Диана Фад – Измена. Жизнь на две семьи - Диана ФАД (страница 10)

Записываюсь на приём, мне предлагают приехать ко мне домой вместе с аппаратом, но я отказываюсь. Что-то там говорю, выдумываю, но дело сделано. Завтра в два часа дня у Сони УЗИ, а значит… Господи, как же я боюсь! Сама ещё не знаю чего, но мне страшно. Боюсь, что у меня ничего не получится, сорвется, и тогда не будет ни одного шанса всё повторить. Мне никак нельзя, чтобы план Зубрилина провалился. Надеюсь, что Снежка меня не подведет и Олег Николаевич действительно профессионал своего дела.

Вечером долго разговариваю с мамой, не касаясь моей жизни в доме. Мама не знает, что сделал Руслан и как я теперь живу. Если мой побег состоится, тогда я всё сообщу родителям. Жаль только, что папу не успели положить в больницу, но ничего, с этим я решу потом.

— Что-то у тебя грустный голос, — вздыхает печально мама. — Мне казалось, что ты должна радоваться рождению ребёнка.

— Я радуюсь, мам, правда. Просто немного устала.

— У тебя столько нянь, а я вот тебя воспитывала одна.

— Тебе твоя мама помогала, — со смешком фыркаю я.

— Да брось, тогда жизнь другая была. Мать пахала на двух работах, да и я вышла сразу почти, как родила. Отдали тебя в ясли. Правда, папа ворчал, что рано, что постоянно сопли эти. Про няню тогда и мысли не было. С тобой чаще сидела соседка наша, Нина Павловна, помнишь её?

— Конечно, — вспоминаю я пожилую женщину, бывшего повара настроек.

Нина Павловна всю жизнь моталась от объекта до объекта, готовила в передвижных столовых. Детей и мужа не завела, так и осталась одна. Ей нянчиться со мной было не в тягость. Её давно уже нет, а я вспоминаю эту женщину с особым теплом.

— Мам, Соня проснулась, я пойду кормить, правда, молока совсем нет. Скоро пропадет.

— Волнуешься много или не высыпаешься? — сразу тревожится мама, а я подавляю застрявший в груди истерический смех. Конечно, как тут не волноваться, когда муж твой открыто изменяет тебе с женой брата!

— Всё хорошо, я пошла, — прощаюсь и быстро набираю смску Зубрилину, отправляю её. Всё, пути назад нет.

Дрожащими руками удаляю с телефона письмо. Если кто найдёт, то ничего не сможет прочитать. Через секунду аппарат отзывается ответным письмом, где написано лишь одно слово «Хорошо». Всё, больше ничего, а мне другого и не нужно. Я хочу, чтобы всё у меня было хорошо. У меня и у моей дочери. Вряд ли я сегодня смогу уснуть. Меня даже слегка потрясывает от волнения. Никогда не думала, что буду так желать свободы, которая становится всё ближе. Одно я пока не смогла решить, стоит ли мне сообщить правду Богдану? И когда это сделать? До моего побега или как-то связаться с ним позже? Нужно ли это делать вообще…

Глава 16

Сборы в клинику казались мне похожими на сцены из шпионских фильмов. Сердце бешено колотилось, и я боялась, что оно вот-вот разорвется от волнения. Я не могла взять с собой привычные вещи, чтобы не вызвать подозрений. Даже в специальную детскую сумочку для Сони нельзя было положить ничего лишнего, кроме памперсов, салфеток и бутылочки. Няня не отходила от меня ни на шаг, пока я собирала ребенка. Возможно, она что-то чувствовала, а может, у нее был приказ от Руслана.

Всё, что я могла взять с собой, это то, что было на мне, в карманах и в дамской сумочке. Тут я проявила фантазию и выбрала очень дорогую сумку самого большого размера. В отдельный кармашек я сложила документы и часть драгоценностей. Мне же нужно было как-то жить с ребёнком, пока я буду разводиться, а то, что адвокатские услуги стоят дорого, я не сомневалась.

Ещё остро встал вопрос наличных денег. У меня была карта, но пользоваться ею было нельзя. Да и всё равно Руслан сразу же её заблокирует, а сразу снять такую сумму я тоже не успею. Поэтому оставался только один вариант: проникнуть в кабинет Руслана. Там был сейф, и доступ к нему у меня был.

После завтрака, который я спустилась, чтобы побыть на глазах у свекрови и узнать о её планах на день, я направилась в кабинет мужа. Очень надеюсь, что Виктория Владимировна туда сейчас не сунется. Завтрак мы провели в молчании, чему я была рада, а она, судя по всему, нет. Мне показалось, что ей даже кусок в горло не лез.

— Ты куда-то собираешься вместе с Соней? — не выдержала свекровь, когда я уже встала из-за стола, откладывая чашку с чаем.

— Да. — Короткий ответ её, мягко говоря, расстроит, но я не могла сейчас говорить с ней как прежде, вежливо и объясняя.

— Влада, я хочу знать, куда ты направляешься и знает ли об этом Руслан?

— Я что, на домашнем аресте? — встаю напротив свекрови и стараюсь не выдать своего волнения. Один её приказ — и меня не выпустят из дома, если Виктория Владимировна что-то заподозрит.

