Диана Фад – Опекун для хулиганки (страница 11)

— Что я, не могу друга в гости позвать?

— Последний раз, когда меня позвали, там целые смотрины были, — хмурюсь я. — Если опять невест смотреть, то лучше уволь меня.

— Да что же ты какой… — ругается Любимов. — Впрочем, я так и сказал Рите, что ничего из этого не выйдет. Она спит и видит, как бы тебя с кем поженить. Но ты давай приходи. Мужскую компанию поддержишь. А то будем я и Брагин, куда годится?

— Точно невест не будет?

— А я откуда знаю? — хитро прищуривается Любимов. — Но когда тебя это пугало?

Смеется, а я еще больше хмурюсь, но потом вспоминаю про девчонку.

— Мы придем, — сообщаю Любимову.

— Кто это мы?

— Я и Ангелина, моя подопечная.

— Приводи, познакомимся поближе. Вот Рита обрадуется, когда ее сватовство рухнет!

Выхожу из кабинета под смех Любимова, чертыхаюсь про себя. Смешно ему, побывал бы на моем месте, где каждая хочет за тебя замуж или женить на своей подруге. И зачем женщинам нужно это сватовство, не понимаю. Я с того раза еле отошел, когда на меня двое накинулись. Всю неделю от женщин потом шарахался под хохот Орловского и Любимова. Веселятся, гады. Сами женаты и их не трогают, а мне отдувайся. А Рита тоже молодец, пригласила подруг, те меня чуть на куски не разорвали. Голодные, что ли.

Уже подъезжая к дому, понял, что-то не так. Ворота чуть приоткрыты, куст сирени сломан. Я его только весной посадил, всё, нет сирени. Быстро ставлю машину и открываю дверь в дом. Меня с ног чуть ли не сбивает собака девчонки, а я тут же вляпываюсь ботинком в кучку на полу.

— Да чтоб тебя! Ангелина! — кричу во всю глотку, а в ответ тишина. — За собакой кто убирать будет⁈

Обхожу весь дом и закипаю еще больше. Второй этаж ладно, а вот первый хоть стой хоть падай. В гостиной пустые бутылки из-под пива, на столе остатки закуски, на газете куча от соленой рыбы. Тут явно пили пиво и не один человек. А главное, девчонки нигде нет. Странно, как она могла собаку свою оставить? Но это успокаивает, значит, вернется.

Оглядываю весь этот бардак и вздыхаю. Придется убирать, не оставлять же всё до прихода девчонки. Поэтому беру из ящика в кухне большие мусорные мешки и начинаю собирать бутылки, пластиковую посуду, остатки пиршества. Пока собирал, нашел еще пару луж и высказал всё собаке, которая уже вернулась и лежала на диване, оскалившись на меня. Рычит еще, зараза, чтоб его.

Время уже за обед, когда я только закончил убирать и оглядел гостиную. Может и прав Сергей, надо бы ремонт доделать. А то, что я живу как бомж на стройке. Только вот времени всё нет, да и желания. Для кого делать?

Несколько раз позвонил Ангелине, но абонент недоступен. От этого обозлился еще больше. Ну теперь только вернись домой, я тебе такое устрою! Хватаю снова трубку и звоню Тарасовой, мне нужно с кем-то поговорить, иначе не успокоюсь.

— Сонь, приезжай, а? — жалобно прошу Тарасову. — Иначе девчонка сейчас вернется, и я ее прибью.

— Слушай, Баринов, ты думаешь мне делать больше нечего? Ты не забыл, что я беременна и еще ребенок есть? — возмущается Сонька.

— Да знаю я, но у тебя там няни, Тарасов…

— Понятно, что тебе меня не жаль и моих детей, а беременность я куда дену⁈

— Ну это да, — соглашаюсь я и скребу в затылке. — Так чего делать-то? Вернется, я за себя не ручаюсь.

— Отстань от девчонки, — тут же прилетает сердитый ответ. — Привез ее к себе в дом, пусть делает что хочет.

— Да она тут мне дома вечеринку устроила, представляешь? Мне что теперь, на дежурство как на войну уходить? Каждый раз с уютным домом прощаться?

— Насчет уютного дома я бы поспорила, — фыркает Сонька. — Одно могу тебе посоветовать, оставь свою Ангелину в покое. Она взрослая, Баринов, а не девочка пятнадцатилетняя.

— Да какая она взрослая! — взвываю я.

— Слушай, а походи-ка ты сам на сеансы к Кики, спокойнее станешь! — ворчит Сонька и отключает разговор.

— Вот зараза беременная! — ругаюсь я и снова набираю девчонку. — И где она ходит, мать вашу⁈

А вот когда Ангелина позвонила, я уже принял неизбежное. Вошел в дзен и сидел, постигая спокойствие гуру в позе лотоса посреди гостиной с собакой в обнимку. Жалобный и испуганный голос в трубке не сразу пробил мою защиту. Я к этому все силы в себе собрал, сконцентрировал на одной цели, чтобы не убить девчонку при встрече. Поэтому и ответил так, крепко держа себя в руках. Однако, когда завершил разговор, пришел в себя. Не могу же я ее оставить одну в темноте где-то там?

