Диана Хант – Сердце зверя (страница 38)

Пока я представляла себе страшные картинки и тщетно пыталась освободиться от пут, Андре успел обойти повозку и одним прыжком запрыгнуть на нее. От толчка повозка качнулась, а я ударилась затылком и поморщилась от боли. Удар пришелся на то место, куда бил Андре в замке, чтобы лишить меня сознания.

Он сразу понял, что со мной.

— Прости, прости, маленькая Эя, — пробормотал он, становясь на колени рядом. — Я вынужден был обойтись с тобой грубо. Ведь ты не пошла бы со мной добровольно?

По моему взгляду Андре поняла, что нет, не пошла бы.

Правда, это его не смутило.

— Вот видишь, я вынужден был так поступить, — произнес он, разводя руками, словно приглашал присоединиться к его беде.

Затем подсунул мне какие-то тряпки под голову, убрал с лица волосы.

Мне очень не понравился его взгляд. Раньше, видимо, из-за моей неопытности и наивности, он казался мне влюбленным. Сейчас я отчетливо видела в нем безумие. Одержимость.

— Эя, — хрипло проговорил Андре и провел пальцами по моему лицу.

Я отвернулась, не в силах скрыть отвращение. И страх.

— Ты боишься меня, Эя? — пробормотал Андре, морща лоб. — Не надо.

Обе его руки принялись оглаживать мое тело. Не пропуская ни единой выпуклости, ни единого уголка. Меня затрясло от собственной беспомощности, от страха. Только сейчас с запозданием стало доходить, что я полностью в его власти. Во власти одержимого фанатика. Но каким еще может быть тот, кто присягнул безумной Богине?

Андре продолжал водить пальцами по моему телу, гладил, сжимал почти до боли.

— Ты совершенство, Эя, — бормотал он с безумным видом. — Совершенство!

Прикосновения Андре были не просто неприятны. То, что он делал, было отвратительно. И хуже всего была неизвестность. Он безумен — это я видела точно. Как далеко он зайдет сейчас?

Склонившись к самому моему лицу, Андре прижался губами к моему рту. Он старался целовать нежно, но я мотала головой, вырывалась. Тогда ему пришлось взять меня за волосы и, приподняв голову, впиваться в губы, щеки, шею болезненными поцелуями, больше напоминающими укусы.

— Не отталкивай меня, Эя, — шептал он в перерыве между поцелуями. — Не отталкивай, любимая, прошу. Ты так нужна мне… Нужна… Моя девочка… Моя маленькая фея.

Другой рукой он продолжал шарить по моему телу, мял грудь, до боли сжимал соски.

Было так страшно, больно, мерзко, что я сама не поняла, как по щекам хлынули злые слезы.

Андре тут же прекратил терзать меня. Хмурясь, он принялся вытирать мои щеки, но внутри словно прорвало плотину. Слезы лились и лились, мир перед глазами застлала пелена. Силуэт Андре превратился в расплывчатое пятно, и, надо сказать, так было легче.

— Я настолько неприятен тебе? — проговорил Андре, и в его голосе мне послышалась угроза. — Или… ты влюбилась в это чудовище? В этого монстра, Эя?!

— Пожалуйста, Андре, — захлебываясь слезами, попросила я. — Не делай этого. Не стирай мне память… Пожалуйста.

У Андре вырвался облегченный выдох.

— Вот чего ты боишься, маленькая Эя, — пробормотал он. — Ты никак не забудешь то, что мне пришлось проделать с Милой. Не волнуйся, твоя служанка не повредилась в рассудке.

— Правда? — всхлипнув, спросила я, готовая говорить о чем угодно, лишь бы отвлечь внимание Андре от меня.

— Правда, маленькая, — заверил Андре и погладил меня по голове. По телу прокатилась волна отвращения, которую Андре принял, видимо, за облегчение.

— Надо же, как тебя это испугало, — сказал он. — Но я говорил: пока ты со мной, тебе нечего бояться!

Во взгляде его вновь сверкнуло безумие. Рука Андре легла мне на грудь и сжала ее. Я закусила губу, чтобы не вскрикнуть от боли, а губы Андре растянулись в улыбке. В страшной, одержимой улыбке.

Продолжая терзать мою грудь, он принялся гладить второй рукой по голове, время от времени целовал, спускаясь ниже, покусывал соски зубами прямо через одежду и говорил, говорил…

— Церковь решила принести тебя в жертву Ате. Твоя кровь, она так сильна, Эя… Она желанна Богине… Попав на Источник, она помогла бы ей подняться. Восстать.

Он в очередной раз больно укусил за сосок, и я дернулась, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы не заорать от ужаса, от безысходности, от отвращения.

— Но моя беда в том, что я люблю тебя больше, чем Богиню, Эя, — хрипло прошептал Андре и потерся щекой о мой живот. — Ты не достанешься ей. Ты не достанешься никому, кроме меня. Ты моя, и только моя. И будешь моей.

— П-пожалуйста, — пробормотала я, закусывая губу. — Н-не надо…

— Не бойся, маленькая, — сказал Андре, к моему облегчению, приподнимаясь. — У меня и священного сосуда-то с собой нет. Я спрятал недалеко. У проклятых оборотней есть артефакты, позволяющие распознать Милость Богини за версту. Скоро селение одичавших. Будь хорошей девочкой, пока я отлучусь и верну свое имущество, хорошо?

