Диана Чемберлен – Ради тебя (страница 5)

— Что она сказала о ней? — спросила Жаннин с любопытством.

— Что сначала терпеть ее не могла. Уколы были болезненными и все такое. Но она знала, что это лекарство намного улучшит ее состояние. И оно дало ей больше свободы по вечерам, позволяя не быть постоянно подключенной к аппарату.

— Так и есть.

Она вспоминала, как Софи плакала, когда толстая иголка в первый раз проколола ее вену. Но в последнее время она была такой храброй и даже сама протягивала руку для инъекций доктора Шеффера. Жаннин была обязана Лукасу и его дереву мужества за такую перемену.

— Это излечение? — спросила Глория. — Или просто лечение?

Жаннин вздохнула.

— Это зависит от того, кого вы спросите, — сказала она. — Врач, который проводит этот курс терапии, считает, что в конечном итоге излечит ее. Но предыдущие врачи Софи думают, что это лишь продлевает ее жизнь на какое-то время.

Она отвернулась от Глории, посмотрев в сторону дороги: слезы опять жгли ей глаза.

Глория пожала плечами.

— Даже если это так, по крайней мере, сейчас она может хорошо проводить время.

— Я думаю точно так же, — проговорила Жаннин, хотя знала, что лжет. Ее не могло успокоить временное облегчение страданий Софи. Ей хотелось, чтобы у Софи была нормальная жизнь, такая же нормальная, как у дочери Глории.

— Она такая чувствительная маленькая девочка, — заметила Глория. — Не то чтобы она была слишком восприимчива к тому, что люди о ней говорят, или что-то вроде этого. Но она чувствительна к нуждам других девочек. Брайана тосковала по дому в первую ночь, и Софи рассказывала ей анекдоты, чтобы отвлечь ее.

— Это похоже на мою девочку, — улыбнулась Жаннин. Софи всегда говорит о других девочках в больнице с сочувствием. Ей было так жаль, что они болели, как будто она не осознавала, что сама была одной из них.

— Она сказала, что волнуется за вас, — сказала Глория.

— За меня?

— Что вы будете чувствовать себя одиноко в выходные.

Жаннин покачала головой, прижимая кулак ко рту.

— Я не хочу, чтобы она волновалась за меня, — сказала она.

И все же она знала, что Софи всегда волновалась. Не раз уже Жаннин, стоя в больничном коридоре и заглядывая незаметно в палату Софи, видела бледное, покрытое веснушками, искаженное от боли и страданий лицо дочери, которое вмиг менялось — вдруг появлялась беззаботная улыбка, — как только Софи понимала, что мама может ее увидеть. И сейчас, где бы Софи ни была, она должна была знать, что Жаннин волнуется за нее. И это расстроит ее. Софи всегда брала на себя слишком много ответственности за чувства других людей.

Полицейская машина заехала на стоянку и отправилась к юго-восточному углу, замедляя ход по мере приближения к ним. Машина остановилась рядом с фургоном Глории, и все надежды Жаннин устремились к молодому офицеру, который вышел из автомобиля. Сам он выглядел чуть старше подростка. Она увидела немного обгоревший нос и то, как неуклюже он держался, будто вдруг оказался в полицейской униформе своего отца и не совсем понимал, как ее носить.

— Это вы две дамы с теми опаздывающими девочками-скаутами?

— Да, это мы, — ответила Глория, но Жаннин была поражена бесчувственностью его слов.

Те опаздывающие девочки-скауты. Она предположила, что так легко выходила из себя именно из-за своей чувствительности.

— Они должны были быть здесь в три часа, — продолжила Глория и рассказала ему об обратной поездке из лагеря и назвала имена Элисон и двух девочек. Он медленно, аккуратными полуквадратными буквами записал информацию в маленький блокнот.

— Вы уверены, что они поехали по той же дороге, что и вы? — спросил он Глорию. Он произнес слово «дорога» с характерным акцентом.

— Я предполагаю, что да. Я имею в виду, что туда мы ехали друг за другом. Думаю, она поехала бы по той же дороге и назад.

— Но вы не знаете этого наверняка?

— Нет.

— Вы заметили что-нибудь необычное, когда возвращались? Какое-нибудь строение или, может быть, что-нибудь происходило у обочины дороги — ремесленная ярмарка, например, или что-нибудь такое, ради чего они решили остановиться?

— Нет. Но я, впрочем, особо и не смотрела.

Молодой человек изучал свои записи в блокноте, как будто не знал, что с ними делать.

— Ладно, прежде всего давайте соберем всех здесь. Соседку лидера отряда, вашего мужа, — кивнул он в сторону Жаннин, — родителей другой девочки. И я собираюсь пригласить сюда своего начальника. У него есть телефон, и он сможет уточнить у диспетчеров дороги, были ли какие-нибудь сообщения о несчастных случаях. К сожалению, только малая часть дороги проходит через округ Фэирфакс, так что нам придется сотрудничать с полицейскими других участков между этим местом и лагерем. Правда, из-за недавней смены дежурных диспетчеры, которые сейчас на службе, могут не знать о несчастных случаях на других сменах.