Почему я такой добрый и отзывчивый, — ругал сам себя, пока заводил машину и выгонял за ворота. Причем Басю зачем-то взял с собой, и тот вертел своей головой, глядя в окно. Ох и доведет меня моя доброта как-нибудь до инфаркта или до тюрьмы. Вот сейчас найду девчонку и выпорю. Пусть ругается, кусается, мне плевать. Так выпорю, чтобы сесть неделю не могла. Как же мне тогда хорошо станет! А спокойно-то как!

Глава 16

И где ее черти носят⁈ Еду уже минут двадцать в сторону города, а на трассе никого. Ну не могла же она остановку проехать? Хотя… Эта могла. Ругаюсь всякими бранными словами и разворачиваюсь, еду обратно. Ну точно, вскоре вижу одинокую фигуру, которая тут же шарахается от света моих фар. Дождь еще идет, Ангелину почти не видно. Ну сейчас я ей дам!

Сдаю обратно и останавливаюсь. Вижу девчонку, которая ползает по кювету, видимо, свалилась или специально спряталась. В таком виде ее и в машину сажать страшно, но есть ли у меня выход? Вылетаю из машины, забыв про Басю, который тут же несется впереди меня, а его хозяйка сидит на заднице прямо в траве и плачет.

— Ну все, я тебя сейчас убью! — рявкаю на Ангелину, а та вскакивает и в припрыжку бежит в сторону посадки.

Как давно я не бегал за девчонками? Очень давно, я бы даже сказал, никогда. И дело не в дыхалке, тут я еще пока в форме. Слишком темно, дождь и ничего не видно. Хорошо, что Бася лает и мелькает иногда его белый хвост в темноте.

— А ну стой! — ору куда-то в темноту, ориентируясь только на лай собаки. — Ну как хочешь. Жду минут пять и уезжаю. Плевать мне на твои проблемы. О собаке подумай, идиотка!

Разворачиваюсь и медленно иду к машине, стараясь не навернуться на скользкой траве и мерзлой земле. В самом деле, что я за ней бегать буду? Не двадцать лет уже, да и она не глупый подросток. Пусть к машине возвращается или нам до утра тут блуждать, бегать друг за другом? Конечно, я не уеду, но она об этом не догадывается, поэтому вернется.

Добрался до машины и, наплевав на грязные ботинки и штаны, уселся за руль, врубив печку на полную мощность. Если через десять минут не появится, придется вызывать полицию. В темноте, да под дождем, я девчонку не найду. Хотя нет, найду, нас и не такому на военной службе учили. Но так не хочется!

Однако до этого не дошло. Минут через пять в стекло уперлась морда Баси, а затем маленький кулачок забарабанил по окну. Опускаю стекло и вижу насквозь мокрую Ангелину с Басей в руках.

— Дядя Жека, пустите нас, пожалуйста, Бася совсем замерз, — жалобно произносит она. — Только обещайте, что его бить не будете.

— А вот его как раз и не буду, — рявкаю я, снимая блокировку с дверей. — В салон живо!

Они забираются в машину, а я только мысленно прощаюсь с чистотой. Придется завтра гнать внедорожник на станцию, отмывать.

Во мне всё кипит, и пока едем домой, стараюсь даже не смотреть на Ангелину в зеркало заднего вида. Иначе за себя не ручаюсь. Столько слов скопилось в глотке, что дай знак, и рванет на все стороны. Я могу так наорать, что оглохнет. А сейчас больно момент подходящий, даже рука чешется, чтобы по заднице ввалить. А высказаться как хочется, что едва заходим в дом, тут же хватаю Ангелину за плечо и тащу в ванную.

— Снимай с себя всё, быстро! — приказываю ей. — Я скажу сейчас много того, о чем в будущем буду жалеть, но я скажу!

— Может, не надо? — пищит она, стягивая с себя мокрую куртку и шарф.

Ботинки с комом грязи остались в прихожей, а Бася сам уже запрыгнул в белоснежную ванну, оставляя там черные следы от лап.

— Ты совершенно ненормальная! — начинаю кричать я. — Тебе столько лет, а ты ведешь себя как подросток. У тебя с мозгами всё в порядке вообще⁈ В темноте одна на трассе под дождем… Тебя могли сбить, могли обидеть, хуже всего — увезли бы в неизвестном направлении, и прощай. Ты о чем вообще думаешь⁈ В твоем возрасте уже замуж выходят и детей рожают, а у тебя на уме вечеринки и собаки. Образования ноль, воспитания нет, да ты и не женщина вообще! Ты…

Тут меня что-то торкает прямо в грудь, и я замираю. Смотрю, как Ангелина сидит на краю ванны и горько плачет, опустив руку собаке, что лижет ее пальцы. Мокрые волосы прилипли к лицу, со штанов капает грязная вода. Носки на ногах из белых стали серыми и мокрыми. Водолазка облепила тело, ее тоже явно только выжимать. Одета как бомжиха какая-то. Рядом с девочками из клиники не поставить. Какая из нее женщина? Тут ничего от женщины нет, ну разве что грудь. Небольшая, круглая, прячется под мокрым тонким трикотажем.

Поднимаю руку и убираю мокрые пряди с лица, провожу пальцем по ледяной щеке, касаясь бархатистой кожи. Ангелина замирает и перестает плакать. Поднимает на меня взгляд, смотрит настороженно. А я и сам не пойму, зачем ее глажу… Успокаиваю? Возможно.

— Тебе переодеться нужно, а лучше в горячую воду залезть, — хрипло произношу я, трогая Ангелину за плечо. — Ты слышишь меня?