Диана Казарина – Разрешите представиться — монстр (страница 40)

Глава 12:

О боли, гневе и силе

— Саша, — прохрипел Ден и на негнущихся ногах подошел к лежавшей на земле девушке.

Он рухнул рядом с ней, обхватил дрожащими ладонями лицо любимой и, поглаживая пальцами бледную кожу, зашептал:

— Нет, нет, нет. Не верю.

Смотреть на это сил не было, но и уйти, оставив друга наедине с горем настоящее предательство. Поэтому я подошла к нему, присела рядом и, молча, положила руку на его плечо. Сначала мне показалось, что Ден не заметил моего присутствия, но потом он сжал мою ладонь, а через мгновение и вовсе крепок обнял, содрогаясь в беззвучных рыданиях.

— Что здесь происходит? — послышался громкий голос, и сквозь толпу к нам пробрался Риэль и еще пара его подчиненных.

На некоторое время они замерли, оценивая обстановку, а после старший Шаргов принялся раздавать приказы, требуя оцепить место преступления, организовать поиск и опрос свидетелей и очевидцев, а так же исследовать местность для обнаружения следов и улик. Нас же четверых попросили пройти к ректору. И если я смогла кое-как подняться и проковылять к таким же ошарашенным друзьям, то Ден наотрез отказался отходить от тела Саши. И Риэлю пришлось специальным приемом вырубить брата и передать его помощником для транспортировки в мед. пункт. А мы втроем под присмотром двух стражников пошли к ректору.

В кабинете главы Школы я ни разу не была и, несмотря на обстоятельства, приведшие сюда, мне было интересно посетить его. Ректор Валенский уже ждал нас, и как только мы вошли в просторное, без единого окна помещение, предложил сесть на небольшой диван у стены, а сам подозвал к себе Латту и прошел к двери на другом конце этого зала-прихожей.

Помещение, в котором остались я и Хош, выглядело странно. На приемную не похоже, так как ни стола секретаря, ни полок с документами не было, только невзрачный диванчик и больше ни какой мебели. Под потолком несколько шаров-светильников разгоняли сумрак, а на каменных стенах вырезаны образы всех существующих видов монстров.

Хош молчал, я тоже. Говорить не хотелось совершенно, в голове не укладывалось, что Саша мертва. И в душе еще теплилась надежда, что вот сейчас она зайдет сюда и, заливаясь веселым смехом, скажет, что все это неудачный розыгрыш и глупая шутка. Однако ни через минуту, ни через пять этого не произошло. А потом от ректора вышла Латта и глухим голосом поведала, что он ждет меня.

За дверью, из которой вышла демоница, стояла высокая женщина-циклоп, и вот она уже проводила меня к следующей двери, скрывающей кабинет ректора. На секунду мне показалось, что я попала не в пристанище самого главного в Школе, а в магазин часов, так как они здесь были повсюду — на полках, на столах, на подоконниках больших, стрельчатых окон, на полу. Маленькие, огромные, классические с маятником, диковинные со зрачками вместо цифр и еще столько всяких разных, что у меня глаза разбежались.

— Проходи Ева, присаживайся. — Дотор Валенский указал мне на удобное, глубокое кресло рядом с большим, шикарным столом, на котором так же не было свободного места от часов.

Не переставая вертеть головой, чтобы разглядеть побольше, я прошла к креслу и осторожно присела на самый краешек.

— Заинтересовала моя коллекция? — прищурился мужчина и по-доброму мне улыбнулся.

Кивнула:

— Да, столько часов сразу я ни когда не видела. И они все такие разные и… необычные.

Ректор тихонько рассмеялся:

— У всех есть небольшие слабости. — И тут же стал серьезным, — но я позвал тебя не часы обсуждать. — Ректор присел напротив меня, — что ты можешь рассказать мне о Саше?

— А что именно вас интересует?

— Все. Какой девушкой она была, чем интересовалась, с кем дружила и… с кем не дружила.

Я очень постаралась восстановить в памяти и рассказать все, что знаю о Саше, но так и не смогла вспомнить, чтобы кто-то желал девушке зла. Да, раньше ее доставали одногруппники, однако после того, как она стала встречаться с Деном, они отстали и смирились с наличием бывшего человека в группе.

— Вам лучше с Деном поговорить. В последнее время она чаще с ним общалась, возможно, он знает больше. — Я тяжело вздохнула и сжала кулаки, — но только дайте ему сначала прийти в себя.

Ректор улыбнулся:

— Вы хороший друг. Обещаю сделать именно так, а сейчас идите и пригласите ко мне Хоша Виту.

