Диана Ибрагимова – Танец медных королей (страница 33)
– Стекло! Где все проклятое стекло, когда оно так нужно?!
– Рина, мне страшно, – всхлипнул Альберт.
– Все хорошо, все будет хорошо, – шептала она как заведенная, ни капли не веря самой себе.
Грохочущая волна надвигалась со всех сторон. У Кёрфина не было шанса успеть разбить фонари. Рев усиливался, площадь дрожала, и эта дрожь резонировала в телах Рины и Альберта.
И тут раздался свистящий, нитевидный звук, словно тысяча рыбаков одновременно забросила в воду спиннинги или тысяча лучников запустила стрелы.
Волна Собирашек как будто перестала приближаться. Грохот все еще стоял жуткий, но хотя бы не нарастал. Рина открыла глаза, помедлила секунду и все-таки подняла голову от макушки трясущегося брата. Ей не показалось. Воздух и правда пронзили тысячи блестящих металлических нитей. Железный мусор превратился в проволоку, и она паутиной разошлась во все стороны, заключив Собирашек в стальные силки. Некоторые повисли, раскачиваясь в них, словно в осиных гнездах, другие ворочались на земле, пытаясь выбраться. А в основании железного шатра стоял высокий человек в темно-синем костюме с серой накидкой. Руки его были подняты, пальцы растопырены, он тяжело дышал. От металлической Собирашки осталась всего пара десятков предметов. Статуи королей, Клим и другие вещи, которые, как помнила Рина, шевелились от ее прикосновения. Наверняка это были живые предметы, которые не получилось использовать для захвата кудесников.
– Дедушка Натан! – воскликнула Рина.
– Я еще не так стар, чтобы называть меня дедушкой, – сказал он с толикой обиды в голосе.
Это было странное замечание в момент, когда вокруг творился такой беспорядок, и Рина почти рассмеялась, но ей было уже слишком больно.
– Мастер Натан! – сказала она. – В том проулке колдуны, и…
Она не успела ничего объяснить, потому что Сирена и ее люди сами выступили из тени, переругиваясь.
– Надо было сразу убить девчонку! – кричал, ничуть не боясь, что его услышат, тот самый высокий мужчина, который так хотел избавиться от Рины. – К чему привело твое упрямство, Сирена?! Смотри, что она натворила! Она освободила его!
Та расхохоталась.
– Вот именно! Только взгляните, что сотворила эта отчаянная малышка! Она, рискуя своей жизнью, разбудила для нас одного из самых могущественных кудесников столицы! Только представьте, какой у него мощный потенциал!
– Ты с ума сошла, Сирена! Подмога еще не прибыла! Аскар задерживает их дольше, чем мы планировали!
– Что вы трясетесь, дурачье? – обернулась колдунья к спутникам. – Этот кудесник только что на ваших глазах потратил кучу энергии, чтобы обезопасить нас всех от этих тварей! Мы с ним справимся и без подмоги. Я не переживала о том, что его могут освободить, я лишь не хотела, чтобы девочка погибла.
– Альберт, – тихо сказала Рина. – Родители все еще у нее?
Брат не ответил, и Рина посмотрела на него, но вместо потупившегося взгляда увидела хитрую улыбку. Альберт достал из кармана куртки часы.
– Я стащил их, прежде чем сбежать!
На Рину накатило такое облегчение, что даже в глазах потемнело. Но было еще рано выходить из игры. Главная битва только начиналась.
– Мам, пап! Не выбирайтесь пока что! – шепнула Рина, видя, что стрелки крутятся изо всех сил.
– Нам нужна подмога! – спохватился Альберт. – Кёрфин!
– Я займусь! – Кудесник рванул к одной из ближайших клеток.
– Я помогу! – Брат сунул часы Рине в карман брюк и побежал следом.
Но оба энтузиаста замерли на полпути.
– Вы же не думаете, что я, действительно, вам это позволю? – сурово спросила Сирена.
– Ну давайте, сборище хромых! – с вызовом крикнула Рина, сделав нетвердый шаг вперед. – Побьемся теперь на равных! Я как раз в подходящем состоянии!
Это вызвало неуместную волну смеха среди колдунов, которые прекрасно понимали возможности своих разрушенных магией тел.
Потом Сирена обернулась к проулку, откуда они только что вышли, и удовлетворенно кивнула:
– Наконец-то! Как этот чокнутый старикан и мальчишка удерживали вас столько времени?
На площадь высыпало еще десятка три колдунов, и решимость Рины истаяла настолько, что она пошатнулась, отступила назад и, наверное, упала бы обессиленная, но чья-то теплая, словно ее только что сняли с горячей кружки ладонь, легла ей на плечо, став опорой.
Рину обволокло деревенским запахом сена, козьей шерсти, вымытого перед дойкой вымени. Так пахли руки женщин, торговавших на рынке молоком. А еще так пах Клим. Он придержал Рину, выступил вперед, и его неожиданно широкая спина закрыла ей обзор.