— Ты перегибаешь палку, — морщится свекровь. — Я просто спросила, куда ты тащишь младенца.

— Хочу сделать Соне УЗИ сердца. Недавно смотрела передачу, там говорили про плохую наследственность, а вы же знаете, что у моего отца был инсульт. Хочу проверить.

— Это можно сделать чуть позже, когда ребёнок подрастёт.

— Нет, лучше раньше.

— Я поеду с вами!

Так я и знала, вот только этого мне не хватало. Что же делать? Но меня спас неожиданный звонок. Викторию Владимировну ждали на работе.

— Неужели без меня нельзя подписать? — кричала она в трубку, удаляясь в свою комнату. — Ну и что, что Руслан Артурович в отъезде? У меня вообще-то внучка, и я хотела бы быть с ней сейчас, а не когда Соня выйдет замуж!

Я чуть ли не бегом направилась в кабинет Руслана и, воровато оглядываясь, подлетела к сейфу. Код набирала, волнуясь и стараясь унять дрожь в руках. Кажется, что мне никогда не было так страшно. Но наконец сейф открыт, и несколько пачек денег уже у меня в сумке. Тянусь за следующей и вздрагиваю от гневного окрика Виктории Владимировны.

— Что ты делаешь, Влада⁈ — Она стоит в дверях уже одетая в деловой костюм мятного цвета, накрашена, на ногах туфли-лодочки на шпильке.

— Брала свидетельство о рождении Сони, — невозмутимо отвечаю я, закрывая сейф.

Сколько труда мне стоило не выразить на лице никакого волнения! Но в этом случае я сказала частично правду. Мне нужны были документы на дочку в клинику.

— Это не обязательно, Софья уже поставлена на учет. Я надеюсь, ты едешь туда, где наблюдается вся наша семья? Там хорошие врачи.

— Конечно, мам. — Пытаюсь скрыть сарказм в голосе, но у меня это плохо получается. — Или мне вас теперь звать Виктория Владимировна?

Прохожу мимо неё, подавляя в себе желание пихнуть свекровь плечом. Никогда не замечала в себе столько злости, как в последнее время.

— Не говори дурь, — поджимает сердито губы свекровь. — Я тоже поговорю с нашим врачом. Думаю, что тебе нужно сходить на прием к психотерапевту. Ты какая-то нервная в последнее время, сама не своя. Рождение ребенка на тебя плохо влияет.

Шшшш, едва не зашипела я вслух, свекровь напоминала мне кобру, что качается с раздутым капюшоном.

— Обязательно, мама, — выдавила из себя и направилась по лестнице в детскую, чтобы собрать Соню.

Виктория Владимировна уехала, а меня уже ждал водитель и охрана в другом автомобиле. Наталья помогла мне донести ребенка до машины и передала на руки, когда я села в теплый салон.

— Я подожду, когда вы вернетесь, — пообещала мне няня, а я так и хотела сказать, что все, иди домой, я не вернусь.

Но эти слова могли стоить мне свободы, поэтому я просто кивнула, и машина тронулась, шурша шинами по гравию. Волнение зашкаливало до такой степени, что я нервно сглатывала, стараясь не встречаться взглядом с водителем. У меня, скорее всего, был такой взгляд, что явно пора на прием к психотерапевту. Сомнения, что одолевали меня раньше, вернулись. По сути, я забираю у Сони детство: в богатой, устроенной семье, с отцом, бабушкой и дедом. Но, с другой стороны, моя дочь там никому не нужна. Да, я лишаю Соню каких-то благ, которые не смогу ей дать, но я и сама выросла не с золотой ложкой во рту.

Поэтому считаю, что ничего нет плохого и в простой жизни. Возможно, даже и лучше, что Соня не вырастет избалованной мажоркой, наглой и беспринципной. А вот то, что я лишаю Соню родного отца, было плохо. Однако я видела, что Руслан не обращает на дочь почти никакого внимания, а что будет дальше? Дети все чувствуют. Рано или поздно дочка поймет, что отец ее не любит. Ах да, много всего за и против. Я, наверное, поступаю эгоистично, когда убегаю от брака, который стал мне противен. Многие люди так живут, закрывая глаза на измены, а я вот не могу. Знаю, что не смогу.

Когда подъехали к клинике, мое волнение зашкаливало по десятибалльной системе. Выбивало за десятку. Я боялась, что у Олега что-то сорвется или я не смогу в последний момент. Поэтому в кабинет УЗИ заходила почти в полуобморочном состоянии, чуть не падая от страха. Но меня там уже ждали. Как только за мной и Соней закрылась дверь кабинета, я уже знала, что все у нас с дочкой получится. Зубрилин ждал нас в форме врача с маской на лице. После этого я перестала что-либо воспринимать. Лишь только подчинялась его приказам, куда идти и что делать. Меня словно выключило на время от эмоций, настолько я переволновалась. Моя нервная система дала сбой и просто ушла в отказ. Но все это ерунда по сравнению с тем, что мы с Соней были теперь свободны. От всей семьи Шаховых.