Диана Казарина – Разрешите представиться — монстр (СИ) (страница 29)

— Пока без сознания.

Латта больше ни чего не сказала, да и что можно было тут сказать. Подруга только крепко обняла меня и позволила, наконец, уединиться.

Но одиночество мое продлилось недолго — примерно через десять минут в дверь постучала Саша и позвала на ужин. Ни какого желания куда бы то ни было идти у меня не было, зато у моего желудка оно очень даже имелось, о чем он незамедлительно мне и сообщил. И пришлось мне все-таки подняться с мягкой, уютной кроватки и последовать за девушкой в столовую.

В некогда самом веселом и шумном помещении Школы сегодня было необычно тихо и тоскливо. Тишину нарушали лишь стук столовых приборов и скрип отодвигаемых стульев, а если кто-то что-то кому-то и хотел сказать, то делал это шепотом, и долго разговор не продолжался.

Как и завелось практически с первых дней, мы сидели всей нашей небольшой компанией за одним столом. Аппетита почти ни у кого не было, но и расходиться по комнатам совершенно не хотелось. Поэтому мы угрюмо ковырялись в тарелках, делая вид, что едим, но при этом редко поднося ложки ко рту.

— Все же странно все это. — Латта отложила вилку и скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула.

— Ты о чем? — хотя в столовую я и шла голодной, но от вида унылых и постных лиц есть расхотелось напрочь.

— О том, как тени столь низкого уровня смогли так далеко забраться, и их ни кто не заметил.

Демонице пришлось понизить голос и поддаться ближе к нам, так как в тихом помещении было прекрасно все слышно, и ближайшие соседи начали заинтересованно оборачиваться и прислушиваться.

— А бывают еще какие-то уровни? — Саша, наконец, перестала влюблено переглядываться с Деном и обратила внимание на нас.

— Да, есть. Но я не буду рассказывать про все, сами скоро узнаете. Скажу только, что те, которые напали на Школу самые слабые и медленные, и поэтому мне и неясно как.

— Ну, а чего непонятного, — вступил в разговор Хош, — все кристально и ясно — Аскор.

— Аскор? — эта фамилия показалась мне знакомой, только я ни как не могла вспомнить где ее слышала.

— Не могли же они до такой степени обезуметь, чтобы своих же в расход пустить. — Латта нахмурилась.

— Ради власти они на многое способны. В том числе и пожертвовать многим и многими. — Зеленоволосый демон, единственный кто не распрощался с аппетитом, закончил с трапезой, отложил столовые приборы и в упор посмотрел на сестру.

Мне этот разговор совсем не понравился — не то чтобы меня не интересовала политическая жизнь моего нового мира, но и думать о том, что монстры настолько прогнили и ожесточились, что ради ослабления влияния короля и приближения себя к власти, вот так запросто могут пожертвовать своими детьми, детьми своих соплеменников, было трудно. И я, коварненько ухмыльнувшись, перевела тему и обратилась к оборотню:

— Дорогой мой друг, а когда ты собирался нам рассказать, что твое имя совсем не Ден?

Парень, до этого момента жевавший бутерброд, замер, с трудом проглотил и, слегка покраснев, спросил:

— Кто?

— Брат твой, Риэль.

— Вот же трепло! — оборотень рассерженно бросил несчастный и ни в чем не виноватый кусок хлебы на тарелку.

— Ден, я чего-то не знаю? — Саша растеряно и взволнованно смотрела на возлюбленного, и у того не осталось выбора, как обиженно посопев, признаться.

— Имя, которое дали мне родители — Даниэль. Но, — опередил парень хотевшую задать вопрос Сашу, — я терпеть его не могу! Какое-то оно совсем не мужское. И я прошу вас называть меня как и прежде, и вообще об этом не распространяться.

Мы все дружно убедили оборотня, что так и сделаем, и он заметно расслабился.

Хотя хитрая и довольная физиономия Хоша, давала повод для беспокойства — а не погорячилась ли я с распространением этой информации?

Кажется, демон не собирался просто так это пропустить, и чувствую, Дена ждут нелегкие времена, как, впрочем, и всех нас.

Глава 9:

После…

С того, запомнившегося всем горем и скорбью, дня прошло два с половиной месяца. И с того самого печального дня Школа Истинного Ужаса и Кошмаров будто оцепенела и впала в глубокий, беспробудный сон.

Студенты перестали шалить на переменах и срывать занятия, в коридорах все чаще можно было встретить хмурые и грустные лица, а вот смех почти ни когда не раздавался в стенах Школы. Никто не стремился нарушать комендантский часи уж тем более противиться новым правилам. Преподаватели тоже как-то притихли и все меньше выдавали наказания, зато заданий выдавали в два раза больше. Вредный библиотекарь стал менее вредным и более приветливым. Он даже устроил меня к себе в библиотеку на полставки. Платил, конечно, немного, но я и этому была рада, ведь деньги лишними быть не могут.

