Диана Гэблдон – Написано кровью моего сердца (страница 2)
– Идем. – Она взяла его за руку. – Кажется, тебе не помешает выпить.
Он заметил беглый взгляд на разбитые костяшки его пальцев. Женщина прикусила нижнюю губу мелкими белыми зубками, но не отступила, – и Уильям невольно шагнул за ней в темный проем.
«Да и какая разница? – устало подумал он. – Какая теперь, к черту, разница?»
Глава 3
В которой женщины, как всегда, разгребают последствия
После внезапного бегства Уильяма дом выглядел так, будто в него ударила молния. Да и сама я словно чудом уцелела в грозу: все волоски на теле стояли дыбом, искря от напряжения.
Дженни Мюррей объявилась на пороге сразу же, как только исчез Уильям, – и хотя ее появление потрясло меня куда менее прочих сегодняшних событий, я все равно лишилась дара речи. Разинув рот, я глядела на бывшую невестку… хотя почему бывшую, если Джейми все еще был живой? Живой!
Я обнимала его каких-то десять минут назад, и теперь воспоминание об этом пробило раскатом грома. Кажется, я улыбалась во весь рот, словно дурочка, несмотря на царивший вокруг хаос, неподобающее поведение Уильяма (если эту дикую вспышку гнева вообще можно так назвать), тревогу за Джейми и некоторые опасения из-за того, что могут сказать Дженни или миссис Фигг, экономка и повариха лорда Джона.
Та – круглая и глянцевито-черная – имела обыкновение беззвучно появляться из ниоткуда, словно выкатываясь на колесиках.
– Что тут творится?! – рявкнула она, внезапно возникая за спиной Дженни.
– Матерь божья! – развернулась та, прижимая к груди руку. – Ради всего святого, вы еще кто такая?!
– Это миссис Фигг, – сказала я, чувствуя странное желание рассмеяться, несмотря на недавние события (а может благодаря им?). – Повариха лорда Джона Грея. Миссис Фигг, это миссис Мюррей. Моя… э-э-э…
– Твоя невестка, – заявила Дженни и вопросительно приподняла темную бровь. – Так ведь?
Она глядела на меня столь прямо и открыто, что мне расхотелось смеяться, а к глазам подступили слезы. Кто бы мог подумать, что именно Дженни первой предложит перемирие? Глубоко вздохнув, я протянула ей руку.
– Да, конечно.
В Шотландии мы расстались не лучшим образом, но Дженни мне нравилась, и я хотела бы наладить наши отношения.
Ее тонкие пальцы сплелись с моими, сжали их – и все стало просто. Не нужны были никакие слова прощения. Дженни, в отличие от брата, никогда не скрывала своих мыслей. Все, что она думала или чувствовала, тут же отражалось в ее глазах с таким же кошачьим разрезом, как и у Джейми. Теперь она знала обо мне всю правду, знала, что я люблю – всегда буду любить – ее брата всем сердцем и душой…
Даже невзирая на некоторые сложности с моим нынешним семейным положением.
Она вздохнула, на мгновение зажмурившись, потом открыла глаза и улыбнулась, хотя губы у нее чуть заметно подрагивали.
– Что ж, ясно, – только и сказала миссис Фигг.
Прищурившись, она медленно обернулась вокруг себя, озирая панораму разрушений. Перила вверху лестницы были выломаны, на стенах темнели дыры и кровавые пятна, отмечавшие путь Уильяма вниз. По полу рассыпались осколки хрустальной люстры, поблескивая в ярком свете, льющемся в дверной проем. Сама дверь пьяно болталась на одной петле.
– Вот так
– О… – только и выговорила я. Кажется, объяснить это будет непросто. Многие недолюбливали Джона Грея, однако миссис Фигг была привязана к нему всей душой. И она не обрадуется, узнав, что его похитили, причем не кто иной, как…
– Если уж на то пошло, где мой брат? – вмешалась Дженни, оглядывая комнату, словно ожидая, что Джейми прячется где-то за диваном.
– Э… – выдавила я. – Хм… Ну…
Объяснить будет очень и очень непросто. Потому что…
– И где мой малыш Уильям? – перебила ее миссис Фигг, принюхиваясь. – Он был здесь только что, я чувствую запах его одеколона.
