Диана Фад – Мой первый мужчина. Цена одной ночи (страница 1)
Диана Фад
Мой первый мужчина. Цена одной ночи
Глава 1. Ринат
Дверь в палату открылась и вошла Вика. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить меня, поставила пакет с чем-то на стул у двери и посмотрела на меня. Высокая, стройная, красивая блондинка сейчас выглядела мягко скажем испуганной и помятой. Чуть припухшие губы, золотистые длинные волосы, личико сердечком, грудь натянула тонкую белую майку так, что видно было почти все, да она и не скрывала. Вика не была никогда особой скромницей и знала свою цену. Стоимость великосветской мажорки зашкаливала до небес, как только я угодил под ее власть, сам не понял.
– Ринатик? – тихо позвала она, оглядывая мой гипсовый кокон, на котором из открытого осталась только часть лица. Ну еще и грудь, с тугой перевязкой. Я, прищурившись, наблюдал за ней, испытывая только одно желание, чтобы она ушла и не возвращалась больше.
Вика подошла к кровати и пододвинула стул, села на него, цепляя дрожащие руки в замок. Джинсы обтягивали стройные ноги, на ногах дорогущие белые кроссовки и какой-то растянутый джемпер невзрачно серого цвета, что она сняла и держала в руках. Вид у нее был мягко скажем не очень. Тем более если учесть, что я видел ее в основном всегда на высоких каблуках и платьях, чаще с глубоким вырезом до середины бедра. Она с какой-то жалостью оглядела мои заточенные в гипс руки и ноги, наткнулась на мой взгляд. Я рассматривал ее молча, наблюдая.
– Ты не спишь, – утвердительно кивнула Вика и достала пакет, что принесла с собой, – Я принесла тут тебе сок, яблоки, баночка икры, паштет дорогой, крекеры, – зачем-то перечисляла она все, доставая свои деликатесы и складывая на тумбочку у кровати.
– Уходи, – выдавил я, стараясь не дергать сильно сломанной челюстью.
– Я уезжаю, Ринатик, – слезы навернулись на глаза Вики, – После того, что случилось, отец отправляет меня в клинику.
– Я знаю, – прикрыл я глаза, – Ник сказал.
– Ты прости меня, Ринат, – вдруг серьезно сказала Вика, шмыгнув носом, – Я не думала, что так получится.
– Я тоже виноват, – огрызнулся я, снова глядя на нее, – Знал же, что с такими как ты связываться не нужно. Папаша твой-убийца!
– Не говори так, – снова всхлипнула Вика.
– А что тебе не нравится? – начала во мне закипать злость, – То, что я трахнул тебя пару раз не стоит того, чтобы превращать меня в отбивную!
– Я не хотела, – уже завывала Вика.
– Еще как хотела!
– Не думала, что он примет такие меры,
– Ты знала своего отца и мне на хрен не нужны такие подарки от тебя!
– Ты не отказывался!
– С чего бы мне отказываться? Поимел глупую мажорку и получил машину, что не так? – глумился я, – А кроме машины возможно еще и инвалидность на всю оставшуюся жизнь.
– Мы любили друг друга!
– Чего?! Да ты и не знаешь, что такое любовь! – не удержался я.
– А ты…Знаешь? – подколола Вика.
– Нет, но когда любят, наверное, все по-другому.
– Я тоже думала, что Ник твой любит Ваську и что? Где он теперь?
– Точнее, с кем она теперь, – снова завелся я, – Лучше уходи, Вика. Ложись в свою наркологию, и бог тебе в помощь. Надеюсь, больше не увижу тебя. Как только встану на ноги, если встану, свалю из этого города.
– Когда вернусь, могу навестить тебя?
– Спасибо, но не нужно. Мне свое здоровье дороже, чем трахаться с тобой, – сердито сказал я и Вика встала. Она здорово похудела за этот месяц, волосы стали тусклыми, глаза ввалились. Может и правильно, что отец кладет ее на лечение. Если Вика начинала пить, то не могла остановиться, пока ее почти насильно не отправляли в клинику. Красивая ведь девка, такая, что член колом встает при виде ее. Она, да подруга ее Васька. Та даже по красивее будет, но ростом ниже и хрупкая такая, но Ник на нее запал не по-детски. Намертво я бы сказал, запал. А она его тоже кинула, правда обошлось без сломанных ног, рук и челюсти. Чтобы еще раз я в сторону таких девиц посмотрел, да никогда.
– Прощай тогда, Ринат, – сказала Вика, теребя в руках ключи от машины с логотипом БМВ, – Надеюсь, что у вас с Ником все будет хорошо. Завтра тебя перевезут в другую клинику, недалеко от Сочи. Там уже оплачен полный восстановительный курс на три месяца.
– Папочка твой, грехи замаливает? – попытался ухмыльнуться я, но охнул от боли в челюсти, – Не переживай, на мой счет уже упала энная сумма с нулями. Никто на него заявлять не будет ничего.
– Ты бы и не смог, – тихо ответила Вика, – У тебя нет доказательств. Просто сейчас, перед выборами, ему не нужны никакие волнения в прессе.
– Я так и понял, а тех отморозков, которые меня в фарш превращали?
