… Ксавир Тень, – наконец выдавил он, и по залу прокатился шоковый вздох. – Я… снабжал его людей артефактами…

Я громко ахнула, искусно прикрыв лицо дрожащими руками. Плечи содрогались в притворной истерике – идеальный образ невинной жертвы, раздавленной тяжестью этих откровений. Сквозь пальцы я видела, как на меня устремляются десятки жалостливых, сочувствующих взглядов.

– Вы упомянули менталистов! – врезался в гул голос репортера «Столичного вестника». Его перо замерло над блокнотом в ожидании сенсации. – Укрывательство магов этого направления – прямая измена. Леди Амалия знала о ваших делах? Была соучастницей?

Ричард скривился в злобной гримасе. Я видела, как он изо всех сил пытается солгать, чтобы утянуть меня за собой – его челюсть дрожала от напряжения, губы подергивались. Но зелье правды оказалось сильнее.

– Нет… – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Эта… дура… даже не подозревала…

– Вы планировали сбежать после аукциона? – Оливия задала новый вопрос с ледяной ухмылкой, будто играла с ним, как кошка с мышью.

Ричард затряс головой, но его рот предательски открылся:

– Да… Морем… В Исфельд… У меня… там подготовлено убежище…

В этот момент к допросу подключились аристократы. Лорд Вальтер, массивный мужчина в бордовом камзоле, с грохотом ударил тростью по полу, указывая на Ричарда дрожащим от ярости пальцем:

– Признавайтесь, подлец! Это вы сорвали мою сделку с эфирными кристаллами?! Три года назад?!

Ричард бессильно закрыл глаза, будто молясь о спасении, но его губы вновь предательски шевельнулись:

– Да… я… подменил ваши образцы подделками…

– Я так и знал! – лорд Вальтер ударил кулаком по спинке кресла, отчего та треснула.

– И мои поставки зелий! – вскричал молодой барон де Ланси, пробираясь вперед. – Я потерял королевский контракт из-за испорченной партии! Это тоже ваших рук дело?!

– Да… – Голос Ричарда теперь звучал как предсмертный хрип. – Я… заплатил… вашему мастеру…

Зал взорвался новым витком хаоса. Крики, обвинения, требования возмездия слились в оглушительный гул. Некоторые аристократы рвались к Ричарду, их с трудом сдерживала охрана. В воздухе запахло судом Линча – благородные господа в один миг превратились в кровожадную толпу, жаждущую расправы.

А я стояла в самом сердце этого хаоса, все так же прикрывая лицо руками, но сквозь пальцы наблюдала за разворачивающимся безумием.

Кассиан появился внезапно. Его щит мягко раздвинул толпу, будто рассекающий волну клин. Он мгновенно притянул меня к себе, и я, будто кукла с перерезанными нитями, обмякла в его руках, позволив увести себя подальше от этого ада.

Но даже в этом притворном полуобмороке я не переставала играть свою роль. Мои глаза были неестественно широко распахнуты, губы мелко, прерывисто дрожали – я выглядела совершенно раздавленной, жалкой, почти невменяемой. Ни один человек в этом зале не усомнился бы в моем отчаянии.

Но расслабляться было рано.