Диана Рахманова – Продам жену, торг уместен (страница 14)
– Надо собрать больше гостей, – вмешался Кассиан. – Чем больше глаз, тем сложнее замять скандал.
Я нахмурилась, уже представляя, как владельцы «Вельтариса», «Солариса» и прочие конкуренты потирают руки в предвкушении – заполучить «Монфор Альба» было бы для них победой года. Мысль вспышкой пронеслась в голове. Зацепилась за название фабрики.
Я замерла, ощущая, как формируется идея. Уловка. Возможность.
– Я же могу отозвать наше имя, – произнесла я, и голос мой задрожал от внезапной надежды. – Сделать так, чтобы фабрика перестала быть «Монфор». Просто здание с цехами, без связи с моей семьей.
Тишина накрыла комнату.
Кассиан, Тейр и Оливия уставились на меня, будто я только что озвучила древнее заклятье разрушения. На губах Кассиана появилась медленная, одобрительная улыбка.
– То что нужно, – сказал он, глаза вспыхнули. – Ты, как последний представитель рода, можешь это сделать. Имя Монфор – это и есть ценность. Душа фабрики. Никто не выложит за пустую оболочку и половины заявленной суммы.
Оливия кивнула, ее локоны качнулись.
– Здание без имени ничего не стоит, – подтвердила Оливия, ее локоны мягко качнулись, а голос зазвенел сталью. – Мы сможем выкупить его за бесценок. Главное – сохранить все это в секрете до самого аукциона.
Я распрямилась. Но радость мгновенно сменилась ледяным осознанием. Даже «за бесценок» – не по моим средствам. Я опустошила все счета, чтобы перезапустить производство, нанять мастеров, закупить ингредиенты для новой линейки с закрепителем.
– Как же бесит, – прошипела я, чувствуя, как от злости сводит горло. – Он наживается на мне, как на удачном вложении! В то время как я…
– Кстати, о вложениях, – отозвался Кассиан, подходя к столу. Он опустился на корточки, потянулся под стол и достал оттуда резной ларец из черного дерева, инкрустированный серебром. Замок на крышке мягко светился голубоватым магическим сиянием.
Поставив его на стол, Кассиан кивнул мне – мол, открой сама.
Я дотронулась до крышки. Замок щелкнул – мягко, послушно – и распался. Крышка приоткрылась, и у меня перехватило дыхание.
Внутри на бархатной подложке покоились эфирные кристаллы.
Полупрозрачные, безупречно чистые, они мерцали, как рассыпанные звезды. Каждый размером с голубиное яйцо. Каждый – целое состояние. Один такой стоил как поместье с виноградником. А в ларце их было не меньше двух десятков.
– Это то, что я думаю? – спросила я, мой голос дрогнул.
– Ага, – ответила Оливия, ее улыбка была ядовито-сладкой. – Твои полмиллиона золотых. Забрала их в последнюю встречу с Ричардом.
– Мои? – переспросила я, чувствуя, как мир качнулся.
– Ну не Ричарда же, – фыркнула Оливия, ее кружевные рукава шелестели, когда она скрестила руки. – Он поступил с тобой как полнейший мерзавец. Считай это компенсацией.
Я медленно перевела взгляд на Кассиана. Он стоял спокойно, но взгляд – прямой, уверенный.
Он заплатил эти полмиллиона за меня на аукционе. Это были его деньги.
– Я заплатил честную цену за свою жену. – Мужчина чуть склонил голову, и в его голосе не было ни укора, ни напускной важности – только спокойная констатация. – Сделка состоялась. Пересмотру не подлежит.
Я открыла рот… но слова застряли.
Полмиллиона в эфирных кристаллах, прямо передо мной. Состояние, о котором я еще утром не смела и думать. А теперь оно было моим.
Угрызений совести не было. Ни капли.
Ричард ведь не колебался, когда продавал меня, как товар, на аукционе. Не дрогнул, когда подписывал подложные бумаги, отбирая фабрику. Не пожалел – ни меня, ни имя Монфор. Так с чего бы мне его жалеть?
Я представила, как он в ярости рвет на себе волосы, узнав, что его обокрала собственная подружка. На губах сама собой появилась злая, удовлетворенная усмешка.
Вот теперь действительно: каждому свое.
