Диана Ибрагимова – Золотая клетка (страница 39)
– Святые небожители! – всплеснула она руками. – Да ты просто копия своей матери! Такой же наглый и бесстыдный взгляд! Ты, кажется, совсем ничего не поняла?
– Я поняла, что мы с тобой вряд ли уживемся, бабушка, – честно сказала Рина. – С таким напором, как у тебя, во мне сразу же просыпается мамина бунтарская натура. Поэтому мне стоит пораньше научиться зарабатывать себе на жизнь и уйти из дома. Но ты права, актриса или певица из меня не получится: я и лицом не вышла, и фигурой, и голосок у меня слабенький. Годится только для выступления в кабаках, так что пойду работать туда. Потом про меня поползут грязные слухи, вы будете опозорены, и вам придется спасаться из города бегством.
– Я… ты… – Бабушка Вельма побледнела и потеряла дар речи: похоже, Рина озвучила худший из ее кошмаров.
– Ну, или ты можешь дать мне чуточку больше свободы, чем у дрессированных собачек, – предложила Рина. – И тогда я, наверное, не сбегу из дома и не принесу тебе тройню в подоле. Возможно, даже выучусь и в итоге все-таки выйду замуж.
– Что ты себе позволяешь?! – Судя по тону голоса, бабушка окончательно вышла из себя. – Что за фривольные разговоры?
– Поэтому мама и сбежала, да? – спокойно спросила Рина. – Я теперь понимаю…
Бабушка плотно сжала бледные губы и долго смотрела на нее, а потом вдруг упала в кресло и заплакала.
– Ты вся в свою мать! Вся в нее! Если бы Анжелика не сбежала тогда, если бы осталась со мной, она бы все еще была жива! Я бы смогла уберечь ее от Поветрия! А твой отец, этот бумагомаратель, не смог! Не сохранил мою девочку! И Альберта!
Рина моментально перестала злиться и сделала то, чего не делала раньше даже из вежливости: подошла к бабушке и обняла ее. Она не могла рассказать правду, но хотела как-то облегчить ее страдания.
– Это нормально, что мы хотим уберечь тех, кого любим, от любых несчастий. Но мы не можем заставить их жить по написанному нами сценарию, бабушка. Не можем решать все за них. Каждый все равно совершает свои ошибки. Каждый идет по своему пути. И никто ни в чем не виноват.
Бабушка обняла Рину в ответ, все еще рыдая. – Катрина, ты ведь умный ребенок, ты должна понимать, что я желаю тебе только самого лучшего! Я должна уберечь хотя бы тебя! Как я могу пустить все на самотек?
– Если ты любишь меня, бабушка, и если хочешь защитить, ты должна просто в меня поверить, – сказала ей Рина. – Просто поверить, что я справлюсь. Что не сойду на кривую дорожку, даже если ты не будешь все время держать меня за руку. Потому что если ты всегда будешь это делать, я так и не научусь ходить ровно сама, без твоей поддержки. И как только у тебя не останется сил держать мою руку, я начну петлять во все стороны и точно скачусь в ближайшую канавку. Я очень ценю тебя. И я верю, что ты не захочешь повторять со мной тех же ошибок, что и с мамой.
Рина вышла из кабинета с чувством выполненного долга и тоской от мысли, что этот разговор бабушка наверняка не вспомнит, когда проснется в реальном мире. Но зато Рина его запомнит, и это изменит многое.
У порога комнаты ее ждала бледная Жанна.
– Ну, как ты? – спросила она, хватая Рину за руки. – Сильно досталось, да? Она тебя так долго держала! Мне так жаль, это все из-за меня! Мама мне рассказала про куклу! Я больше не плачу, видишь? Я попросила принести нам чаю с мелиссой! Он еще не остыл. – Она кивнула на поднос, где стоял чайничек в тканевом чехле.
Рина улыбнулась, доставая из кармана сферу, которую ей подарил на прощание Аскар. Было бы слишком неловко возвращаться домой с пустыми руками, так что он здорово ей помог.
– От чая не откажусь. А еще мне нужна твоя помощь.
– Какая? – Жанна тут же воспрянула духом.
– Завтра вечером мне придется опять выбраться на улицу, – шепнула ей Рина. – Тайком от бабушки, как ты понимаешь. Мне очень-очень надо.
– Ты с ума сошла?! – всплеснула руками Жанна. – Ты же только что… Только не говори мне, что это из-за мальчика!
Рина застопорилась всего на секунду, и Жанна уже сделала свои выводы.
– Ты сумасшедшая, знаешь об этом? – захихикала она. – Он хоть красивый? Красивый, да? У тебя есть фотография?
– Нет, – улыбнулась Рина. – Он мне как старший брат, но если бабушка Вельма увидит нас вместе, то сразу подумает, что мы прячем от нее в сарае восьмерых наших детей, воспитанных дикими енотами.
Девочки рассмеялись, и тут послышался осторожный стук в дверь, заставивший их замереть.
– Ладно! – шепнула Жанна Рине на ухо. – Я тебя не выдам. Но только расскажи мне потом все-все, хорошо?
– У нее что, истерика? – В дверь просунулась голова Аниты. – Я принесла мятные конфеты, они успокаивают.
Жанна и Рина переглянулись и снова расхохотались.
– Вот дурочки, – хрюкнула Анита, забегая внутрь. Следом скользнула Глория с пирогом в руках. – Тише вы! А то бабушка явится на дополнительную лекцию.