Погода тоже была под стать всеобщему настроению. На улице значительно похолодало, постоянно лил дождь, казалось, что слякоть и сырость проникли всюду и не собирались сдавать позиций. Душа все сильнее просила снега, но он не спешил радовать нас и укрывать грязную, жухлую траву белым, пушистым одеялом.

Хотя была одна парочка монстров, которые, несмотря на окружающую атмосферу, чувствовали себя самыми счастливыми. Я говорю о Дене и Саше. Их букетно-конфетный период был в самом разгаре, и они ни кого и ничего вокруг не замечали.

Однако кое-что, а точнее кое-кто иногда приземлял моего одногруппника на землю. В связи с, как оказалось, довольно слабой подготовкой были увеличены часы физ. подготовки, а нам, первокурсникам, раньше времени поставили такое занятие как самооборона и владение оружием. И вел это занятие ни кто иной, как Риэль — старший брат Дена. И наш новый преподаватель не упускал любой возможности подшутить над братом. Особенно моего друга бесило, когда Риэль называл его Даниэлем — настоящим именем и никак не реагировал на пышущего негодованием парня, что веселило всю группу, и жутко раздражало оборотня.

Дениэрала из мед. пункта выпустили только через две недели. За все время пока он там находился, я навещала его несколько раз, однако после третьего посещения василиск начал как-то странно вести себя, а потом и вовсе попросил больше не приходить. Я, конечно, расстроилась, но и навязываться не стала и больше в мед. пункте не появлялась. И после выписки синеволосый стал избегать меня и больше не отпускал ехидных замечаний и колких шуточек. И, признаться честно, мне его не хватало.

Хельга Хольтор тоже стала меньше отсвечивать и все больше тихонечко сидеть на задних партах и лелеять отрастающую белобрысую шевелюру.

Зато у меня появилось любимое занятие — занятие в лаборатории. Очень мне нравилось отмерять высушенные травки, порошочки, нарезать разнообразные ингредиенты и, смешав все это, получать что-то полезное. Но больше всего мне нравилось экспериментировать и получать что-то веселое и интересное. Профессор Джер, заметив мой интерес, рвение и безусловный талант, разрешил после всех занятий приходить в лабораторию и тренироваться. И однажды я так натренировалась и сделала такую дикую смесь, что полученная «жидкость» начала сама выползать из котелка и впитываться в каменный пол, откуда через несколько мгновений, ломая и кроша покрытие, полезли самые настоящие деревья. Прибежавшие Джер и ректор несколько минут в шоке взирали на творившееся безобразие, а, наконец, отмерев с трудом ликвидировали импровизированный лес. После был трехчасовой допрос, в процессе которого эти двое пытались вытянуть из меня рецепт «зелья», однако я и сама не помнила чего и сколько добавляла, поэтому ни чего рассказать даже если и хотела, не могла. Пришлось преподавателям забрать остатки варева и самим разбирать его состав. Причем пока они это делали, звучали такие фразы как: «Не может быть!», «Это нонсенс», «Неожиданно» и «Это же потрясающее открытие!».

Правда что за открытие такое и что мне с него причитается мне так и не сказали, а быстренько спровадили и захлопнули дверь перед самым носом. И с тех пор экспериментировать мне разрешалось только в пустующей теплице за ангарами, где я не могла разрушить школьное здание.

Однако и нелюбимое занятие у меня тоже появилось — медитация. Я два с небольшим месяца упорно медитировала и пыталась выковырять из себя хоть что-то, но открыть даже самый малюсенький и незначительный талант не смогла. В отличие от моих одногруппников — все они уже справились с этим и теперь учились управлять своей силой. Я даже начала сомневаться — монстр ли я вообще. Печально.

В общем, учебные дни текли вяло и даже немного скучно.

Но все изменилось в один день. На стене для объявлений появилась здоровенная, яркая афиша, гласившая, что через неделю начнется подготовка к Играм, и вскоре состоится ярмарка, на которой будут представлены команды. А так же из ближайших деревень прибудут торговцы с палатками, и можно будет купить какие-нибудь ненужные безделушки, вкусно поесть и поучаствовать в разнообразных лотереях и конкурсах.

И вот тогда народ оживился.

Теперь повсюду, где собиралось больше одного студента разговоры велись только о Играх и предстоящем фестивале. Коридоры вновь наполнились гомоном, смехом и самое главное надеждой и верой, что все будет хорошо и все беды позади.

Я, наконец, поняла, как важны Игры для монстров. Поняла, что это не просто зрелище и развлечение, а единственная отдушина среди серых будней выживания. И хотя сама я еще ни разу не видела Игр, и мне только предстояло окунуться и проникнуться атмосферой этого без сомнения грандиозного события. И я не ощущала того трепета и не понимала ажиотажа, в котором сейчас находились мои друзья, но все равно старалась учувствовать во всех обсуждениях и не мешать им наслаждаться и смаковать момент ожидания любимого времени в полном разочарований и нерадостных событий году.