Диана Гэблдон – Чужестранка (страница 25)
– Нет. И как же?
Он откинул волосы со лба и прочитал нараспев:
– Что значит «не в суму»? – спросила я.
Джейми похлопал рукой по споррану, висевшему спереди на поясе.
– Очень просто: клади в брюхо, а в сумку не прячь.
Он отыскал травинку с длинным стеблем и осторожным движением вытянул сердцевину из загрубевшей оболочки. Медленно покрутил травинку между пальцами, так что с колоска облетела пыльца.
– Зима тогда выпала поздняя и мягкая, к счастью для нас, иначе бы мы не выжили. Мы ловили силками кроликов, но иногда приходилось есть дичь сырой, потому что огонь было не разжечь. Случалось и оленины отведать, но в те дни ничего не попадалось.
Он перекусил стебелек. Я тоже вытянула себе травинку и пожевала кончик. Он оказался сладковато-кислый, но съедобная мягкая часть была длиной не больше дюйма. Нечего сказать, питательно…
– Как раз выпал небольшой снег, – продолжал Джейми, отбросив в сторону изжеванный стебелек и вытянув другой. – Под деревьями ледяной наст, а вокруг сплошная грязь. Я ходил и искал трутовики, это вроде грибов, растут прямо на коре в основании деревьев, рыжего цвета. Я проломил ногой наст и наступил на травяную кочку. Знаете, между деревьями иногда такие вырастают. Олени их любят, ищут под снегом. Олень отбрасывает копытом снег с этой кочки и съедает ее до самых корней. Ту, которую я нашел, они, видно, пропустили. Я подумал: если олени могут их есть, чем я-то хуже? Я был страшно голодным, готов был собственные башмаки сварить и съесть, но тогда было бы не в чем ходить, тоже пропадешь. Вот я и сжевал траву, как олень, под самый корень.
– Сколько времени вы не ели? – спросила я, потрясенная его рассказом.
– Три дня совсем ничего, а за неделю удалось раздобыть немного овсянки с молоком. Да, зимняя трава горькая и грубая, не то что эта.
Джейми взглянул на травинку у себя в руке.
– Но мне на это было плевать. – Он снова улыбнулся. – Не подумал я тогда, что у оленя четыре желудка, а у меня только один. Колики были ужасные. Один бывалый человек потом объяснил мне, что траву надо хотя бы сварить, но я этого не знал. Да если бы и знал, не утерпел бы, не смог бы ждать, пока сварится.
Вскочив на ноги, он протянул руки, помог мне подняться.
– Пора приниматься за работу. Спасибо за угощение, барышня.
Он подал мне корзинку и зашагал к загону для лошадей, его волосы на солнце отливали золотом и медью.
Я неторопливо побрела в замок, раздумывая о мужчинах, которым приходилось спать в холодной слякоти и жевать траву. Только во дворе я спохватилась, что совсем забыла про плечо Джейми.
Глава 7
Кабинет Дэви Битона
Вернувшись в замок, я с удивлением обнаружила, что у ворот меня ждал один из вооруженных охранников Колума. Он сообщил мне, что Колум будет признателен, если я удостою его визитом.
В кабинете лэрда двойные высокие створки окон были распахнуты, ветер шелестел листвой плененных деревьев, и оттого казалось, что ты на вольном воздухе.
Лэрд сидел за письменным столом и что-то писал, но при моем появлении немедленно встал и поприветствовал меня. Спросил о самочувствии и проводил к клетке с птицами, которые особенно радостно щебетали и перепархивали с ветки на ветку, довольные свежим ветерком из окна.
– Дугал и миссис Фиц твердят в один голос, что вы недурной лекарь, – начал Колум непринужденно, просунув указательный палец в клетку.
Крохотная овсяночка, очевидно, уже знакомая с этим жестом, тотчас вспорхнула и уселась на палец, обхватив его коготками и слегка трепеща крылышками. Он осторожно и нежно погладил птичью головку мозолистым указательным пальцем другой руки. Я удивилась, заметив загрубевшую кожу вокруг ногтя: Колум не напоминал человека, который занимается физическим трудом.
Я пожала плечами в ответ.
– Не надо быть искусным лекарем, чтобы перевязать неглубокую рану.
Он улыбнулся.
– Может, и так, однако необходимо мастерство, чтобы сделать это в кромешной темноте на обочине дороги. Миссис Фиц рассказала мне еще, что вы наложили шину на сломанный палец одному из ее маленьких помощников и что нынче утром перевязали обваренную руку одной из кухарок.
– Тут тоже нет ничего особо трудного, – возразила я, не понимая, к чему он клонит.
Колум махнул рукой одному из слуг, и тот немедленно достал из секретера небольшую чашку с крышкой. Маккензи снял крышку и принялся бросать на пол клетки корм для птиц. Словно крохотные мячики для крикета посыпались с веток на пол клетки – так стремительно пташки слетели вниз, а за ними и овсянка, сидевшая на пальце у хозяина.
– У вас нет родственных связей с кланом Битонов? – спросил Колум. Я вспомнила, что об этом меня уже спрашивала миссис Фиц во время нашей первой встречи.
– Нет. А какое отношение этот клан имеет к медицине?
