Диана Хант – Избранная демоном (страница 9)

Я прочла в глазах отца благодарность, а сапфировые очи матери заблестели.

Когда тсар Бхукти-Джар повернулся к гостю, он успел взять себя в руки, за что я ощутила гордость.

– Для кого из своих сыновей ты хочешь взять мою дочь? – глухо спросил отец.

Ягат коротко и зло усмехнулся.

– Я хочу ее для себя, – ответил он.

В ушах зазвенело. Сестры заахали, прикрывая рты руками, а мама откинулась на спинку трона. Когда отец заговорил снова, голос его был глух.

– Но ты женат, Ягат, – сказал он.

Я ошарашенно хлопала ресницами, переводила взгляд с одного на другого, на маму, на сестер, я даже бросала умоляющие взгляды на Арона, не в силах поверить, что то, что слышала, было правдой.

– Да, Оридан, – не стал спорить Ягат. – Я женат. Твоя дочь войдет в мой дом наложницей.

Наступившую тишину прорезал рев отца.

– Дочь тсара?! – вскричал отец, привставая на троне. – Наложницей!

Вместо ответа Ягат снова повернулся ко мне и внутри все заледенело.

Я не в силах была отвести взгляда от его огненных глаз, чувствуя, как меня поглощает сама бездна.

Все происходившее казалось чем-то нереальным, каким-то кошмарным сном, который вскоре излечится пробуждением.

Я усиленно моргала, щипала себя за руку, чтобы проснуться, но ничего не менялось, и я понимала, что все это происходит наяву.

Под взглядом Ягата захотелось завыть, заскулить в голос, хотелось бежать со всех ног из тронного зала, или же забраться на колени к отцу, как маленькая, чтобы папа обнял и защитил от всего мира.

Хотелось, чтобы Арон превозмог глубинное подчинение Силе, чтобы вышел вперед и вызвал тэна, кто задумал обесчестить меня, на поединок. Чтобы сразил его прямо здесь, у трона моих родителей. Но ничего этого не происходило.

Вместо этого по мне вновь скользил взгляд Ягата и был до того тяжелым, что глаза мои остекленели, а губы беспомощно приоткрылись.

– Да, – спокойно сказал Ягат. – Я хочу ее. И я выбрал ее. Сегодня я заберу ее в Блэр-Джар.

Роковые слова прозвучали.

Я поняла, что моя жизнь рухнула.

У меня не будет торжественного Слияния на священном алтаре, на глазах у всей площади.

Так берут только жен.

Меня опозорят, взяв как наложницу, как рабыню из нижнего мира. Возьмут за стенами, под потолком, заслоняющим небо. И мое первое Слияние не увидит Мать. Оно не достанется ей, оно будет принадлежать этом страшному темному гиганту, с до того тяжелым взглядом, что внутри все трясется. Мое тело и разум не пронзит восторг, который способна даровать лишь Мать. Моя любовь не будет священной, не будет живительной.

Я осознала, что это конец моего мира.

Ни для кого на Вершине Мира не секрет, как наш народ, народ тэнгериев чтит заветы Матери. Я знала, что есть среди воинов такие, кто под эгидой заветов богини, из того, что щадит жену, берет в дом наложниц.

Такого не принято в Бхукти-Джар.

Для наших воинов главная добродетель – сдержанность.

Но я знала, что на Вершине Мира есть другие Джары, с другими порядками и традициями.

И отныне мне суждено познать это на себе.

Если смогу пережить позор.

***

– Моя дочь не может покинуть Бхукти-Джар, – сказал отец, и из груди вырвался стон, когда я поняла, что для меня забрезжила надежда. – Если угроза вторжения существует, ей нельзя покидать пределов хрустального купола. Ты знаешь, Ягат. Слезы богини сильны в единстве.

Мне показалось, что сердце забилось так гулко, что его стук слышат все в зале.

Ягат обернулся к отцу.