– У меня есть идея, как вывести Ричарда на чистую воду, – сказал Кассиан, его глаза сузились, а голос стал заговорщическим. – Но для этого потребуются твои таланты, Амалия.
Я сразу поняла, что он говорит о моих навыках зельевара. Встретила его взгляд, и мы переглянулись, как сообщники, готовые к битве.
Когда за окном стемнело, Кассиан встал, чтобы проводить супружескую пару. Оливия отстала от мужчин на несколько шагов, остановилась у двери и обернулась ко мне. Ее зеленые глаза были серьезными.
– Я сомневаюсь, что Кас тебе расскажет, – тихо начала она голосом, почти сорвавшимся на шепот, – но ты должна это знать. Мы могли уничтожить Ричарда. Тогда, после ареста менталиста, – продолжила она, – у нас было все: связи, имена, детали. Мы могли передать их в магический надзор. Но Кассиан запретил. Сказал: пока ты официально жена Ричарда, любое разоблачение – это прямой удар по тебе.
Я застыла. Пальцы мертвой хваткой вцепились в подол платья.
Связь с менталистами… Даже если бы я ничего не знала. Даже если бы наш брак был всего лишь формальностью.
Плаха. Без разбирательств.
– Он не мог этого допустить, – сказала Оливия. – Не потому, что ты часть его плана. А потому, что ты – причина, по которой он все это начал.
Улыбка женщины была мягкой. Без сочувствия. Без жалости.
– Спасибо, что рассказала, – произнесла я почти одними губами.
Она кивнула, прежде чем выйти.
Продажа на аукционе, унижение, предательство – все это было ничтожной ценой по сравнению с тем, что могло случиться.
Я еще жива. Жива – только потому, щиты Кассиана оберегали меня даже тогда, когда я считала его врагом. Он не стал мстить, не стал использовать. Он защитил меня – несмотря на прошлое, несмотря на академию, несмотря на ту ложь, что разлучила нас.
Он дал мне самое ценное.
Право доказать свою невиновность.
Право жить.
Вечер прошел на удивление тихо. Мы ужинали без спешки, без привычной напряженности, что витала между нами раньше. Просто говорили о планах, о деталях предстоящего аукциона, и о людях, которым можно доверять. Говорили спокойно. Почти как раньше.
И все же вопрос, который давно жег язык, я задала:
– А Оливия и Ричард… они действительно были… вместе?
Глаза от чашки я подняла только тогда, когда услышала фырк Кассиана.
– Ему подмешивали зелье немощи, так что все было сугубо платонично. Желания он утолял в домах удовольствий, а Оливию оберегал – видел в ней идеал. Она очень напоминала ему мать в молодости, так что Ричард играл в благородство, делал вид, что уважает ее границы… и строил планы сбежать с ней, как только избавится от удавки.
Я кивнула. Облегчение было почти физическим.
Не знаю, как бы я относилась к Оливии и Тейру, если бы узнала, что ради миссии ей пришлось лечь под Ричарда – и ее муж позволил это.
А главное… не знаю, как бы я тогда смотрела на Кассиана.
Уважения бы точно не осталось. А без уважения нет и всего остального.
– Аукцион… Это тоже ваша идея? – спросила я, уловив в общей картине знакомую логику. – Он бы сам не додумался.
Кассиан на мгновение замер, изучая меня.
– Моя, – сказал он наконец и посмотрел в упор, чуть напрягшись, будто ждал вспышки гнева. – Надо было выставить тебя жертвой. Показать, что он ни во что тебя не ставит. Это бы могло сыграть тебе на руку, если бы все пошло по худшему сценарию. Отстранение, разделение. Защитная линия.
Я подумала. Трезво. Холодно. И не нашла, к чему придраться.
– Хороший ход, – признала я. – Жестоко, но эффективно.
– Злишься?
Я усмехнулась.
– Нет. Просто… на секунду подумала, что, может, это Ричард таким образом хотел уберечь меня от последствий. Увы. Надежды не оправдались.
Кассиан не ответил сразу. Потом сказал:
– Я дал слово, что вознесу тебя на недосягаемую высоту. И сдержу его.
– Не нужно, – покачала я головой. – Падение с такой высоты – обычно несет смерть.