Диана Чемберлен – Ради тебя (страница 40)

— Это кроссовка Софи! — вскочила она на ноги.

— Это одна из вещей, о которых я хотела вас спросить, — сказала Валери, передавая ей кроссовку. Она была грязной и насквозь мокрой, но в остальном в хорошей форме. — Это ее кроссовка?

— Да! Абсолютно точно.

Жаннин прижала кроссовку к груди как какое-то сокровище.

— Где вы нашли ее? — спросил Джо.

— Лишь в двадцати футах от места аварии, — сказала Валери. — Но нам не удалось найти хоть что-нибудь еще.

— Вы сказали, что вам нужна еще какая-то информация о Софи, — напомнил ей Лукас.

Валери кивнула:

— В общем, прежде всего позвольте мне сказать, что мы очень обеспокоены тем, что не нашли ее до сих пор. Учитывая, что она, вероятно, ранена и потеряла как минимум одну кроссовку, мы не можем понять, как она могла уйти так далеко.

— Что вы хотите этим сказать? — забеспокоился Джо.

— Лишь то, что нужно рассматривать и возможность того, что она могла… умереть от ран и ее могло найти какое-то животное и…

— Не сдавайтесь! — взмолилась Жаннин. — Пожалуйста!..

— Нет, мы не сдаемся. Просто мы учитываем все возможные объяснения, почему, несмотря на то что ее ищет так много людей, мы до сих пор не нашли ее, Мы полагаемся на статистические данные о том, как может себя вести потерявшийся ребенок, — продолжала она. — Ребенок в возрасте от шести до двенадцати лет обычно пытается идти по пути наименьшего сопротивления. К сожалению, в этом лесу нет никаких троп, и это все усложняет и для нее, и для поисковиков.

— Могла она пойти по дороге, а не по лесу? — спросил Фрэнк.

— Мы предполагаем, что Софи не смогла бы выбраться на дорогу с места аварии, — сказала Валери. — Здесь слишком крутой склон. Но мы все равно осматриваем дороги, просто на случай, если ей все-таки это удалось. Мы разделили их на три мили в каждом направлении. Но и на дороге, и в лесу здорового ребенка возраста Софи обычно находят в радиусе двух миль от того места, где их видели последний раз. Очень редко находят их где-то дальше. А Софи еще и нездорова.

— Но вы ведь будете искать и дальше двух миль отсюда, не так ли? — спросила Жаннин.

— Да, конечно, мы будем, если не найдем ее где-то ближе, — сказала Валери. — Мы не сдаемся в поисках кого бы то ни было, Жаннин. Не говоря уже о поисках ребенка.

Джо и Паула, а также родители Жаннин вернулись в гостиницу около шести часов вечера, но Жаннин и Лукас оставались на командном посту вплоть до восьми часов, когда гроза и ночь выгнали поисковиков из леса. В гостиницу они ехали, не говоря ни слова, в машине Джо, которую он им оставил.

У Жаннин не было сил притворяться, поэтому она даже не зашла в свой гостиничный номер, а сразу направилась в комнату Лукаса. Она лежала рядом с ним в его постели, не в силах пошевелиться. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела белый трейлер, поисковиков в кроссовках, хорошо надрессированных собак со взглядом, полным ожидания, и густой лес, который поглотил Софи.

— Мне нужно вернуться в Вену завтра, — сказал вдруг Лукас.

Они говорили до этого какое-то время, потом погрузились в долгую тишину, и Жаннин вздрогнула: как от звука его голоса, так и от самих слов.

— Зачем? — спросила она.

— Всего лишь на день, — сказал он. Его рука обнимала ее за плечи, он крепче прижал ее, чтобы утешить. — У меня есть кое-какие дела, которые мне нужно решить. Но я хотел предложить тебе поехать со мной, и мы…

— Какие дела? — спросила она. — Что может быть важнее того, чтобы быть здесь сейчас?

— Это не важнее, — ответил Лукас, — но это нечто, о чем я должен позаботиться, однако не могу сделать это отсюда.

В Лукасе вечно была какая-то тайная сторона. Обычно это ее не беспокоило, но в данный момент она была раздражена.

— Это связано с поисками другой работы? — предположила она. Как он мог даже говорить об отъезде?

— Нет, — вздохнул Лукас. — Существует проект, над которым я работаю еще с несколькими людьми. Мы разрабатываем кое-какие вещи по Интернету, и они ждут, чтобы я вернулся с кое-какой информацией.

— А мы не можем раздобыть ноутбук здесь? — предложила она.

Лукас покачал головой:

— Все мои материалы в домике на дереве. Извини, но мне придется поехать. И я думал, что было бы хорошо, если бы ты поехала со мной…

— Я не могу уехать отсюда.

В ее голосе появилась злость, и он колебался, прежде чем опять заговорить.

