Диана Эванс – Спой мне, девочка (страница 21)
Прага просыпалась за окном. Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы номера в отеле «У Золотого ангела», золотистыми бликами скользя по спутанным простыням.
Ава открыла глаза.
Джейк спал рядом, его рука все еще лежала на ее талии, как будто даже во сне он боялся, что она исчезнет. Его дыхание было ровным, губы чуть приоткрыты, а ресницы — невероятно длинными в этом мягком утреннем свете.
Она осторожно провела пальцем по его скуле, ощущая подушечкой легкую щетину.
— Ты уже проснулся, притворщик, — прошептала она.
Его губы дрогнули в улыбке, но глаза не открыл.
— Может быть.
— Почему притворяешься?
— Потому что тогда ты продолжишь меня трогать.
Она рассмеялась и шлепнула его по плечу.
Они сидели на маленьком балкончике, завернувшись в один халат. Внизу, на улице, уже сновали люди — туристы с картами, местные, спешащие на работу.
Ава пригубила кофе — крепкий, почти горький, но с карамельным послевкусием.
— Что теперь? — спросила она, глядя на Влтаву.
Джейк взял ее руку, переплел пальцы с ее.
— Что хочешь.
— Концерт в Вене.
— Хорошо.
— Потом — Милан.
— Отлично.
— А потом, может быть…
Она замолчала.
Джейк поднял ее руку к губам, поцеловал костяшки.
— А потом — посмотрим.
Они гуляли весь день. Без планов. Без оружия. Без бегства.
Ава тащила его по маленьким магазинчикам, где покупала дурацкие сувениры — стеклянного ангела, кольцо с аметистом, открытку с Карловым мостом.
— Тебе это не нужно, — усмехнулся Джейк, наблюдая, как она примеряет соломенную шляпу.
— Мне все это нужно, — она поправила шляпу и покрутилась перед зеркалом. — Я хочу обычные вещи. Глупые. Смешные. Ненужные.
Он вдруг стал серьезным.
— Хорошо.
Потом купил ей эту шляпу.
Зал клуба «Modrá Vůně» тонул в мягком полумраке. Десятка два столиков, свечи в стеклянных стаканах, барная стойка с медной отделкой, поблескивающей в свете софитов. Ава стояла за кулисами, прислушиваясь к тихому гудению голосов в зале, к звону бокалов, к смеху где-то у входа.
Никакого страха.
Никакой дрожи в пальцах.
Только легкое волнение, теплое и живое, как предвкушение.
Контрабасист кивнул ей.
Она вышла.
Сцена была крошечной — три шага в ширину, два в глубину. Старый рояль «Petrof» с потертыми клавишами, микрофон на тонкой ножке, гитара, прислоненная к табурету.
Ава прикоснулась к микрофону, поправила его.
— Добрый вечер, — ее голос прозвучал тихо, но зал мгновенно затих.
Она не стала представляться. Не стала говорить, откуда она. Просто глубоко вдохнула и кивнула пианисту.
Первые аккорды полились, как теплая вода — плавно, нежно.
Ава закрыла глаза.
И запела.
Голос — чистый, без привычной хрипотцы, без защитной брони. Просто голос.
Она открыла глаза.
В первом ряду, за маленьким столиком с одной свечой, сидел Джейк.
Он смотрел на нее так, будто больше ничего в мире не существовало.
Без тени боли в глазах.
Без привычной настороженности.
Просто смотрел.
Ава пела. Не про потери. Не про боль. Не про тех, кто остался в прошлом.
Про утро, когда он принес ей кофе в постель.
Про смех, когда они вместе падали в снег на Вацлавской площади.
Про его руки, которые знали каждую ее тайну, но все равно касались ее, как чего-то драгоценного.
Последняя нота замерла в воздухе.
Тишина.
А потом — взрыв аплодисментов. Но Ава не слышала их. Потому что Джейк встал. Переступил через стул. Подошел к сцене.
Его руки легли на край помоста, пальцы вцепились в дерево.
Она наклонилась, а он потянулся. Их губы встретились где-то посередине. Нежно. Без оглядки на зрителей. Без тени сомнения.
Кто-то засвистел. Кто-то засмеялся. Кто-то чокнулся бокалами.
Но они уже не слышали ничего.
Только биение сердец. Только дыхание. Только тихий шепот Джейка, когда он наконец оторвался:
— Споем еще одну?