Диана Фад – Измена. Жизнь на две семьи - Диана ФАД (страница 21)

— Раньше здесь был домик для прислуги, — поясняет он мне и вставляет ключ в замок.

Вскоре я ныряю в дом, где всего три комнаты и они все забиты мебелью. Шкафы, комоды, кушетки, пуфики, разобранные кровати, зеркала в позолоченной раме. Я хожу между этими завалами, касаясь пальчиками старинной резьбы, лакированной поверхности красного дерева.

— Этой мебели без малого лет сто, — объясняет Богдан, — Мама даже не видела этого, они с бабушкой не общались последние годы. После смерти деда бабуля снова вышла замуж и уехала сюда, жила здесь с новым мужем. Мама перестала общаться с ней, посчитала, что бабушка предала память своего мужа. Ну ты знаешь мою маму, она может, — тихо смеется Богдан, — А этот дом бабушка оставила только мне в наследство. Руслан не хотел эту рухлядь, как он говорил.

— Но это же прекрасно, — восхищаюсь я, рассматривая изящную кушетку с витыми ножками, — Как это можно оставить вот здесь, чтобы мебель рассохлась, растрескалась?

— Я хотел отреставрировать особняк в память о бабушке. У меня с ней связано много хороших детских воспоминаний, но все руки не дошли. Ты не переживай, мебель сюда перенесли только этим летом, до этого она стояла в сухом доме и тепле. Предлагаю тебе вдохнуть в это новую жизнь, если хочешь, конечно. Я понимаю, что все это старье, но здесь много поистине ценных вещей. Вот тот комод из дуба датируется 1915 годом, антиквариат, так сказать. Можно купить современную мебель, нет проблем, но мне казалось, что тебе понравится.

— Конечно!

Прохожу мимо стеллажа, рассматриваю вырезанный на дверцах тонкий рисунок. Тот, кто это сделал это — был золотым мастером. Рисунок тонкий, вырезано на дереве виртуозно. Изображает какие-то цветы, листочки, лианы — очень красиво и профессионально.

— Да этим вещам цены нет, Богдан!

— Вот и забирай, мне будет приятно, что кто-то оценит все это.

— Ты с ума сошел, эта мебель стоит кучу денег! Если ее отреставрировать, можно очень хорошо продать, а некоторые вещи только тряпочкой протереть и отполировать. Обивку на диване поменять, смотри какие тут львиные лапы вместо ножек, даже когти видно! Из чего это сделано?

Наклоняюсь, чтобы рассмотреть ножки в виде львиных лап. Видно когти, шерсть, даже дорожку вен.

— Это бронза, — невозмутимо произносит Богдан, — Выбирай что хочешь. У тебя будет самая впечатляющая квартира.

— Не могу, это очень дорого!

— Тогда все здесь сгниет, я не буду заниматься мебелью и продавать ее, — сердится Богдан, а я понимаю, что он опять поймал меня в ловушку. Показал вкусную конфетку в красочной обертке, а взять я ее не могу, хотя ужасно хочу.

— Нет, да ну брось, — а у самой уже руки зачесались, а в голове я уже мысленно поставила тот торшер с хрустальной чашей в гостиной, рядом с этим диваном, что на лапах. К нему и кресла такие же есть, только обивку поменять. А вот то зеркало очень красиво будет смотреться в прихожей. Боже, а кровать какая! Тут всего-то матрас сменить! На нее бархатное покрывало нежно-голубого цвета и тот комод… Ну все, меня унесло. Я уже обставила свою новую квартиру этим антиквариатом, и все заиграло другими красками. Но как я могу принять все это⁈ Тут же сплошные бесценные экспонаты.

— Сгниет, — вздыхает Богдан, словно змей искуситель, — Я-то хотел в особняке совсем другой интерьер сделать. Мне эта мебель ну вообще не подходит. Выкину или раздам. Как ты думаешь, возьмет кто-нибудь?

— Какой же ты гад, — говорю с чувством, толкая Богдана в плечо, а он улыбается, — Знаешь же, что не позволю даже той настольной лампе уйти в чужие руки.

— Так на то и расчет, — смеется он, — Смотри что понравится, завтра привезут, а вот это кресло-качалку я, пожалуй, сейчас заберу.

Он тянет на себя великолепное плетеное кресло из натурального дерева.

— Зачем тебе? — удивленно слежу за ним, пока он толкает кресло в коридор.

— У кроватки Сони поставлю. Представляешь, как здорово будет укачивать, сидя в нем и держа племянницу на руках?

Богдан толкает кресло к выходу, а я провожаю его удивленным взглядом. Интересно, как он собирается тащить эту красоту в своем внедорожнике? И ведь впихнет, ну нисколько не сомневаюсь.

Глава 32

— Какая красота, — восхищается мама, когда привезли мебель, и грузчики расставляли ее по местам.

Конечно, еще несколько раз эти комоды и шкафы поменяют свое место, но уже сейчас было видно, что квартира просто преобразилась. Никогда не думала, что мне в душу так западет антиквариат, но это случилось. Я ходила по квартире с тряпочкой и полиролью, вытирая и наслаждаясь этим процессом. Деревянная мебель засверкала новой жизнью и очень стильно смотрелась в реалиях современного ремонта и панорамных окон.