Она неодобрительно поддела ногой кусочек штукатурки.
Я набрала полную грудь воздуха и призвала на помощь остатки самообладания.
– Миссис Фигг, вас не затруднит сделать нам по чашечке чаю?
Мы устроились в гостиной, а миссис Фигг то и дело сновала в кухню, присматривая за черепаховым супом.
– Вы же не хотите, чтобы я его подпалила? – приговаривала она, ставя перед нами чайник в желтом чехле. – Тем более с таким количеством хереса, совсем как любит его светлость. Почти целая бутыль ушла – это ж будет пустой перевод прекрасного напитка!
У меня екнуло сердце. С черепаховым супом и хересом в моем сознании связаны стойкие ассоциации: Джейми в лихорадочном бреду и корабельная качка в такт страстному соитию. Развратные мысли никоим образом не вязались с серьезностью предстоящего разговора. Я потерла лоб, пытаясь развеять туман в голове. Казалось, воздух в доме все еще потрескивает, как при грозе.
– Херес был бы весьма кстати, – сказала я. – Или, может, любое другое вино на ваш выбор, миссис Фигг.
Она присмотрелась ко мне, кивнула и выудила из буфета графин.
– Бренди куда лучше.
Дженни взглянула на меня так же задумчиво – и от души плеснула бренди сперва в мою чашку, потом себе.
– На всякий случай, – заявила она, приподнимая бровь, и мы дружно пригубили чай.
Наверное, мне не помешало бы выпить чего покрепче, чтобы успокоить расшалившиеся нервы, – например, лауданум или пару глотков чистейшего виски, но и душистый чай, щедро сдобренный бренди, приятно согревал изнутри.
Дженни опустила чашку и выжидающе на меня уставилась.
– Итак… Нам предстоит разгребать последствия?
– Да, пожалуй.
Глубоко вздохнув, я вкратце поведала о событиях минувшего утра.
Дженни моргнула раз, другой и покачала головой, словно пытаясь выбросить из нее услышанное.
– Итак, Джейми сбежал с твоим лордом Джоном, за ними гонятся британские солдаты; тот высокий парнишка, который едва не сбил меня с ног, это сын Джейми… Хотя конечно же, только слепой не догадался бы… Ах да, еще весь город наводнен англичанами. Я ничего не пропустила?
– И вовсе он не мой лорд Джон, – пробурчала я. – Но это к слову… Я так понимаю, Джейми рассказывал тебе про Уильяма, верно?
– Да, рассказывал… – Она усмехнулась над чашкой. – И я за него очень рада. Но что стряслось с парнишкой? Выглядел он так, будто перешел дорогу медведю.
– Что вы сказали?! – резко воскликнула только что вошедшая миссис Фигг. Она со звоном опустила поднос, и серебряный молочник с сахарницей громыхнули, словно пара кастаньет. – Чей он сын?!
Я сделала большой глоток крепкого чаю. Миссис Фигг знала лишь, что я была замужем за Джейми Фрэзером (и вроде как овдовела). На этом все.
– Он… Хм. – Я откашлялась, чтобы хоть на секунду перевести дух. – Э-э-э… того высокого джентльмена с рыжими волосами, который был здесь только что. Вы же его видели?
– Видела, – медленно кивнула миссис Фигг, не спуская с меня глаз.
– Хорошо его разглядели?
– Лицо я не рассматривала, но вот задницу оценила, когда он, спросив, где вас найти, промчался мимо по лестнице.
– Должно быть, с той стороны сходство не столь явное. – Я снова глотнула чаю. – В общем… этот джентльмен – Джеймс Фрэзер. Мой… хм… мой…
«Первый муж» не совсем точно, «последний» – тем более. Не «очередным» же его называть… Я решила зайти с другой стороны.
– Мой муж. И… он отец Уильяма.
Миссис Фигг беззвучно разинула рот. Попятилась и осела на мягкий пуфик.
– Уильям знает? – спросила она после минутного замешательства.
– Теперь да.
Я красноречиво указала рукой на разруху в прихожей, отчетливо видимую даже из гостиной, где мы сидели.
– Вот
Второй супруг миссис Фигг был проповедником, и она старалась его не срамить, но порой прорывалось наследие первого мужа – французского картежника.
Она хищно уставилась на меня:
– А вы его мать?