Диана Гэблдон – Дыхание снега и пепла. Книга 2. Голос будущего (страница 16)

– Мхххммм.

Черт, его тянуло в сон, я видела, как его веки начали подрагивать.

– Высокий джентльмен, хорошо одетый. У него была… прекрасная лошадь…

– Еще немного чаю, доктор Фентиман? – Я подала ему свежую чашку, пытаясь взбодрить. – Расскажите мне еще об этом случае. Операция, наверное, требовала особой деликатности?

Мужчины не любят слышать, что удаление яичек – простая манипуляция, хотя правда в том, что так оно и есть на самом деле. С другой стороны, стоило признать, что, если пациент в сознании в ходе всей операции, это несколько усложняет дело.

Фентиман стал немного более оживленным, рассказывая мне подробности.

– …Дробь прошла через яичко насквозь и оставила идеально ровное отверстие… Клянусь вам, сквозь него можно было посмотреть. – Фентиман явно сожалел о потере такого интересного экземпляра и не очень охотно согласился рассказать мне о том, что стало с джентльменом, которому этот экземпляр принадлежал. – Ну, это было странно. Дело было в лошади, видите ли… – пространно сказал доктор. – Прекрасное животное… Длинная грива, как женские волосы… очень необычная…

Фризская лошадь. Фентиман тогда вспомнил, что плантатор, Филип Уайли, был поклонником таких лошадей, и сказал об этом пациенту. Он предположил, что раз у мужчины нет денег и он к тому же не в состоянии ездить верхом некоторое время… В общем, возможно, продать животное Уайли было разумной идеей. Пациент согласился и попросил доктора узнать у плантатора, хочет ли он купить лошадь, поскольку последний как раз был в городе для участия в судебных заседаниях.

Доктор Фентиман услужливо отправился исполнить просьбу, оставив больного уютно устроившимся на кушетке в обнимку с бутыльком лауданума. Филип Уайли оказался весьма заинтересован в лошади («Да уж, бьюсь об заклад, он был заинтересован», – сказала я, но доктор не услышал) и поспешил домой к Фентиману, чтобы посмотреть на нее. Лошадь была на месте, но пациент исчез – в отсутствие доктора ушел на своих двоих, прихватив заодно полдюжины серебряных ложек, эмалированную табакерку, бутыль лауданума и шесть шиллингов – к счастью, все деньги, что были у доктора дома.

– Ума не приложу, как он это провернул, – сказал Фентиман, округляя глаза. – В таком состоянии!

К его чести, он был сильнее обеспокоен здоровьем своего пациента, чем собственными потерями. Фентиман был ужасным пьяницей – я никогда не видела его трезвым, – но не самым плохим врачом.

– И все же, – добавил он философски, – все хорошо, что хорошо кончается, не так ли, моя милая леди?

Он имел в виду, что стоимость лошади с лихвой покрыла его потери да еще и оставила его с достойной прибылью.

– Конечно, – отозвалась я, размышляя о том, как Джейми примет эти новости. Он выиграл жеребца – потому как это, конечно же, был Лукас – у Филипа Уайли в ходе горячей карточной партии в Риверане, только чтобы через несколько часов обнаружить, что конь украден Боннетом.

В целом Джейми, наверное, будет рад узнать, что жеребец вернулся в хорошие руки, хоть и не его собственные. Что же касается Боннета… Когда его тело не нашли после выстрела Брианны, Джейми сказал довольно цинично: «Говно не тонет».

Фентиман уже начал откровенно зевать. Его глаза слезились, он моргнул и начал похлопывать себя в поисках носового платка, затем наклонился, чтобы посмотреть в своем саквояже, который доктор уронил на пол возле кресла.

Я достала свой платок и наклонилась, чтобы подать ему, когда увидела их в открытом саквояже.

– Что это? – спросила я, указывая пальцем. Я и так видела, что это, разумеется, но мне нужно было узнать, где он их взял. Это были шприцы, два симпатичных маленьких шприца из меди. Каждый состоял из двух частей: поршня с завитыми ручками и цилиндра, сужающегося к одному концу и увенчанного узкой длинной иглой с тупым концом.

– Я… Почем… Это… ммм… – Мой вопрос совершенно застал его врасплох, и он стал заикаться, как школьник, которого поймали в туалете с сигаретами. Затем что-то пришло ему в голову, и он расслабился.

– Уши, – провозгласил он торжественно. – Чтобы чистить уши. Да, именно так, без сомнения. Ушные клизмы!

– О, вот как! – Я взяла один в руки, Фентиман попытался остановить меня, но его реакции были заторможены и у него получилось схватить только краешек моего рукава.

– Как оригинально, – сказала я, двигая поршень. Он шел немного туго, но вполне удовлетворительно, особенно учитывая, что единственной альтернативой был самодельный шприц из кожаного мешочка с прикрепленным к нему клыком гремучей змеи. Конечно, тупая игла не подойдет, но ее не сложно срезать так, чтобы край стал острым. – Где вы их взяли? Я бы хотела заказать такой же для себя.

