Диана Фад – Больше (не) люблю! (страница 20)

Лежу на розах, улыбаясь во все тридцать два как дурочка. Тарасов забирается следом, захлопывая дверь, и рывком притягивает меня к себе.

— Я думаю, что три года достаточно, чтобы ты простила меня.

— Ни за что, тем более ты женишься, — все еще сопротивляюсь я, трогая его лицо своими пальчиками, веду по губам. — Я не сплю с женатыми мужчинами.

— А я с женатыми женщинами, — оба шепчем, машина трогается, а губы Игната в опасной близости от моих.

— Это ничего не значит, — выдыхаю, чувствуя, как откликается тело на эту близость, дико, горячо, невыносимо сладко.

— Совершенно ничего не значит, — кивает Тарасов и все же накрывает мои губы своими.

Все, я пропала. Но это еще ничего не значит!

Глава 27

— А вот теперь, Тарасов, давай поговорим, — упираюсь ладонями в грудь Игната и пытаюсь оттолкнуть от себя.

— О чем, Сонь? Ну неужели три года ничего не дали понять ни тебе, ни мне? — морщится Тарасов, отстраняясь. — Почему, если мы любим друг друга даже спустя годы, то не можем быть вместе?

Внутри автомобиля наступила тишина, нарушаемая лишь звуками ночной улицы. Водитель вышел на улицу, а мы сидим в куче белых роз и рассуждаем о том, чего никто из нас понять не может до сих пор.

— Я всегда считала, что люблю тебя, Тарасов, — скидываю с себя цветы и сажусь, прислоняюсь к плечу бывшего мужа головой. — Но время показало, что без тебя мне плохо, а мужчин на замену нет.

— Ты искала мне замену?! — возмущается Игнат, обнимая меня за плечи.

От него идет тепло, которое мне сейчас кажется родным и знакомым. Тепло моего мужчины и в то же время уже чужого.

— Можно подумать, что ты жил монахом все эти годы, — фыркаю я.

— Мы сейчас опять поругаемся и ничего не решим. Сонька, мы уже не такие молодые, как раньше.

Сижу рядом с Тарасовым и чувствую, как напряжение накаляется с каждой минутой. Он поворачивается ко мне, вздыхает, начинает говорить.

— Соня, я знаю, что много времени прошло, но мне нужно тебе что-то сказать, — его голос звучит твёрдо, но словно умоляюще. — Я вёл себя легкомысленно тогда, и мои поступки разрушили наше счастье. Пожалуйста, прими мои извинения. И я сейчас не играю, не лицемерю, я такой, как есть. Полностью открыт в своей вине и признаю, что виноват.

Я смотрю в окно, стараясь не встречаться с его глазами. Я ещё помню каждую деталь нашего разрыва и обиды, которые всё ещё живут в моём сердце.

— Игнат, простить — это не просто слова. Это значит вернуться к тому, что было, а я не уверена, что это возможно, — отвечаю ему, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Но Тарасов не желает сдаваться, продолжает:

— Я стал другим. За эти три года много думал о том, что произошло. Я осознал свои ошибки. Всё это время я искал способ исправить своё поведение, свою жизнь. Я хочу снова жениться на тебе, Соня. Я готов бросить всё ради нас и будущего вместе. Стать тем, кем ты хочешь!

Я тихо смеюсь, чувствуя горечь. Поворачиваюсь к нему, а в его глазах отражается смесь боли и надежды.

— И ты думаешь, что так просто взять и забыть о прошлом? О том, как ты меня предал? — спрашиваю с обидой в голосе.

— Я не прошу тебя забыть. Я прошу тебя увидеть меня таким, какой я стал, — настаивает Игнат, его лицо становится серьёзным. — Знаю, как сильно я тебя обидел, и каждый день мне стыдно за это. Я был глупцом, и всё, что я хочу — это шанс всё исправить.

Молчу, мысли путаются. Я хочу поверить в изменения, но страх перед возможной болью снова останавливает меня.

— Зачем мне снова открывать сердце, если ты уже его разбил? — спрашиваю его, чувствуя, как голос дрожит от волнения. — Мне кажется, что я больше не люблю тебя, Тарасов. И пытаться это проверить у меня нет никакого желания.

Игнат наклоняется ближе, в его взгляде знакомая настойчивость.

— Потому что я знаю, что мы можем быть счастливы вместе. Если ты дашь мне шанс, я сделаю всё, чтобы это произошло. Никаких секретов, никаких предательств. Я просто хочу, чтобы ты была рядом.

Всё ещё находясь под давлением эмоций, решаю высказать свои истинные чувства.

— Игнат, я тоже ждала тебя все эти годы. Но поверить в твои чувства тяжело. Я не знаю, смогу ли снова доверять, — говорю ему, стараясь скрыть эмоции, чтобы голос не дрожал. — Может быть, нам стоит просто встречаться какое-то время, проверить наши чувства на прочность?

— Я согласен. Но я хочу большего, чем просто встречи. Я хочу, чтобы ты знала, что могу дать тебе стабильность и счастье. Давай, возможно, даже попробуем жить вместе. Но, Соня, если ты не сможешь поверить в мои намерения, если у тебя будут сомнения, о каком новом начале может идти речь?

— Если ты сегодня намеревался изменить своей будущей невесте, то смысла в новых отношениях точно нет, — бросаю ему с истерикой в голосе.