– Каких? Ты сам упал.
– Ох и дура ты Вика, – вздохнул я, – Уходи, видеть тебя не хочу больше.
– Поправляйся, Ринатик, – Вика с облегченным вздохом направилась к двери. Притормозила около нее, держась за ручку, – Мой телефон у тебя есть, звони, если что нужно будет.
– Спасибо, что напомнила, забыл удалить твой номер. Как только телефон в руки возьму, первым делом удалю.
– Кретин, – сорвалась Вика и выскочила за дверь, с грохотом стукнув ею.
Я откинулся на подушку, сжимая зубы, несмотря на боль. Что же так тяжко на душе от всего этого? Понятно, что в моем положении задумаешься обо всем, но и другие мысли лезли в голову. Хотелось, чтобы хоть кто-то из девчонок, с которыми я спал, навестил, пришел, потрещал со мной, спросил, как я, где болит. Никто… Только мать и Ник, да другие друзья со спортивной школы. Нет ее этой любви видимо, вот и Ник тоже разочаровался. Не нужны мы никому, так, на одну ночь, не более. Хотя я и сам такой, девчонки у меня не задерживалась больше чем на месяц. Отношения остывали, страсть проходила и расставались. Когда мирно, когда со скандалом и битьем посуды, но сейчас не было рядом никого, кто бы поддержал, кроме родных и друга. А хотелось.
Глава 2. Полина
Отец вернулся из Берлина рано утром, и я наткнулась на него уже за завтраком, когда спустилась на аромат жареных сырников.
– Папа, – радостно подбежала к нему, целуя в щеку. Отец улыбаясь, отложил свой вечный Коммерсант и оглядел меня.
– После завтрака зайди ко мне в кабинет, разговор есть, – чуть нахмурился он, а я начала перебирать в уме все свои грехи, которые могла совершить в его отсутствие. Практически две недели я вела себя, мягко сказать не очень хорошо. Пару ночевок вне дома не считается, но вот статья в газете… Если он узнал об этом, мне придется туго.
Мы сидели за столом, и я лениво тянула кофе с широкой белой молочной пенкой. Любила я такое, с шариком шоколадного мороженного, но даже оно сейчас не лезло в меня. В предчувствии неприятного разговора пропал внезапно аппетит, несмотря на румяные сырники, что пододвинула ко мне наша домработница, Лена.
– Ты чего это не ешь? – поинтересовалась Лена, и я с тяжким вздохом ковырнула сырник, макая его в сметану.
Отец как-то внимательно посмотрел на меня, и я точно поняла, что он знает про статью. Меня поймали журналисты у выхода из клуба неделю назад. Мы с моей подругой почти висели на качке, который был охранником. За пару минут до этого он оттащил нас от бара, где мы ввязались в драку с другими девчонками. Что не поделили я помню смутно, но это уже было неважно. На следующий день в газетах появилась небольшая заметка «Дочь олигарха Громова совсем отбилась от рук. Вот они – дети богатых родителей, прожигатели жизни с золотой ложкой во рту».
И всего-то нужно было выйти из клуба прямо и улыбаясь во все тридцать два, а не повиснув на шее охранника, которого мы с Катькой продолжали мутузить своими кулачками. На фото я была очень хороша: растрепанная, без одной туфли, с задранным по самое не хочу платьем. Да и Катька не лучше. Так что мы с ней нарисовались по полной. Хорошо, что отца не было в Москве, да и в стране тоже, мне удалось немного подготовиться к бури, которая грянет в его приезд. И вот, час расплаты настал.
– Присядь, – сказал отец, когда мы вошли в его кабинет после завтрака, и я села на край дивана, примерно сложив руки на коленях. Отец прошел за свой широкий стол из красного дерева и сложил на столе руки, поглядывая на меня. Мне уже стало совсем не хорошо, от его внимательного взгляда.
– Папа, это ничего страшного, – начала я, считая, что если заговорю первой и все объясню про статью, то особого отсчитывания не будет.
– Это для меня важно, Полинка, – сказал отец и я замолчала, теребя тонкими пальцами край своей домашней рубашки в серую клетку, – Я сам узнал недавно.
– Да, я согласна, но обещаю, что больше этого не повториться, – попыталась сразу пообещать я.
– Надеюсь, что нет, – хохотнул отец и я удивленно посмотрела на него.
– Ты не веришь мне?
– Ты, о чем? – нахмурился он и встал, нервно вышагивая по кабинету.
– А ты о чем? – осторожно спросила я.
– Полина, у меня есть сын, – внезапно остановился отец напротив меня и сел на корточки. Взял мои ладошки в свои крепкие руки бывшего строителя.
– Чего?! – сказать, что я обалдела, это значит не сказать ничего.
– Да, я сам не знал, – засмущался отец и встал, снова возвращаясь за свой стол.
– Ты после смерти мамы? – возникла первая мысль, – Сколько ему лет?
– Он взрослый, Лиса, – назвал меня любимым прозвищем в семье отец и я фыркнула, тряхнув рыжими кудряшками, – Ему почти двадцать четыре, и он приедет сюда на днях. Остановится у нас. Я хочу дать ему все, что могу, чего он был лишен все эти годы.