«Бабушку отпаивает валерьянкой дедушка, так что вряд ли», – подумала Рина.
Они провели замечательное чаепитие, все время пытаясь сдержать «незаконный» для дома Аль смех. В конце концов, даже Анита и Глория оказались совсем не такими, какими Рина считала их поначалу. Стоило им с Жанной подружиться, как близняшки стали тянуться к ним изо всех сил.
Рина больше не чувствовала себя здесь чужой, и ей было жаль уходить из этого дома, который раньше всегда хотелось покинуть как можно быстрее.
«Они ведь наверняка не вспомнят, – с грустью думала она. – Когда проснутся, они забудут и этот мир, и наши разговоры. И все придется начинать заново. Но, с другой стороны, я наконец-то узнала их получше. Увидела даже то, чего не видели мама и папа. Может, теперь я стану связующей ниточкой между нашими домами? Я бы хотела и там, в настоящем мире, поговорить с бабушкой начистоту, да и с мамой тоже. И чтобы мы с Жанной стали подругами. И, может, записаться на уроки пения?»
Она думала об этом с улыбкой, ускользая через заднюю дверь следующим вечером. Перескочив через ограждение, с тоской обернулась на дом Аль.
«Таким я его уже не увижу. Наверняка до него добрались Собирашки. Захотят ли бабушка, дедушка и остальные проснуться в реальности, когда узнают, что там произошло?»
Тяжело вздохнув, Рина обернулась к улице и чуть не взвизгнула, когда прямо перед ее лицом возникла плоская резиновая ладошка на палочке. – Ой, прости, принцесса, я не нарочно, – послышался знакомый голос.
Из-за куста давно отцветшей сирени появился Дженар. Он все еще был в своем дурацком балахоне, но хотя бы без вуали на лице.
Рина слегка растерялась. Она представляла себе их встречу немного иначе – более чувственно и драматично – и недовольно буркнула, указывая на ладошку:
– Это еще что?
– Мухобойка, – ответил Дженар и после паузы продолжил: – Хлопушка такая для мух и комаров.
– Я знаю, что это такое, – раздраженно сказала Рина. – Но зачем она тебе?
– Это вообще-то для тебя, – пояснил Дженар, суя ей вещицу.
– А мне она зачем?
Рина все-таки взяла ее и повертела в руках.
Дженар страдальчески вздохнул и, сняв капюшон, подставил щеку.
– Вот. Ударь меня, – сказал он, прикрыв один глаз. – Я заслужил. Ну… за тот раз, когда я тебя… Прости. – Он потупился. – Я вообще-то никогда так не делаю. И это было непростительно с моей стороны, но я так хотел сохранить тебе память… И это единственное, что пришло мне в голову. Поэтому я подумал, ты захочешь поколотить меня в ответ. Можешь дать мне сколько угодно пощечин. А эта штука нужна, чтобы у тебя руки не заболели.
Рина расхохоталась до слез.
– Ты такой дурак! Ужасно! Ты на самом деле притащил эту штуковину, чтобы я сжалилась и простила тебя? Да? Да? – Она пару раз смачно шлепнула его по голове, по спине и бросила хлопушку. – Ладно, я понимаю. Но ты все равно дурак, Дженар!
– Еще какой, – улыбнулся он, потирая затылок. – Так я прощен?
– Я подумаю, – с важным видом заявила Рина. – Зависит от того, что еще ты натворил. Тот колдун сказал, что я должна что-то о тебе узнать в конце концов. Что именно?
Улыбка тут же сошла с лица Дженара.
– Не всякое вино стоит пить до последней капли – у некоторого на дне горький осадок, – сказал он патетично. – С людьми то же самое. То, что у меня на дне, тебе не понравится, принцесса. Так что давай остановимся на сладком послевкусии.
– Ты думаешь, у меня от тебя сладкое послевкусие, что ли? – Рина подняла мухобойку и принялась колотить Дженара по второму кругу.
– Ай, принцесса, ай, ну пощади! Что с тобой не так? Обычно это всегда работает!
– Да-да, я сейчас разомлею и паду к твоим ногам! – Рина не сбавляла напора. – Я уже знаю, что ты из себя представляешь, и раз уж мне пришлось глотнуть этой гадости, я бы хотела знать всю правду! Что ты на самом деле натворил?
– Я тебе расскажу, – пообещал Дженар, подняв руки в знак капитуляции. – Но не прямо тут, ладно? В более подходящей обстановке. Вот. Надень и пойдем заглянем кое-куда перед тем, как ехать во дворец.
Рина с сомнением посмотрела на золотую маску с прорезями для глаз. Дженар уже надел свою – почти такую же, только мужскую.
«Сегодня же карнавальный день», – вспомнила Рина.
– А нам времени хватит?
– Да. – Дженар галантно подставил ей локоть. Предварительно он забросил мухобойку подальше, на радость соседской собаке, которая тут же вгрызлась в нее и принялась яростно трепать.
Рина взяла названного братца под руку, и они вышли из закутка между домами на улицу, где уже прогуливалось множество веселых и нарядных людей в масках. Праздник был в самом разгаре. Все кафе, магазины и рестораны сегодня открылись раньше обычного. На заборах висели красные ленты, дети несли в руках «долгие огоньки», купленные у лавочника. Они выглядели как обычные спиральные, похожие на маленькие фейерверки, постепенно сползающие от верха палочки до низа, но горели гораздо медленней, и от них сыпали во все стороны разноцветные искры.