У них не было времени на объятия, на слова. Вообще ни на что. И Рина позволила себе только на пару секунд уткнуться лбом в эту его спину, в простую коричневую, давно выгоревшую на солнце рубашку с ароматом травы, на которой Клим наверняка валялся, пока следил за козами.
Потом ей на плечо легла еще чья-то рука. И еще одна.
Подул сильный ветер.
– Девочка моя, – тихо сказала мама.
– Все хорошо, малышка, – раздался над ухом папин голос.
Рина услышала шорох шагов и, подняв голову, обнаружила перед собой множество спин. Она обернулась и увидела, как люди выбираются из обломков домов, спрыгивают один за другим с подоконников первых этажей. Это были молодые парни с палками, оторванными от дверных косяков, мужчины и женщины, вооруженные кочергами, лопатами и всем тем, что сумели раздобыть на скорую руку.
Папа протиснулся сквозь толпу к Альберту. Мама осталась рядом.
На глазах ошеломленной Рины площадь Дитромея заполнялась народом. Люди просыпались прямо на глазах и окружали кудесника Натана, вставали напротив колдунов, готовые бороться за свою свободу до последнего.
Рина уже почти ничего не видела за чужими спинами, а люди все прибывали. С других улиц, из темных проулков, где больше не было Собирашек.
– Зададим им! – крикнул какой-то особенно резвый парень. – Зададим этим подонкам! Они не смогут остановить нас всех! Магия у них тоже не безразмерная! Кто-то из нас до них доберется, когда они все растратят!
Толпа двинулась было вперед, но тут зашуршали колеса по гравию и листьям, и все обернулись на звук гудка, пронзивший напряженную толпу. Рина тоже обернулась и увидела самое обычное в прошлом и самое нелепое в этот момент зрелище: на площадь въехал автомобиль.
С водительского сиденья выпрыгнул коренастый молодой человек и открыл заднюю дверцу. Из салона тяжело, но отказавшись от предложенной руки, выбрался, опираясь на трость, Рондевул Первый.
Он был совсем не такой моложавый и статный, как на официальных фотографиях. Лицо короля изрыли глубокие морщины, вдавленные тенями еще глубже. Борода была целиком седая, и непослушные волоски выбивались и курчавились от влаги. То же происходило и с прической, отчасти усмиренной тяжелой короной, которую старику пришлось придержать, когда он покидал автомобиль.
Рондевул обвел подданных спокойным взглядом, и этот прохладный импульс передался всей толпе. Уже готовый к битве народ мгновенно утих и разошелся в две стороны, создав коридор от короля к колдунам. На лицах появлялись улыбки: люди верили, теперь, когда Рондевул Первый самолично явился на площадь, все наконец разрешится.
Почему-то никто не замечал, как подрагивает его ладонь над тростью, как он щурит глаза, плохо видя в темноте. Как под тяжестью короны подается вперед голова, создавая второй подбородок. И как Рондевул уже не может до конца расправить плечи под многослойным одеянием.
Рине больше всего на свете хотелось поверить в то, что король силен, что он немедленно все решит и всех спасет. Но она не могла убедить себя в этом и недоумевала, зачем Рондевул Первый оказался здесь в этот опасный момент.
Скоро подоспела и стража. Мужчины в лазурных мундирах внушали уже куда больше надежды, и народ заликовал, засвистел, замахал обломками палок и арматуры.
– Что ты делаешь здесь, древняя рохля? – крикнула через всю площадь Сирена.
Стража тут же наставила на нее копья, следуя никому неслышному приказу.
– У меня к тебе тот же вопрос, – без всякой ярости ответил Рондевул и продолжил идти по людской аллее, опираясь на свою трость.
Сирена решительно похромала ему навстречу. Она изо всех сил старалась казаться здоровой и бодрой, но выходило у нее так же плохо, как и у короля.
Что-то подсказывало Рине, что наступила кульминация истории. Нечто вроде финальной битвы. Но при этом зрелище было абсурдное – два старых больных человека ковыляли друг к другу, переругиваясь.
В эпосах главные сражения выглядели грандиозно, а то, что происходило сейчас, напоминало перепалку старика Стефана и слепой Глории с балконов.
– Я не позволю тебе и дальше издеваться над моим народом! – воинствовал Рондевул Первый. – Ты не вернешь их во власть своего проклятия.
– Это теперь мой народ! Он давно уже тебе не принадлежит! – протестовала Сирена.
Наверняка она пыталась подчинить короля, но старик с магической точки зрения оказался не таким уязвимым, как снаружи. Видимо, все эти годы он готовился однажды противостоять своему сыну и тоже изучал колдовство.
Рина снова пошатнулась от боли и усталости. Ее всю трясло, и она держалась на одном добром слове, так что была благодарна, когда папа, вернувшийся вместе с Альбертом, взял ее на руки. Теперь она чувствовала себя почти в безопасности, но все-таки боль нарастала, и лучше было не шевелиться. Внимание Сирены целиком устремилось на ее главного врага, и стало очевидно, что именно колдунья поддерживала Рину до этой минуты.