Он нагнулся и поцеловал меня снова. Я собрала волю в кулак и кивнула. Неизвестно, на какое время он покинет повозку, но, возможно, мне удастся развязать проклятые зачарованные веревки, позвать на помощь… Меня наверняка ищут, и найдут… Обязательно найдут! Нужно только время. Хорошо бы нашли до того, как Андре увезет меня на корабле. Поэтому время… Нужно выиграть время.

Конечно, Андре не знал о том, что творится в моих мыслях, а знал бы, не был бы так беспечен. Но, кажется, ему понравилась моя покорность. Даже умилила.

— Ну вот и умница, фея Эя, — сказал он и поцеловал еще раз. — Я скоро.

Стоило ему покинуть повозку, я принялась кататься по ней, пытаясь развести руки и ноги. Это было бесполезно. Веревки были крепкими, и я чуть не плакала от досады. Вскоре, когда, по моим подсчетам, Андре должен был отойти достаточно далеко, чтобы не услышать, я принялась звать на помощь:

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите! Меня похитили! Кто-нибудь! Эй!

Я кричала, я орала так, что сорвала голос.

Меня не остановило даже появление Андре. Только когда он опустился рядом на колени, осуждающе качая головой, замолчала. По щекам снова хлынули потоки слез. Я впервые казалась себе настолько жалкой и беспомощной…

Помня о том, как поступили со мной аббаты, я не ожидала ничего хорошего. Думала, что Андре обругает меня, возможно, даже ударит. Но он просто смотрел своим полубезумным взглядом, от которого кровь стыла в жилах. И улыбался.

— Нет, видя твою целеустремленность тебя нельзя оставлять одну. И с открытым ротиком. Ну-ка, дай мне напоследок свой розовый язычок…

Он припал к моим губам в поцелуе, а у меня просто не осталось сил, чтобы сопротивляться, мотать головой… Вместо этого я сделала вид, что поддалась, а потом с силой укусила его за губу.

Даже за такое он не ударил.

Посмотрел на окровавленные пальцы, затем перевел задумчивый взгляд на меня.

— Моя девочка растеряла хорошие манеры, пока жила у оборотней, — сказал он. — Ничего. Скоро ты не вспомнишь о них, а я позабочусь о том, чтобы вложить в твою очаровательную головку правильные мысли. Но за то, что ты сделала, ты должна быть наказана. Ты согласна со мной, фея Эя?

Я обреченно помотала головой.

Но мое согласие не было нужно Андре.

Он рывком притянул меня к себе, а потом принялся задирать платье. Несмотря на то что юбка была всего одна, грубая, холщовая, приподнять ее одним рывком мешали веревки. Я же извивалась, пыталась дрыгать связанными ногами, чем мешала Андре. Но все же ему удалось приподнять подол настолько, чтобы сунуть под него руку.

Когда пальцы скользнули в самое потаенное местечко, я принялась кричать, вырываться с еще большим остервенением.

— Кричи, кричи, маленькая, да, стони, да, у тебя так замечательно это получается… Это не займет много времени… Оставим игры на потом. Вместо этого я лишь слегка накажу свою маленькую Эю, ты же не против, правда? Можно? Можно я слегка, совсем чуть-чуть тебя попользую?

Мой крик перешел в хрип.

Пальцы Андре скользнули внутрь, и маску безумия на его лице сменило недоумение.

— Волк не пользовал тебя, Эя? — спросил он, не в силах справиться с изумлением.

Я покачала головой.

— Видимо, на этот раз ты говоришь правду, маленькая, — сказал Андре. — Ты до сих пор девственница. А как же пробуждение магии? Вон прожгла платьице, глупышка… Впрочем, ладно. Я как-то обещал тебе, что твой первый раз будет не второпях, не в дороге. И слово свое сдержу, Эя.

С этими словами Андре опустил подол вниз, так что он прикрыл колени, а затем, не обращая внимания на сопротивление, вставил в рот кляп. Потом завязал пыльную тряпку на затылке, предварительно пригладив волосы.

— Так-то лучше, фея Эя, — пробормотал он. — Ты сама виновата, не оставила мне выбора. Мы же не хотим, чтобы ты принялась звать на помощь одичавших и выбалтывать им секреты святой Церкви, верно? Ну же, малышка, перестань плакать. Скоро все будет позади. Скоро ты будешь дома, где ни один поганый волк не сможет тебя достать, обещаю тебе.

Повозка тронулась. Я перекатывалась с бока на бок и роняла злые слезы. Андре не скрывал своих намерений в отношении меня, не скрывал, что лишит памяти. И учитывая, что нас до сих пор не догнали, план его был безупречен.

Перед тем как въехать в селение, Андре еще раз запрыгнул в повозку. Снова шарил по моему телу руками, снова целовал, оттягивая голову за волосы назад… А потом накрыл меня пыльной рогожей.

— Так будет лучше, маленькая Эя, — пробормотал он. — Нечего грязным одичавшим пялиться на мою крошку.