Диана Фад – Не уходи, никогда! (страница 4)

– В ресторан? – спрашивает меня.

– Нет, к дочери. Отвези меня в больницу, – говорю ему, устало откидываясь на сидение, – Я должен быть там, с ней.

Вадим кивает и садится за руль. Мы едем в больницу, где я прохожу в палату, натянув бахилы и халат. Вика лежит, как Надя тихо и не движется. Только приборы моргают и пикают рядом. Но рука дочери теплая, мягкая. Держу ее в своих руках, согревая губами. Вика будто спит, медленно дышит.

– Вика, котенок, проснись, – говорю ей, трогая мягкие, пшеничного цвета волосы, как у Нади. – Ты нужна мне, дочь, очень нужна. – всматриваюсь в закрытые глаза дочери, понимая, что я остался совсем один. Нет больше Нади, нет семьи, нет счастья в моем доме. К горлу подкатывает болезненный комок, и я хрипло выдыхаю, давясь слезами.

ГЛАВА 6. Варя, год спустя

Утром подъезжаю к клинике, паркуясь на специальное место для персонала. Достаю из машины темно-синее пальто, надеваю его. На улице еще вчера была теплая золотая осень, а сегодня ветер гонит по небу свинцовые тучи и холодно. Прохожу через охрану, прикладывая пропуск к турникету и поднимаюсь на больничный этаж, снимая пальто, направляясь в ординаторскую.

– Варя, – окликает меня старшая медсестра, – Привет, Михаил Сергеевич просил тебя зайти, как придешь.

– Что случилось? – спрашиваю ее, вешая пальто на вешалку в шкафу и одергивая узкую серую юбку.

– Вчера девочку к нам перевели, почти 4 годика, может насчет нее, – Зина терпеливо ждет, пока я накину белый халат.

– А что с ней?

– Давай ты спросишь у Михаила Сергеевича, я только историю болезни видела, пусть он подробности расскажет,

– Хорошо, иду, – киваю я, выходя из кабинета и направляясь к главному врачу. – Можно, Михаил Сергеевич? – стучусь и открываю дверь кабинета.

– А, Варя, заходи, – Главный врач стоит у своего стола, перебирая бумаги, – Присаживайся, – указывает он мне на кресло.

Я сажусь, поправляя юбку, и оглядываю кабинет. Как правило я редко бываю здесь, моя работа не предполагает частое посещение главного врача. Я приходящий физиотерапевт, причем хороший, скажу без скромности. Меня приглашают в больницы и на дом, чтобы помочь людям восстановить двигательные навыки, атрофию мышц.

– Варя, к нам поступила девочка, три года. Долго была в коматозном состоянии в другой больнице. Два месяца назад пришла в себя. Ее состоянием занимался больничный физиотерапевт, невролог. Улучшения есть, но минимальные. У нас она побудет пару недель, затем предполагаю выписку и лечение на дому. Ей нужен полный комплекс восстановления.

– Вы предлагаете мне заняться девочкой?

– Да, Варя.

– Но у меня все занято, я просто физически не успею, – возмущаюсь я,

– Насчет Никифорова я договорился и насчет Седоковой, их возьмет Боря

– Борис?! Ну, если Никифоров и согласится, то Седокова точно нет, она стесняется мужчин, тем более этого плейбоя, – усмехнулась я.

– Мне важно, чтобы она согласилась. Ты сходи, посмотри на девочку, ей очень нужна твоя помощь. Ее отец является спонсором нашей клиники, да и не в этом дело, нужно помочь малышке, а это в твоих силах, – уговаривает меня Михаил Сергеевич, – Да и оплата в разы больше.

– Хорошо, я посмотрю ребенка, – соглашаюсь я и главный врач протягивает мне историю болезни, – Но не обещаю, у меня и так все дни загружены, даже выходные.

– Ты справишься, Варя, – отмахивается Михаил Сергеевич, ну да, не у него же маленький ребенок с няней. Антошка и так брошенный, мама почти не появляется дома.

– Почти уговорили, но если Седокова откажется, то … – развожу я руки.

– Не откажется, сейчас отправлю к ней Бориса, пусть полюбуется на него, – хмыкает главный врач, и я выхожу из кабинета, направляясь в шестую платную палату.

Девочка лежит на чуть приподнятых подушках и настороженно смотрит на меня. Рядом стоит капельница и приборы считывающий общее состояние, пульс, давление, ритм сердца. Подхожу к ней и сажусь, пододвинув стул к кровати. Девочка очень симпатичная, золотистые волосы заплетены в две косички, голубые глазки на бледном лице кажутся огромными.

– Привет, малышка, – говорю ей и беру ее прохладную ручку в свои руки, чуть трогаю кожу, отмечая тонус мышц, – Как твое имя?

Девочка смотрит на меня, даже не пытаясь ответить, а я чуть не бью себя по лбу, вот бестолочь, нужно было изучить сначала историю болезни. Достаю из кожаного портфеля бумаги, что мне дал Михаил Сергеевич и бегло читаю: травма головы, кома, частичная потеря речевой функции, атрофия мышц, нарушении координации. Понятно. Откладываю бумаги, снова возвращаясь к голубым глазкам.

– Вика, мое имя Варя, я хочу посмотреть твои ножки. Можно? – улыбаясь говорю ребенку и сталкиваюсь со страхом в глазах. – Не бойся, я не причиню тебе боли, хорошо? Я только одну ножку посмотрю?