В глазах доктора читался ужас, нижняя челюсть опустилась.

– Я… ээ… Я, правда, не думаю… – слабо запротестовал он.

Именно в этот момент, в самое неподходящее время, демонстрируя чудеса интуиции, в дверях показалась служанка.

– Мистер Бреннан пришел, у его жены подошел срок, – коротко сообщила она.

– О! – Доктор Фентиман подскочил на ноги, захлопнул саквояж и стремительно сунул его под мышку.

– Тысяча извинений, миссис Фрэзер… должен идти… дело безотлагательной важности. Был очень рад вас видеть! – Он выбежал из комнаты, крепко прижимая к себе саквояж и второпях наступив на свою шляпу.

Служанка смиренно подняла головной убор и несколько раз довольно равнодушно хлопнула по нему, возвращая к нормальной форме.

– Вы уходите, мэм? – спросила она тоном, из которого было понятно, что мне пора идти, независимо от того, хочу я этого или нет.

– Да, – сказала я, поднимаясь. – Но скажите мне, – я вытянула ладонь со шприцом, – знаете ли вы, что это такое и где доктор Фентиман взял их?

Было сложно сказать, в какую сторону она смотрит, но она наклонила голову, как будто чтобы изучить предмет моего любопытства. Ее выражение оставалась таким же равнодушным, как если бы ей на рынке предлагали корюшку не первой свежести.

– А, это. Ай, мэм, это шприц для пениса. Кажется, ему их прислали из Филадельфии.

– О, эм, шприц для пениса. Понятно, – ответила я, недоуменно моргая.

– Да, мэм. Для лечения срамных болезней, вроде гонореи. Доктор часто принимает мужчин, которые ходят к миссис Сильви.

Я глубоко вдохнула.

– Миссис Сильви, вот как. А вы, случайно, не знаете, где именно… заведение миссис Сильви?

– За постоялым двором Сайласа Джеймсона, – ответила она, впервые глядя на меня с неким подобием любопытства, как будто удивляясь, какой болван может этого не знать. – Вам нужно что-нибудь еще, мэм?

– О нет, – ответила я. – Этого достаточно, спасибо! – Я потянулась было, чтобы отдать ей шприц, но потом меня осенило. В конце концов, у доктора их было два.

– Я дам вам за него шиллинг, – сказала я, глядя ей в тот глаз, который в теории смотрел в мою сторону.

– По рукам, – ответила она быстро, потом помолчала немного и добавила: – Если собираетесь использовать его на своем мужчине, сперва убедитесь, что он мертвецки пьян.

Моя главная миссия, таким образом, была завершена, но мне оставалось выяснить кое-что еще, прежде чем начать атаку на сомнительное заведение миссис Сильви.

Я планировала заглянуть к стекольщику и при помощи рисунков попытаться объяснить ему, как изготовить цилиндр и поршень для гиподермического шприца, оставив полую иголку и ее крепление на долю Бри. К сожалению, хотя единственный стекольщик в Кросс-Крике мог похвастаться умением изготавливать любые виды банок, бутылок и стаканов, необходимых в хозяйстве, одного взгляда на его товары было достаточно, чтобы понять, что мой заказ превосходит его возможности. Теперь, однако, об этом больше не нужно было беспокоиться! Несмотря на то что металлическим шприцам недоставало кое-каких свойств стеклянных собратьев, у них было неоспоримое преимущество – их нельзя разбить. И хотя было бы неплохо иметь съемные иглы, я могу просто дезинфицировать шприц целиком после каждого применения.

У шприцов доктора Фентимана были очень толстые тупоконечные иглы. Нужно будет их нагреть и посильнее вытянуть, чтобы они стали тоньше. Но любой болван с наковальней может это сделать, подумала я. Потом обрезать медный кончик под углом и отшлифовать край обреза, чтобы он легко прокалывал кожу… Проще простого, с удовольствием подытожила я и едва не запрыгала от радости по пыльной дороге. Теперь осталось только раздобыть кору хинного дерева.

Однако мои планы насчет коры рухнули, как только я повернула на главную улицу и увидела аптеку мистера Богьюса. Дверь была открыта, и мухи свободно залетали внутрь; обычно опрятное крыльцо покрывало такое количество грязных следов, как будто на лавку напала вражеская армия. Впечатления разорения и опустошенности усилились, когда я зашла внутрь: почти все полки стояли пустыми, если не считать покрывающих их черепков и сухих трав. Дочь Богьюсов, десятилетняя Миранда, скорбно стояла на страже скромного ряда нетронутых банок и бутылок и пустого черепашьего панциря.

– Миранда! – воскликнула я. – Что случилось?

Ее лицо просветлело, когда она увидела меня, уголки маленького розового рта мгновенно поднялись вверх.

– Миссис Фрэзер! Хотите немного мятной шандры? У нас остался почти целый фунт, и совсем недорого, всего три фартинга за унцию.

– Я возьму унцию, – сказала я, хотя на самом деле в моем собственном саду ее росло предостаточно. – Где твои родители?