Диана Фад – Мой первый мужчина. Цена одной ночи (страница 5)

– Але, – отвечает бодро, словно идет куда.

– Привет, малыш, – говорю ей, – Узнала?

– Ринат? Конечно, тебя забудешь, – слышу улыбку в голосе.

– Встретимся?

– Сегодня? – пару минут молчит, – Через час, если только и ненадолго.

– Ну, это как получится.

– Хорошо, через час в районе Морского порта, устроит?

– Договорились.

Везу ее на бывшую квартиру Никиты. Когда Ник с матерью уезжал, мне ключи оставил, чтобы присматривал. Ну, я и присматриваю, затаскиваю туда Машуню и начинаю раздевать сразу в прихожей. Хотя, что там раздевать, на дворе лето. Снял через голову сарафан, а под ним только трусики с цветочками. Целую ее острые грудки, в ладонях перебираю, соски языком тереблю. Та извивается, ноги сжимает, стонет, об меня бедрами трется. Руку ей между ног сую, а там жарко как, влажно. Клитор большим пальцем надавливаю, и круги на нем рисую. Машка дергается вся, пальцы мои внутри сжимает.

– Хочу тебя, – шепчет мне, а я и не отказываюсь. Презерватив по члену раскатал и как вошел в нее по самые яйца, даже в глазах потемнело. Девчонка ногами меня обхватила, и сама скачет, по стене затылком бьется.

– Пойдем, я по-другому хочу, – иду в зал, даже не вынул из нее. Ставлю на четвереньки на ковер и заставляю к полу прогнуться, на спину рукой нажимаю. Приподнимаю ее за бедра и начинаю яростно брать, вхожу в нее сильными толчками. Ее стоны и звуки секса, шлепков, заводят еще хлеще. Даже не замечаю, как быстро и глубоко проникаю в нее, когда у Маши все начинает сокращаться, она кричит и содрогается всем телом, а я продолжаю. Только рычу сильнее и кончаю, делая несколько глубоких и сильных толчков.

Маша падает на ковер и лежит. Я вожу рукой по ее мокрой груди, задевая твердые соски, всасываю их в рот, тереблю языком. Хочу продолжения. Спускаюсь, целую живот с маленьким золотым колечком в пупке и вылизываю ее между ног. Вкус терпкий, острый, но возбуждает еще сильнее. Сосу ее, отпуская, и снова забираю в рот, руками груди ласкаю. Ноги на моих плечах начинают подрагивать в такт моему языку, значит, почти довел до пика. Снова медленно насаживаю ее на себя, сменив презерватив, и вхожу медленно, чувствуя, как все хлюпает у нее внутри, сжимается. Большим пальцем клитор ее надавливаю, потом чуть хлопаю, чувствуя, что ей нравится. Стонет, ковер руками скребет, а я не останавливаюсь, ускоряюсь. Уже тремя пальцами ее горошинку твердую тереблю и похлопываю. Машкины ноги у меня на плечах, бедра высоко подняты, поза самая глубокая, могу и до внутренней точки достать, что и делаю. Членом, чуть изгибаясь, подныриваю и чувствую вот оно. Крик Машкин слышу, срывается на визг и тут же кончает, содрогаясь всем телом. Достал-таки, улыбаюсь сам себе и выстреливаю, делая последние движения.

– Умеешь ты Ринат, добить меня, – вздыхает Машка, когда падаю рядом с ней и тихо посмеиваюсь.

– Если знать, где искать, любую пробить можно, – улыбаюсь довольной улыбкой.

– Как я без этого буду, – поворачивается Машка ко мне и водит пальчиком по груди.

– А кто тебя заставляет отказываться?

– Замуж я выхожу, вот кто, – Машка садиться на ковре, встряхивает своими волосами. Глажу спину ее, веду по позвоночнику.

– Мужу изменять не будешь, а жениху можно? – что-то мне становится не до смеха, вспоминаю не к месту Вику, та тоже имея жениха, со мной встречалась.

– Пока нет штампа в паспорте, встречаюсь, с кем хочу, – поворачивается ко мне девчонка, – И когда хочу.

Скользит губами по моему животу и накрывает своим горячим ртом мой член, вбирая в себя, отчего все мысли у меня катятся неизвестно куда, оставляя только ощущения губ, языка.

Глава 8. Полина

Стоим с братом, смотрим, друг на друга, тяжело дышим, кажется, что готовы убить друг друга. Никита убирает руку с моего лба и отпускает.

– Ты – придурок, – говорю ему, потирая затылок, – Сила есть – ума не надо? – возмущаюсь, а у самой до сих пор ноги дрожат. Если честно испугалась, такая сила в этих руках, глаза злые, но понравилось, как он бросился мать защищать.

– Сама виновата, – ворчит он и отходит от меня, – Я сейчас не в том настроении, чтобы нянчиться с тобой. Давай так или ты принимаешь меня, как своего брата или нет. У меня никогда не было сестры, а я всю жизнь хотел, чтобы была. Сейчас мне очень трудно и я не согласен терпеть еще и твои капризы. – Никита отходит к кровати и садится, сжимает свою голову руками, словно она у него болит.

Отрываюсь от стены, хочу выйти из комнаты, но что-то останавливает. Подхожу к Никите и сажусь рядом на пол, сидим молча, даже не знаю, что спросить у него, но вижу, что ему плохо и больно.