— А кровать какая! — мне кажется, что мама больше меня любуется всем этим богатствам, причем в прямом смысле.

На одном из комодов я увидела на задней стенке выжженную надпись «1908 год». Да этому всему цены не было. Причем мебель была очень тяжелая, добротная. Кое-где, конечно, нужно было пройтись шкуркой и покрыть заново лаком, но я решила, что сделаю это потом, когда посоветуюсь со знающими людьми. Было очень легко испортить такую красоту.

— Богдан Артурович, я солянку сварила, будете? — слышу голос мамы из кухни и ответ Богдана, который собирал там большой круглый стол.

— Наливайте, сто лет не ел домашней солянки, — ответ Богдана заставляет меня улыбнуться. Не ел он, как же, в доме, где свой повар имеется.

Тут же задумываюсь над тем, а где сейчас вообще живет Богдан? Если с Ликой они развелись, значит, и дом поделили? Или Богдан вернулся в свою квартиру? Впрочем, это не должно меня интересовать, зачем мне?

Соня проснулась и пищит в кроватке, которую нам отдала Дуня. Позже я ее обязательно им верну, месяцев через семь. Перед отъездом теперь уже моя подруга поделилась своим секретом, Дуня ждала ребенка и собиралась об этом сообщить Зубрилину. Она опасалась, что Олегу эта новость не понравится.

— Я могу понять его, — оправдывала мужа Дуня, когда я собиралась в нашей комнате с Соней перед самым отъездом на новую квартиру. — У Олега уже есть сын, у нас общая дочь. Мой Зубрешка сильно зациклен на своем возрасте. Я думала, что искоренила в нем эти мысли, но они все равно бывает возникают. Если я ему скажу о второй беременности, он меня на смех поднимет.

— Почему ты так думаешь? — удивилась я, укладывая в сумку распашонки и ползунки дочки. — Олег любит детей, да и возраст у вас самый подходящий. Ты молодая, ну он ненамного старше.

— Вот, он так и говорит, — сердится Дуня. — Только упускает приставку НЕ. Говорит, что у нас большая разница и Олег будет смотреться дедушкой рядом с сыном или дочкой. Причем Настю Зубрешка обожает, мне иногда кажется, что он ее любит больше меня. Но я хочу еще ребенка. Хочу, чтобы у Насти был братик или сестричка и с небольшой разницей в возрасте.

— Дуняш, Олег тебя любит, и ты зря волнуешься. Просто скажи ему и узнаешь. Сама себя накручиваешь, а тебе нельзя, — успокаиваю подругу, которая берет Соню на руки из кроватки.

— Да понимаю я все, но иногда Олег такой упертый, впрочем, они все такие. Дема больше всех. Стаська иногда воет от его упертости.

— Вот увидишь, все будет хорошо.

Вечером нужно позвонить Дуне, узнать, сказала она или нет Олегу новость. А пока мы с мамой наводили порядок в комнатах. Детская уже была полностью обставлена благодаря подруге. Кроватка, пеленальный столик, розовый детский шкафчик. Теперь около кроватки стояло очень удобное кресло-качалка, которое я уже успела оценить, да и мама тоже. Оно удивительным образом вписалось в детскую. Из светлого дерева, в тон кроватки и столику. На пол я постелила белый пушистый ковер, который мы купили вместе с Богданом. Я не взяла у него ни копейки, деньги у меня пока были.

Скоро должны прийти первые суммы от Руслана, и тогда в детской повесим шторы, а маленький раскладной диванчик уже привезли. Его тоже пришлось купить, но это уже настояла мама. Их подарок с папой.

Захожу в свою спальню, где мама застилает широкую кровать новым постельным бельем, белым в кремовую полоску. Рядом с кроватью пара тумбочек, старинный торшер, в углу большой платяной шкаф. Такое ощущение, что вся мебель будто предназначена для моей квартиры, о чем я и сообщила Богдану, которого нашла на кухне.

Он сидел на полу перед собранным круглым столом и что-то там прикручивал внизу. Стол тоже был великолепный. На изогнутых ножках, с полированной поверхностью из красного дерева. Я всю голову сломала, какую мне теперь заказывать сюда кухню. Тяжело было подстроиться под уже имевшийся антиквариат. Я боялась, что мне это влетит в копеечку. И так пришлось потратиться хотя бы на обычную плиту, холодильник и тумбочку с раковиной. Хорошо хотя бы сантехника в квартире уже стояла на своих местах. А вот стиральную машину тоже пришлось купить.

— Так, стиралку я подключил, стол собрал, — выныривает из-под стола Богдан с набором отверток в руке. — Завтра приеду и соберу в гостиной тот широкий сервант или как там его обозвать, — запускает руку в волосы на макушке Богдан.

— Бюро, — шепотом произношу я, глядя на него.

У брата Руслана сейчас такой озорной мальчишеский вид, что я невольно улыбаюсь.

— Что смешного? — удивленно смотрит на меня Богдан, взлохматив волосы на макушке.