— Здесь так мало от тебя зависит, милая, — сказал он наконец. — Поиски будут продолжаться и без тебя, а я хотел предложить тебе съездить к доктору Шефферу и взять немного травяного средства… Гербалины. И если… когда найдут Софи, ей сразу же смогут его дать. А также мне придется взять в аренду машину, чтобы вернуться в Виргинию. Я смогу оставить ее в Вене, а потом мы могли бы приехать сюда на моей… или на твоей машине. Таким образом, у нас будет тут машина.

Она не следила за всем его разговором о машинах. Она все еще думала о том, чтобы привезти сюда Гербалину, которую в любой момент один из врачей «скорой помощи» сможет дать Софи. Она поцеловала Лукаса в щеку.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что веришь, что Софи найдут живой. У меня возникло такое чувство, будто я единственная по-прежнему считаю, что это возможно. И за то, что веришь в Гербалину.

— Я собственными глазами видел, к какому улучшению здоровья Софи оно привело.

— Джо тоже видел, — сказала Жаннин. — И мои родители также видели. Но для них это ничего не меняет.

— Итак, — сказал Лукас, — ты поедешь со мной?

— Да, — прижалась она к нему покрепче, закрыв глаза.

Она попытается заснуть, молясь, чтобы этот сон прервали ночью и сообщили хорошую новость, которую она так жаждет услышать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Зои открыла глаза, как только запели птицы, возвещая утро. Свет только-только начинал проникать в комнату, и со своего соломенного ложа ей было видно за занавешенным окном птицу-кардинала на дереве. Когда она впервые пришла в хижину, она нашла там несколько старых сеток, наполовину прикрытых землей, и прибила их на два окна в спальне для того, чтобы комары не проникали внутрь. Возможно, в этом не было смысла, так как на других окнах в доме не было сеток, однако ей было приятно создать для Марти небольшое пространство, в котором не было бы насекомых.

Это было за мгновение до того, как Зои вспомнила, что она не одна.

Воспоминание о маленькой девочке возвращалось к ней так медленно, что, когда она подняла голову посмотреть на соломенное ложе в другом углу комнаты, она почти ожидала увидеть его пустым, без ребенка, как будто он ей приснился. Однако она была там, с ее тельцем, настолько маленьким, что оно едва приподнимало бледно-лиловую простыню над ложем.

Малышка лежала на боку, спиной к Зои, и ее волосы рассыпались рыжими волнами по подушке.

Зои снова опустила голову на подушку и закрыла глаза. Что ей делать с этим ребенком? Насколько больна она была? Когда Софи проснулась после долгого сна за день до этого, ей удалось держать глаза открытыми только в течение того времени, которое было необходимо для того, чтобы Зои промыла и перевязала ее порез, и, возможно, еще немного для того, чтобы промыть и перевязать инфицированную ногу, прежде чем снова вернуться в постель. Она спала в течение всего обеденного времени, весь вечер и всю ночь, как будто восстанавливала силы после трех ночей, проведенных в лесу в одиночестве.

Она была прекрасной девочкой, умной девочкой, и все, чего она хотела, это вернуться домой. Однако Зои не знала, как это сделать, чтобы не подвергать себя и свою дочь большому риску. Ночью ей в голову иногда приходил план, по которому она и Софи прошли бы пять миль через лес к дороге, оставив записку для Марти, на случай, если бы она пришла, когда Зои не было дома. Ей нужно было бы выдумать что-то вместо ботинка для левой ноги Софи. Тем более что ножка была настолько повреждена и натерта во время ее трехдневного пути, что Зои не была уверена в том, сумеет ли маленькая девочка пройти даже одну милю по жесткой лесной земле, не говоря уже о пяти. Но ничего страшного. Это было бы наименьшими их проблемами. Она бы понесла девочку, если нужно.

Таким образом она бы привела девочку к дороге. Это была старая дорога, и им бы пришлось долго ждать, пока кто-нибудь не будет проезжать мимо. Как только они увидели бы машину, Зои бы спряталась, а Софи могла бы ее остановить. Сначала ей пришлось бы объяснить все это Софи, чтобы Софи не выдала ее. Зои волновало то, что маленькая девочка сядет в машину с незнакомцем, у которого могли быть плохие намерения, но другого выхода не было.

Впрочем, существовала еще одна проблема, большая проблема — Софи узнала ее.

Во время полдника за день до этого Зои заметила, как ребенок уставился на нее через костер.

— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видела, — сказала Софи, и Зои не могла не быть польщена тем, что ребенок нашел ее достойной комплимента, несмотря на ее шестьдесят лет.

— Ты похожа на Зои, — продолжила девочка, и радость Зои сменилась страхом.

— Мне это говорили и раньше, — сказала она, испугавшись того, что даже с ее светлыми волосами, подстриженными до подбородка, даже с полоской седины у корней и без косметики восьмилетний ребенок узнал ее. — Лично я не вижу сходства.

— Ты выглядишь точь-в-точь как она, — сказала Софи, — как она выглядела в Рождественском фильме.