Диана Фад – Измена. Ты моя тайна (страница 7)

– Иии? – вопросительно поднимает брови Матвей.

– Как это иии? – возмущается мажор, – Папа сказал, чтобы я здесь отбыл два месяца, можно я в кафешке часок посижу и уеду?

– Таак… – произносит Матвей и даже мне от этого его так, становится страшновато, – Следующий!

– Зотов Иннокентий Семенович, – по стойке смирно отчитывается явный ботаник с очками в пол-лица. Долговязый, худющий, волосы патлами лежат на плечах нечесаные.

– Ботан, – ворчит Матвей.

– Никак нет! – оглушительно кричит парень.

– Смирно, боец, – вздыхает Матвей, – Зачем сюда пришел?

– Людей лечить!

– Чем?

Зависает, делая задумчивый взгляд в потолок.

– Так, пока этот перезагрузится, идем дальше. Ты? – указывает ручкой, которой что-то пишет в блокноте Матвей, на девушку, явно из мажористой гвардии.

– Не Ты, а Вы, – жеманно отвечает она, поигрывая длинным блондинистым локоном. На ней довольно открытое трикотажное платье с низким декольте, туфли на высоком каблуке. На лице смоки айс, губы в два раза больше.

– Таак… – снова пишет что-то в блокноте Матвей, – Будешь у нас Глафира.

– Почему это?

– Имя свое быстро не назвала, а мне некогда. Если первые два у нас Потап и Иннокентий, то Глафира здесь в самый раз.

– Я папе расскажу!

– До и ладно, – соглашается Матвей, – Следующий!

– Дуня, – еле слышно произносит рыженькая девушка, очень даже хорошая.

– Опа, ну я вообще в аху…– толкаю в бок Матвея, и тот обрывает свою пламенную речь на полуслове, – Ах да, субординация. И откуда ты, Дуня?

– Из ветеринарной академии, – отвечает девушка.

– А здесь зачем? – откровенно удивляется Матвей, да и мы все смотрим на нее, как на ненормальную

– Учиться хочу, больше папа никуда не пускает, – признается рыженькая.

– Жесть, – вдруг оживает Андрей, а мы переводим все взгляды на него, – А что? Я сам бы сбежал куда угодно, – поясняет он.

– Ладно, вернемся к нашим баранам, сорри, практикантам, – поправляет себя Матвей, – Ты кто?

– Люба, – с улыбкой заявляет какое-то небесное создание. У нее на лбу написано, что она где-то летает и никак не приземлится.

– Хотя бы одно человеческое имя, – восхищается Матвей, – Но тебя я запомнил! – указывает ручкой на Потапа.

– Да не Глафира я, а Света! – обиженно визжит Барби.

– А все, поздно, – разводит руками Матвей, а я хмыкаю.

Веселая у нас будет практика. Идем по отделению. У нас как бы сейчас клизма. Останавливаемся около одной из палат. Мы обязаны брать по плану несколько человек под городской бюджет. К платникам практикантов не загонишь.

– Сейчас тихо заходим, ставим всем клизму и уходим, – почему-то шепотом поясняет Матвей, – Поняли?

– Я не буду, – хором заявляют Потап и Графира, тьфу, Светлана.

– Андрей, в морг их, – тут же приказывает Матвей.

– Чо сразу в морг-то? – пугается Потап.

– Значит, действуем по моему плану, – огрызается Матвей.

– А лекции будут? – спрашивает Светлана.

– После практики, сколько угодно, – улыбается Матвей, а мне так и хочется шваркнуть его по лбу, – Так, здесь пять больных, ваше дело поставить каждому кружку Эсмарха, пленных не брать. Действовать осторожно, тихо и нежно.

– А если будут сопротивляться? – задумчиво произносит рыжая.

– Отключаем и берем свое, – не задумываясь советует Матвей, а я пихаю его в бок, – Тогда кто-то идет в морг.

– Расчленять будем? – радостно произносит Иннокентий.

– Изучать, Кешенька, изучать, – подсказывает Матвей, а я уже не знаю, что делать. То ли бежать жаловаться Любимову, то ли терпеть весь этот цирк, – Марьиванна, за мной, – подталкивает меня под мягкое место Матвей, вызывая шипение.

– Вау, Марьиванна сегодня не в духе, обходим ее стороной, – идет вперед Матвей, открывая дверь в палату, – Здрасте, плановый осмотр. Легли на левый бок, терпим.

После палаты с больными выходим молча. Даже Потап присмирел. Матвей заводит всех в свой кабинет и включает чайник.

– А теперь, лекция, – произносит Агафонов, – Кеша, что можно сказать по цвету, фракциям и остаточным признакам?

– Первая кровать, довольно тучный мужчина, на вид 55 лет, явное ожирение. Забит толстый кишечник, закупорены нижние сосуды, – докладывает ботаник.

– Назначение?

– Колоноскопия, узи брюшной полости, анализ крови на воспалительный фермент…

– Глафира? – переводит взгляд на девушку, что разглядывает свои ногти.

– А я-то тут при чем? – искренне удивляется она.

– Дуня?

– Я бы еще отправила на соскоб и ЭКГ, – смущается рыженькая.

– О как, ну давай, попробуем, – удивляется Матвей, – Собачкам тоже ЭКГ делают?

– А как же? – широко раскрывает красивые глаза Дуня, – У них такие же болезни сердца, как у человека…

– Мило как, – кривит губы Люба.

– Хорошо, завтра план лечения по каждому больному в письменном виде мне на стол, – дает указания Матвей, – Дуня, Кеша и … Глафира с нами, остальные в архив.

– Да ладно! – возмущается мажор, а Светлана заводит глаза, – Ну капец…

– Расходимся по одному, Марьиванна ко мне в кабинет, – продолжает Матвей, и мы со вздохами все ползем по местам.

Не ожидала я, что все будет именно так.

Глава 11

Иду по коридору клиники, тороплюсь на прием. Сегодня у меня приемный день, пришлось сдвинуть их до двух раз в неделю. Практикантами занимаются Матвей с Андреем. Мы с Лилей работаем.

Дверь в кабинет Любимова открывается и выходит Рита.

– О, привет, а я как раз к тебе, – радуется подруга.

Надо сказать, жизнь с Любимовым пошла Рите на пользу. Она стала совсем другой. Более спокойной, веселой. Видно, что женщина счастлива и любима. А небольшой аккуратный животик тому доказательство. Рита в джинсовом комбинезоне и белой водолазке, на ногах кроссовки. Волосы заплетены в две толстые косички, на кончиках заколки – бабочки с синими крылышками.

– У Ани одолжила? – хмыкаю я, тронув крылышко.

– Нет, мы на двоих покупаем, – смеется Рита, – Ты помнишь, что у меня в субботу день рождения?

– Конечно, я приду.