Колум уставился на меня.
– Как? Вы ничего о них не слышали? В горах Шотландии Битоны известны как лучшие лекари. Многие из них являются странствующими целителями. У нас здесь жил один.
– Жил? А что с ним случилось потом?
– Умер, – спокойно ответил Колум. – Подхватил где-то лихорадку, которая прикончила его за неделю. С тех пор у нас нет лекаря, если не считать миссис Фиц.
– Она лечит умело, – сказала я, тут же вспомнив, как ловко она справилась с травмами Джейми.
Это воспоминание повлекло за собой мысль о том, кто обрек Джейми на наказание, и я ощутила приступ острой неприязни к Колуму. Неприязни – и одновременно потаенного страха. Я напомнила себе, что именно этот человек вершит суд и закон в своем маленьком государстве и выносит приговоры подданным.
Он кивнул, по-прежнему наблюдая за птицами, и вытряхнул остатки зерен, чтобы побаловать прилетевшую позже других серо-голубую птаху.
– О да, – ответил он, – она прекрасная знахарка, но у нее слишком много других дел, ведь на ней все хозяйство замка, она обслуживает всех, в том числе и меня, – заключил он с мягкой улыбкой. – Я подумал вот о чем, – продолжил он, очевидно, воодушевившись моей ответной улыбкой. – Как мне кажется, вам сейчас особенно нечем себя занять, так почему бы вам не взглянуть на то, что осталось после Дэви Битона? Вы могли бы разобраться, насколько полезны его снадобья и прочее.
– Ну… да, я могла бы. Почему бы и нет?
По правде говоря, мне надоело крутиться только между огородом, моей комнатой и кухней. Любопытно взглянуть на то, что покойный мистер Битон считал необходимым для своей профессии.
– Ангус или я можем проводить леди вниз, – почтительно предложил слуга.
– Не беспокойтесь, Джон, – отозвался лэрд, жестом отсылая слугу. – Я сам все покажу миссис Бошан.
Ему было нелегко спускаться по лестнице и, вероятно, больно, однако он явно не желал ничьей помощи, и я ее не предложила.
Кабинет мистера Битона притаился в уединенном уголке замка, спрятанный от посторонних глаз за кухней. За вешней стеной – и довольно близко – находилось только кладбище, где нашел покой бывший хозяин кабинета. Узкая, темная комната могла похвалиться всего лишь одним маленьким окошком под сводчатым потолком; плоский луч солнечного света отделял верхнюю часть комнаты от глубокого сумрака нижней ее части.
Заглянув в мрачную нишу в углу, я увидела высокий шкаф с множеством крошечных ящичков с этикетками, надписанными затейливым почерком. Кувшины, коробочки и бутылочки всех размеров и форм плотно стояли на полках над рабочей поверхностью, на которой покойный Битон, очевидно, имел привычку готовить свои снадобья – судя по пятнам на прилавке и по ступке с остатками какого-то вещества.
Колум вошел в комнату первым. В луче света клубом закружилась поднятая им пыль – словно здесь упал надгробный камень – не меньше. Колум постоял немного, давая глазам привыкнуть к темноте, затем медленно двинулся вперед, глядя по сторонам. Мне подумалось, что он, скорее всего, впервые видит эту комнату.
Глядя, как он хромает, пробираясь по узкому проходу, я сказала:
– Знаете, вам помог бы массаж. Я имею в виду, так можно снять боли.
В его взгляде на мгновение вспыхнул опасный огонек, и я пожалела о своих словах, но он угас столь же быстро, как и возник, и на лице появилось привычное выражение вежливого внимания.
– Делать его надо, прилагая усилие, – отважилась я продолжить, – особенно в области поясницы.
– Знаю, – ответил он, – Ангус Мор делает мне массаж по вечерам. – Он покрутил в руках один из сосудов и сказал: – Значит, у вас есть некоторые представления о знахарстве?
– Немного, – осторожно ответила я, опасаясь, как бы он не вздумал расспрашивать меня, что это за набор лекарств.
На бутылочке, которой он коснулся, было написано: «Purles ovis». Кто знает, что это такое! К счастью, Колум поставил сосуд на место и осторожно провел пальцем по пыльному сундуку у стены.
– Давненько сюда никто не заглядывал, – произнес он. – Я велю миссис Фиц, чтобы она послала девушек прибраться, как думаете? – Я приоткрыла дверцу шкафа и закашлялась от поднявшейся пыли.
– Думаю, это было бы кстати, – согласилась я.
На нижней полочке шкафа лежала толстая книга в голубом кожаном переплете. Приподняв ее, я обнаружила томик поменьше, в черном дешевом переплете с изрядно потрепанными уголками.
Томик оказался медицинским журналом Битона – сюда он заносил имена пациентов, записывал их симптомы, название болезней и назначенное лечение. Ничего не скажешь, человек методичный. Одна из записей гласила: «Второе февраля года 1741-го. Сара Грэхем Маккензи, повреждение большого пальца – был зажат колесиком прялки. Прикладывать заваренные листья болотной мяты, делать припарки из равных частей тысячелистника и мышиного ушка, замешенных на очищенной глине». Мышиное ушко? Какая-нибудь трава из тех, что стоят в баночках на полке?