Он постукивал кончиком ручки о подбородок и внимательно смотрел в свой блокнот. Жаннин тем временем теряла терпение.

— Но разве у них нет записей обо всех несчастных случаях? — спросила она.

— Да, конечно. Я просто думал вслух. Не следует мне этого делать.

Он улыбнулся ей, но она отвернулась от него. Он был слишком молод, чтобы иметь собственных детей, подумала она. Он понятия не имел, каково это. Она наблюдала, как он шагал к своей машине, и в этот момент зазвонил телефон Глории.

Глория быстро поднесла телефон к уху, но это звонила мать Холли. Жаннин хотелось закричать от разочарования.

— Да, — говорила Глория в телефон, — она едет в машине с Элисон и еще одной девочкой из отряда Брауни, Софи Донохью, но они пока не появились. Я уверена, что все нормально, однако мы связались с полицией, просто на случай, если… Да, вам следует приехать. Полиция хочет, чтобы все были тут.

Осознание того, что полиция хотела, чтобы все собрались в Мидоуларк Гарденс, почему-то только подчеркивало серьезность ситуации.

— Я позвоню своему бывшему мужу, — сказала Жаннин, набирая номер телефона на своем мобильном.

Вместо Джо прозвучало только записанное им сообщение о том, что он не может подойти к телефону в этот момент.

Ну вот, еще один мобильный телефон выключен, подумала она. Но в случае с Джо Жаннин, по крайней мере, хорошо знала, где его искать… и кто там с ним будет.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Джо никогда не видел, чтобы Паула была такой агрессивно активной на теннисном корте. Он попытался отбить подачу, но упустил мяч и чуть не упал.

Похоже, Паула выходит из состояния траура, подумал он, бросая ей мяч через сетку.

Шесть недель назад он сопровождал ее в поездке во Флориду на похороны ее матери. Он жил с ней в доме ее детства, пытаясь утешить ее, хотя временами казалось, что это невозможно. Мама была ее последним родственником, и боль, причиненная ее смертью, была неистовой и только сейчас начала проходить. Это была особенная боль, слишком хорошо знакомая Джо.

Но сегодня его сердце было далеко от этого теннисного корта в Рестоне, оно было в Эйр-Крик. Там, где Софи, должно быть, возбужденно рассказывает Жаннин о своих выходных в лагере. Он хотел знать все об этих выходных. Даже несмотря на то, что он был крайне против ее поездки, он надеялся, что она хорошо и даже здорово провела время. Он очень надеялся, что его опасения относительно поездки окажутся безосновательными.

Паула вскрикнула, отправляя последний мяч через сетку явно вне зоны его достижения. Джо даже не попытался его отбить. Вместо этого он наклонился, положив руки на колени, и решил отдышаться после бешеной гонки, которую она ему устроила.

— Поздравляю! — прокричал он через сетку.

Впервые она так убедительно победила. Он выпрямился, подошел к сетке и пожал ей руку.

— Ложная победа, — сказала Паула, вытаскивая заколку из своих темных волос и позволяя им упасть на плечи. Она откинула их с лица движением головы.

— Почему ты так говоришь? — спросил он, пока они шли по разные стороны сетки к скамейкам.

— Потому что ты ни малейшего внимания не уделил игре.

— Ну да, может, я и был недостаточно сосредоточен, но ты честно выиграла.

Паула села на скамейку и вытерла лицо полотенцем.

— Ты все еще волнуешься о Софи, да?

— Не то чтобы волнуюсь, — ответил он, укладывая ракетку в чехол. — Если бы в лагере что-нибудь случилось, нас бы известили. Просто мне любопытно, как все прошло. Это ее первый подобный опыт.

— Первый возможный опыт, — напомнила ему Паула, и он знал, на что она сейчас намекала.

— Правильно, — сказал он.

Он сел и сделал большой глоток из бутылки с водой.

— Но ты все еще не можешь признать, что именно такое лечение привело к улучшению ее состояния, не так ли?

— О, я хотел бы поверить в это, — сказал он. — Но все говорят — все, кроме врача, который проводит этот курс терапии…

— Шеффер, — подсказала она. — И я знаю, что ты сейчас скажешь. Что улучшение ее состояния — это лишь временное действие трав.

Он понял, что начинает звучать как испорченная пластинка.

— Правильно. Так кому бы ты поверила? — спросил он. — Такая болезнь почек, как у Софи, известна уже давно, исследователи тщательно изучают ее со всех сторон. Мне верить им или какому-то врачу альтернативной медицины, который появился из ниоткуда со своим мешком сорной травы?