Я поднялась:

— Хорошо, но навряд ли он знает что-то.

— О, нет-нет, Ева. С ним я хочу поговорить о другом.

— О чем? — удивилась, не понимая, какие дела могут быть у Хоша с ректором.

Дотор подмигнул, еще больше ошеломив меня этим жестом:

— О его шалостях, которых стало слишком много.

Мужчина встал со своего места и отошел к полке с толстенными книгами, давая понять, что разговор окончен.

Я покинула кабинет, прошла через приемную, попрощавшись с секретарем, усердно печатавшей что-то на допотопной печатной машинке, вышла в зал и застала брата Латты все на том же диванчике, только теперь он не сидел, а в наглую и, громко храпя, дрых.

— Проснись спящая красавица. — Я растолкала парня, и он нехотя поднялся, — иди, тебя ректор зовет.

Хош медленно поднялся и, широко зевая, отправился в кабинет. А я вышла в коридор, где застала немую сцену между Латтой и Владом. Они, молча и хмуро, смотрели друг на друга. Пока не заметили меня.

— Как ты? — демоница подошла и обняла меня.

— Пока не знаю. Я в шоке и не верю. А ты?

— Ева…

Влад рванулся ко мне, но был жестко блокирован Латтой:

— Потерпишь, нам сейчас не до тебя.

— В чем дело? — я недоуменно посмотрела сначала на подругу, а потом на ее бывшего.

— Мне нужно поговорить с тобой. — Парень вышел из-за девушки и скрестил руки на груди.

— А я повторяю, что ты выбрал неудачное время. — Латта нахмурилась, — и вообще, удивительно, что ты вспомнил о нашем существовании. А как же твоя ненаглядная?

Влад будто закаменел, глубоко задышал, пытаясь справиться с охватившей его яростью, и промолчал.

— Эм… Латта, — я легонько дотронулась до ее плеча, — спасибо, что защищаешь меня, но думаю, я поговорю с ним.

Демоница только плечами пожала и, бросив на брюнета пронзительный взгляд, пошла к лестнице. Я повернулась к Владу:

— Так о чем ты хочешь поговорить?

— Не здесь.

Парень подхватил меня под руку и повел вниз, свернул на второй этаж, завел в один из пустых классов, и только плотно закрыв дверь, начал говорить.

— Для начала я хочу поблагодарить тебя за то, что спасла меня.

Я отмахнулась и присела парту:

— Не стоит. Если бы не Генни, навряд ли бы я сунулась в это. Так что его благодари, а не меня.

— И все же — это ты нашла рецепт, достала нужное и приготовила зелье. — Парень прищурился, — кстати, было бы интересно узнать где?

Я предпочла не отвечать и лишь скривила губы в хитрой ухмылке.

— Ясно, ответа не буде. — Понял все Влад и замолчал.

Я выждала несколько секунд и встала:

— Если это все, о чем ты хотел поговорить, тогда благодарности приняты, и я пошла.

Однако у самой двери я остановилась и повернулась к демону:

— Скажи, а что ты решил насчет Алины?

Лицо парня посмурнело:

— Я пока не решил, но безнаказанной она не останется.

На этом разговор закончился, и я ушла.

К Дену меня не пустили, так же как и не дали увидеть Сашу, аргументировав тем, что ведется расследование, и к телу допускается лишь ограниченный круг лиц. Латту и Хоша найти не смогла — ни в комнатах, ни в столовой, ни в библиотеке их не было, поэтому мне ни чего не осталось, как вернуться в комнату и просидеть там до самого вечера. Аппетит тоже покинул меня, так что я решила на ужин не идти, а остаться и пораньше лечь спать. Но веки мои не спешили закрываться, и я просто лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.

Кому понадобилось убивать Сашу? Кому она помешала? Столь доброго и беззлобного существа я еще не встречала и даже предположить не могла, что у кого-то поднимется на нее рука.

Шмыгнув носом, я вытерла слезы и попыталась успокоиться. Не получилось. Шок уходил, и случившееся начало давить на меня стотонной плитой, грозя раздавить осознанием того, что подруги больше нет, и я ни когда больше не поговорю с ней, не обниму, больше ни когда она не подбежит к нам с радостной улыбкой на губах и не расскажет о своих успехах в учебе, которыми она так гордилась. А Ден… как он там? Меня не пустили, так как он не в лучшей форме, и тете Софе пришлось дать ему успокоительное, иначе бы он разгромил всю палату.

Страшно, больно…горько.