– Что случилось у тебя? – спрашиваю нехотя, словно меня это не волнует, да и не должно волновать. Он мне по сути чужой человек, какой он мне брат, если я узнала про него чуть больше недели назад.

– Ты сейчас реально, мелкая? Хочешь знать, что случилось? – убирает руки от своего лица Никита и поворачивается ко мне. Красивые губы чуть кривятся в улыбке, а глаза печальные, тоска в них такая, что жалость проявить хочется. Поднимаю руку, хочу тронуть его за плечо, успокоить, но тут же сжимаю кисть в кулачок и опускаю.

– Не хочу, – отвечаю ему, хотя вру сама себе. Человек явно страдает, а меня не должны волновать его печали и радости.

Поднимаюсь с пола и все-таки иду к дверям. На пороге оборачиваюсь, смотрю в глаза якобы брата.

– Я не хочу, чтобы вы с матерью жили здесь, в этом доме. Я знаю, что мой отец изменил моей матери с твоей, и я считаю это предательством. Прости, но принять это мне сложно, как и тебя, – говорю все честно, не скрывая своих чувств.

– Я тебя понял, мелкая, – улыбается Никита и тут же его глаза становятся серьезными, – Но оскорблять мою мать не позволю. Как будет возможность, мы уедем из вашего дома, но так получилось, что твой отец теперь и мой, а обратно уже ничего не вернуть. Прошлое не изменить.

– Ты прав, но я не хочу, чтобы это прошлое каждый день напоминало мне, что человек, которого я, можно сказать, боготворила, оказался простым смертным и к тому же предателем.

– Отец не предавал, – морщится Никита, – Ты еще жизни не знаешь, а делаешь выводы и судишь чисто по пунктам своей придуманной нормы и правил.

– Это не мной придумано, женился – соблюдай верность, – начинаю снова заводиться я.

– Полинка, тебе, сколько лет? – вдруг спрашивает меня Ник.

– Девятнадцать, а какое это имеет значение? – удивляюсь я.

– Глупенькая ты еще, – улыбается Никита, а я возмущенно фыркаю.

– А ты умный больно.

– Получается, что нет, – улыбка сползает с лица Никиты, но тут же глаза зажигаются лукавым блеском, – Поедешь со мной кататься?

– Куда? На чем? – удивляюсь я.

– Одевайся, покажу, – встает парень, – Куртку, джинсы, ботинки.

– Звучит отвратительно, – морщу я свой нос, а он смеется.

Пытаюсь скрыть улыбку. Выхожу из его комнаты, направляюсь в свою спальню. Парень остается у себя, открывает шкаф, что-то достает. Может и правда посмотреть, что он задумал? Захожу к себе и быстро переодеваюсь, достаю из шкафа черную кожаную куртку и выбегаю в коридор, где уже ждет Никита. На нем черные джинсы, высокие ботинки со шнуровкой и обалденная мотоциклетная косуха, от которой я просто в восторге. В руках держит черный шлем с красной полосой.

– Ты серьезно?! – восклицаю я, уже понимая, куда меня Ник позвал.

– Да, мой конь ждет вас, миледи, – улыбается Никита.

Я, кажется, издаю восторженный визг и бегу впереди него по лестнице и первая выбегаю во двор, где стоит мотоцикл. Черный, словно покрытый лаком, сияющий хромом, на боку написано «Kawasaki»

– Это твой? – трогаю восторженно руками и тут же говорю, – Хочу научиться!

– Без проблем, – улыбается Никита, – Только шлем нужно купить, без него нельзя.

– Купим, тут недалеко магазин есть, – соглашаюсь я, – Там есть один такой, красный, я видела.

– Красный, так красный, – соглашается Никита и легко садится на сидение, – Залезай.

– Вау! – сажусь позади него и обхватываю за талию, – Поедем?

– Полетим, – смеется тот и надевает свой шлем.

Я чувствую, как подо мной заводится, рычит мотоцикл, и просто тащусь от восторга. Все время мечтала научиться и гонять на мотоцикле, только отец мне не разрешал.

– Я с тобой хочу заключить сделку мелкая, – кричит Никита, чуть повернувшись ко мне головой.

– Какую? – кричу в ответ, я сейчас согласна почти на все.

– Ты больше никогда не говоришь ничего плохого про мою мать, а я учу тебя ездить на мотоцикле, по рукам?

– А про тебя можно говорить плохое? – спрашиваю я, хотя чувствую, что улыбаюсь, мне нравится этот парень.

– Что угодно и кому угодно, у меня шкура, как у буйвола, хрен пробьешь, – кивает Никита и срывается с места. Я кричу в полном восторге, обнимая его крепче, чтобы не слететь. Ничего не слышу и почти не вижу, чувствуя, как ветер бьет в лицо и рвет мои волосы.

– Быстрее! – ору я и Никита прибавляет газ, когда выезжает на МКАД. Я задыхаюсь, хватаю ртом воздух, что становится ужасно плотным вокруг. Меня чуть не срывает с мотоцикла, и я цепляюсь за Никиту, который почему-то ржет, чувствую это руками, как содрогается его тело и кричу: – Быстрее!

Глава 9. Ринат, полгода спустя

Взяли меня в руководители, а точнее снабженца и рекламщика, если можно так сказать. Зарплата не особо высокая, но дело не в деньгах. В основном работа была бумажная, сиди весь день в кабинете, бумажки перебирай. За полгода чуть не взвыл от скуки, как представлю, что так и до пенсии могу просидеть, аж корежит всего.