Вика тяжело дышит, но еле заметно кивает. Я откидываю край одеяла и беру в руки тонкую ножку, провожу пальцами по мышцам, чуть сжимая.

– Здесь чувствуешь? – спрашиваю Вику, и та медленно мотает головой, отрицая. Поднимаюсь чуть выше колена, – А здесь? – утвердительный кивок.

– Отлично, теперь ручки, – накрываю ножку одеялом и беру руку. Вялая, будто неживая. – Так, Вика. Я буду приходить к тебе каждый день, и мы с тобой будем делать упражнения, возможно первые дни будет немного больно, но это необходимо. Я буду также делать тебе массаж, ты знаешь, что такое массаж? – Вика утвердительно кивает, замечательный ребенок.

– У меня много разных масел для массажа, какой запах ты любишь? Есть апельсин, ванилька, малинка, яблочко, Малинка? Хорошо. – улыбаюсь кивнувшей мне девочке. – Тогда увидимся завтра? – Вика снова кивает, и я выхожу из палаты, направляясь в другую. Перед этим захожу в ординаторскую, поздороваться с коллегами и забрать свой саквояж с нужными для массажа кремами и маслами.

В восьмой палате меня ждет Седокова, у которой я провожу терапию колена после операции. Дамочка нервная и высокомерная, но мне удалось найти с ней общий язык. В палате уже сидит Борис и о чем-то увлеченно беседует с моей пациенткой.

– Варя, а мы как раз разговаривали о тебе с Евгенией Владимировной, – вскакивает со стула Борис, ходячая обложка с журнала плейбой. И надо же было родиться таким красивым и пойти в физиотерапевты.

– Добрый день, Борис Олегович, – чуть улыбаюсь я, – Вы, я так понимаю уже познакомились?

– Ой, Варенька, Борис мне сказал, что теперь будет делать мне массаж вместо вас, – сладчайше улыбаясь, говорит пациентка, – Вы уж расскажите ему про то маслице с запахом жасмина, оно мне так нравится!

– Конечно, Евгения Владимировна, – сдерживая улыбку, смотрю на Бориса, – Оно у меня с собой. Давайте, Борис Олегович, я вам покажу наши проблемные места.

Борис кивает, и мы с ним ныряем головами в мой саквояж, где у меня лежат мои сокровища. Массажные масла, разогревающие и улучшающие кровообращения мази и крема.

– Ого, сколько у тебя тут всего, – шепчет мне на ухо Борис, а я достаю небольшую баночку и передаю ему. Я сама делаю смеси, добавляя в них отдушки, каждому пациенту приятно, когда при болезненном массаже их окружает аромат, что им нравится. В состав обязательно добавляю обезболивающее, пусть пациентам будет комфортно.

– Вот, это массажная мазь для Евгении Владимировны, ей нравится запах жасмина. Бери понемногу, она хорошо держится и скользит, когда кончится скажи мне, я сделаю еще, – сую баночку в руки Бориса.

– Спасибо, Варя, – улыбается своей обворожительной улыбкой Борис, строя мне глазки, – Ты настоящий друг.

– Борь, ну все, я побежала тогда, у меня Антошка дома с няней. Хочу раньше вернуться, – складываю все баночки в сумку, – А у Евгении Владимировны хорошенько разработай икры, а то она боится вставать, чувствует слабость.

– Хорошо, может сходим в ресторан в субботу или в кино?

– Нет, Боря, мы с тобой уже это обсуждали, – строго говорю я, закрывая саквояж и приближаясь к кровати пациентки. – Ну что, Евгения Владимировна, зайду к вам на днях, проведаю.

– Конечно, Варенька, надеюсь, Боренька хороший профессионал своего дела, – соглашается пациентка и я хмыкаю, как быстро этот плейбой стал Боренькой.

Прощаюсь с обоими и выхожу из палаты. Сегодня освободилась раньше, заеду еще к одной пациентке и домой, побуду с сыном. Антошка и так меня почти не видит.

ГЛАВА 7. Варя, Вика

Почти две недели мы с Викой каждый день проводим физиотерапию и сегодня она смогла поднять немного свою руку, я в восторге.

– Молодец, малышка, – улыбаюсь ей, поглаживая пальчики, – А теперь сжимай мой палец, сильно-сильно, как только можешь, – Вика напрягается, а я чувствую лишь слабое подергивание. Так, нужно больше упражнений на моторику. – Молодец, завтра принесу тебе мозаику, будем собирать, хорошо? – Вика кивает и чуть улыбается. Это уже не первая ее улыбка за эти две недели.

– Кто вы такая и что здесь делаете? – слышу гневный голос у двери и оборачиваюсь, рассматривая молодого мужчину в накинутом белом халате на плечи, – Почему вы с моей дочерью?

– Я – ее физиотерапевт, – почему-то начинаю оправдываться, но мужчина отмахивается и выходит, хлопнув дверью. Слышу только «Черти, что!» и шаги по коридору. Ясно, пошел к главному врачу, но я здесь не просто так, я лечу его дочь. – Это твой папа? – оборачиваюсь к Вике, и она кивает, снова улыбаясь.

– Ух, какой он у тебя грозный и сердитый, рычит, как серый волк, – улыбаюсь я и замираю, видя, как глаза ребенка наполняются слезами, – Вика, что случилось? Тебе больно? – встревоженно спрашиваю ее, ощупывая ручки и ножки. Девочка отрицательно мотает головой.