Но Игнат перебивает сердитым голосом:

— Соня, у меня нет никакой невесты! Я ехал домой с мыслью о том, чтобы снова жениться на тебе! Никого в моей жизни нет, только ты. Я люблю только тебя, и я готов это доказать.

— Тарасов, если ты искренен и действительно хочешь этого, я готова попробовать. Но я буду осторожна. Мне нужно время, чтобы быть уверенной, — отвечаю ему. — Однако знай, что вряд ли у нас что-то получится. Ты не разобьешь мне сердце, как раньше, потому что былых чувств к тебе у меня нет и уже не будет. Есть другие, а вот какие они, не знаем ни ты, ни я.

Тарасов кивает в знак согласия.

— Я это понимаю. Можем начинать с простого — прогулок, встреч, а затем уже решим, как мы будем двигаться дальше. Главное, чтобы ты знала — я здесь для тебя, и сделаю всё, чтобы ты вновь почувствовала себя любимой.

— И долго мы будем пробовать? — смеюсь в ответ.

— Пока не поймем, — серьезно отвечает Тарасов. — А сейчас? Что ты хочешь сейчас?

— Ничего, просто отвези меня домой, и я лягу спать… Одна.

Тарасов сердито сжимает губы, но тут же выдыхает, успокаивается.

— Хорошо, поступай как считаешь нужным. Я вернулся, отец просил заняться бизнесом здесь, поэтому буду больше времени уделять тебе. Завтра выходной, и я хочу провести день вместе. Ты не против, если мы сделаем что-то типа пикника в нашем старом доме?

— Ты выкупил наш дом?! — пожалуй, это удивляет меня больше всего. — Но зачем?

— Там было много сделано тобой, и я подумал… Тебе будет приятно.

— Глупость какая, — сержусь я. — Новые владельцы наверняка все переделали по-своему.

— На удивление, нет, — смеется Игнат. — Почти ничего не изменилось. И кстати, дачу, которую ты так не любила, я продал. Ты была права, она нам ни к чему.

— Ясно, — отодвигаюсь от Тарасова, задумчиво смотрю на этого мужчину, который внешне все тот же, а вот какие у него мысли в голове, мне знать не дано. — Я устала, отвези меня домой. И пожалуйста, сходи за моей накидкой, сумкой и подарками. Извинись перед гостями. Ты мне не испортил праздник, Тарасов, ты его просто закончил.

— Извини, — улыбается тот хитрой улыбкой. — Если хочешь, можем вернуться туда к гостям.

— Нет, не хочу. Мне нужно подумать. Домой.

И когда захожу в квартиру, которая встречает меня тишиной и одиночеством, устало опускаюсь на пуфик в прихожей, стягивая с себя палантин. Мы еще долго стояли около машины, о чем-то говорили, целовались. Расставаться не хотелось, если честно, но и приглашать к себе Тарасова я не собиралась. Возможно, я зря согласилась встречаться с ним, а возможно и нет. Что же, время покажет. Но сейчас я не готова падать в кровать к бывшему мужу. Желание — это одно, а любовь — другое. Я привыкла, что сплю с Тарасовым по любви, а вот в чужом варианте он меня немного пугает.

Эпилог

— Тарасов, я тебя убью! — кричит в трубку Соня так, что я на мгновение глохну.

Отодвигаю трубку от уха, морщусь, но тут же впечатываюсь снова в нее, с силой прижимая. Мне кажется, я забыл, как дышать. Мысль, что случилось то, чего я так хотел, буквально взорвалась во мне адреналином, прокатилась огненной лавой по венам и встала комом в горле.

— Ты обещал мне, что мы подождем! Ты говорил, что дашь время проверить наши чувства! Паразит такой!

Соня еще обзывает меня по-всякому, а я расцветаю улыбкой от уха до уха. Разворачиваю машину, с визгом пересекая две сплошных, и газую чуть ли не с места. Еду в клинику к моей невозможной, своенравной, такой прекрасной в своей ярости Соньке. Она уже бросила трубку, но я не собираюсь перезванивать. Сейчас нам лучше поговорить с глазу на глаз, чем вот так. Пусть пульнет в меня чем-нибудь, пусть истерит на все отделение, мне плевать.

Нахожу Соню в ее кабинете. На кушетке лежит женщина, а моя любимая, злая как фурия, сидит рядом с ней на стуле и что-то там жалуется.

— Вы поймите, Анастасия Петровна, я всегда думала, что Тарасов не хочет детей. Он говорил, что ему хватает меня, слишком капризной и избалованной. Да, после нашего развода мы снова сошлись, но как я могу ему доверять?

— А он что говорит? — спрашивает пожилая женщина, а я стою за плотной шторой и элементарно подслушиваю.

— Что неважно, будут ли у нас дети или нет, ему и так хорошо. Представляете?! Ему хорошо! А то, что мне плохо сейчас, его не волнует совсем!

— Сонечка, мне кажется, ты сама запуталась, — с улыбкой произносит женщина, а я тихо хмыкаю. — Ты хочешь ребенка?

— От Тарасова? Конечно хочу! Но в придачу к ребенку идет сам Тарасов, а это уже против правил. Он никогда не бросит своего ребенка, а это значит, что нам придется снова пожениться.