– Твоя дочь, Оридан, дочь сильнейшего и прекраснейшей. Боги щедро наградили тебя дочерьми и сделали самым влиятельным из нас, ведь все правители хотят породниться с тобой. Я выбрал спутницу еще во время Тысячелетней войны. Я достаточно силен, и Блэр— Джар достаточно богат, чтобы не искать ни с кем союза. Но грядет вторжение. И я хочу твою дочь. Рахаат – ценнейшая награда для любого воина, и хоть она войдет в мой дом наложницей, ее будут чтить. Ты знаешь, что твои дочери не только прекрасны, но и сильны, что важно, учитывая грядущую тьму. Рахаат сможет противостоять Голосу, Оридан. Ей хватит для этого амулета из слезы и собственной силы.

– Нет, – сказал отец и я почувствовала, что слезы облегчения вот-вот хлынут из глаз.

Бессилие в глазах Арона сменилось ожиданием. Я видела, что он ждет, чтобы отец сказал, что я была обещана ему. Это решило бы все наши беды, – читалось в его взгляде. Но я, как и Арон, знала, что этого не произойдет. Великий тсар не опорочит себя ложью.

И в то же время отец сказал «нет».

Красные глаза Ягата полыхнули яростью.

Надменное выражение лица сменилось свирепым, но лишь на миг. В следующее мгновение огню в глазах тэна вернулась холодность, а лицо стало еще более отстраненным.

– Ты сказал мне нет, Оридан? – тихо сказал Ягат.

– Я сказал нет, Ягат, – повторил отец, вставая с трона.

– Что ж, – сказал Ягат. – Тогда я напомню тебе обещание, данное мне в Тысячелетней войне. Я надеюсь, десять веков в бездне не повлияли на твою память?

Отец застыл, плечи его поникли, брови поползли вверх, образовывая складки на лбу. И великий тсар снова опустился на трон.

– Я помню каждое слово своей клятвы, – сказал он, хмуря брови.

– Да, – подтвердил Ягат. – Клятвы.

– Все, что мое – твое, – глухо сказал отец.

– Я принял твою клятву, Оридан, – сказал Ягат. – И я освобожу тебя от нее. В обмен на пятую дочь.

– Я согласна, папа! – выкрикнула я, прежде, чем успела понять, что произошло. – Я поеду в Блэр-Джар!

Ягат торжествующе усмехнулся.

– Твоя дочь мудра, Оридан. И сильнее, чем кажется. Это драгоценный дар. И отныне я освобождаю тебя от клятвы, и даю Слово: в предстоящей войне мы будем стоять плечо к плечу.

Отец кивнул, и поскольку все ждали его слова, возвестил:

– Да будет так.

– Путь нам предстоит неблизкий, – сказал Ягат. – Поэтому мы не можем воспользоваться твоим гостеприимством и задерживаться в твоем доме на ночь. Пойдем, принцесса Рахаат. Нам нужно успеть покинуть Бхукти-Джар до полуночи.

Глава 3

Только что у меня было все: дом, любящие родные, статус пятой принцессы великого тсара.

И любимый, который должен был просить отца о чести Слияния со мной.

Который сам, в силу своей добродетели и благородства, уступил место говорить другому.

И тот, другой, сказал.

И теперь я – бесправная наложница, без имени и дома. Недостойная, чтобы ее взяли в Святилище богини. Мое первое Слияние пройдет за закрытыми дверями, как у служанки или рабыни. Или… У наложницы. Этот страшный темнокожий тэн с огненными глазами и рогами, кому две тысячи лет отроду – мой хозяин.

И мой хозяин приказало мне встать и следовать за ним.

Я попыталась привстать с расшитых золотом подушек, обитых красным бархатом, но ноги отчего-то ослабли. Я хотела сказать об этом сестрам, маме, отцу, но не вышло. Рот не открылся.

Я затравленно заозиралась и встретилась взглядом с Ароном.

В глазах любимого застыла боль.