Диана Чемберлен – Любовник моей матери, или Что я знаю о своем детстве (Карусель памяти) (страница 60)

– Я люблю тебя, детка.

– Я тоже люблю тебя, папа, – сказав это, она быстро выскользнула из комнаты.

– Я бы хотел взглянуть на карусель воочию, – промолвил Рэнди. Было воскресенье. Они с Клэр сидели на маленьком диване в ее крохотной гостиной, выполнявшей одновременно роль столовой. Они уже в третий раз просматривали альбом, параллельно отдавая должное кофейному рулету, который Клэр испекла в своей допотопной духовке.

– Не думаю, что черно-белые фотографии в состоянии передать все ее великолепие.

– Мне бы тоже хотелось увидеть ее, – кивнула Клэр. – Может, съездим как-нибудь в Парк развлечений?

– Непременно, – согласился Рэнди.

Клэр взглянула на фотографию своей матери. Мелли сидела на главной веранде их фермерского дома и курила сигарету. Во время первого просмотра снимков Клэр вдруг вспомнила, что именно Мелли выкинула тогда старый альбом.

– Зачем ей это понадобилось? – поинтересовался Рэнди.

– Мы приводили в порядок дом после смерти бабушки. Мама тогда сказала, что альбом олицетворяет прошлое, поэтому с ним нужно расстаться безо всякой жалости. Она не желала думать ни о чем, кроме будущего, – Клэр вспомнилась маленькая лекция, которую Мелли прочитала тогда своей дочери.

– По-моему, это ненормально, – покачал головой Рэнди.

Клэр промолчала, впервые не встав на защиту матери.

– В тот же день увезли и карусель, – добавила она.

– Правда? Как это было?

– Лошадей убрали в большие ящики, и…

– Которые наверняка накрепко заколотили, – с улыбкой заметил Рэнди. Клэр потребовалась пара секунд, чтобы понять, о чем это он.

– Точно! – она как наяву увидела Титана, исчезающего в темноте ящика. – Думаю, для меня это стало настоящей трагедией. Беда лишь в том, что я совсем не помню, что тогда чувствовала.

Одной рукой Рэнди обнял ее за плечи, а другой перевернул страницу альбома. Этот снимок занимал Клэр больше всего: ее дед сидел у себя в мастерской; во рту он держал незажженную трубку. Этот образ сразу же напомнил ей Рэнди. Трубка, бородка. Ясные глаза лучатся любовью и симпатией. Сам Рэнди не видел тут никакого сходства. Его даже обижало сравнение с человеком, который был на тридцать лет старше его самого.

Фотографии, конечно, были очень интересными, но Клэр испытала легкое разочарование, а вместе с ним и облегчение, когда обнаружилось, что это всего лишь снимки, напоминающие о счастливом детстве. Мало что пробудило в ней эмоции, плохие или хорошие. Единственным исключением стали фотографии Ванессы. Всякий раз при взгляде на белокурую малышку Клэр испытывала нестерпимое желание перевернуть страницу. Ощущение было таким давящим, что ей хотелось встать и чем-нибудь занять себя.

– Возможно, ты переживала из-за нее, – предположил Рэнди. – Ее насильно увезли из семьи. Ты могла мучиться чувством вины из-за того, что сестру обрекли на такую участь, тогда как сама ты не пострадала.

Клэр чувствовала, что дело не в этом, однако найти другого объяснения она тоже не могла.

– Ванесса могла запомнить кое-что из того, о чем ты забыла, – задумчиво произнес Рэнди. – Соответственно, она могла бы помочь тебе восстановить пропущенные фрагменты.

Клэр встала, испытывая нестерпимое желание убрать альбом на стол. Ее пугала мысль о том, что Ванесса – да кто угодно– может вывалить на нее целый ворох воспоминаний. Сама она продвигалась в прошлое неспешным шагом. Да, занятие это было весьма утомительным и болезненным, однако Клэр это подходило как нельзя лучше. Она была из тех, кто предпочитает заходить в холодную воду мелкими шажками, вместо того чтобы окунуться туда с головой. Погружение в прошлое во многом напоминало ей этот процесс.

– Ванесса все равно не ответит на мои письма, – заметила Клэр, – так что и говорить об этом не стоит.

– Как хочешь, – зевнув, Рэнди потянулся и встал. – Я на секундочку, – сказал он, направляясь в сторону уборной.

Клэр несла на кухню кофейный рулет, когда кто-то постучал к ней в квартиру. Поставив тарелку на столик, она открыла дверь и с удивлением обнаружила на пороге собственную дочь.

Справившись с первым волнением, Клэр расплылась в улыбке. Каштановые волосы Сьюзан поблескивали на солнце. Красивая, но очень тоненькая, отметила Клэр.

– Детка, – потянулась она к дочери, – как же я рада видеть тебя!

Сьюзан уклонилась от объятий и шагнула в комнату.

– Я заглянула к тебе, чтобы попрощаться перед отъездом в колледж.

Клэр кивнула, отерев непрошеные слезы.

– Вот и замечательно. Я так боялась, что не увижусь с тобой на этот раз. Проходи, детка, садись, – кивнула она в сторону дивана. – Я как раз приготовила кофейный рулет.

Садиться Сьюзан не стала.

– Я не задержусь здесь надолго, – заметила она, окидывая взглядом комнату и тщательно избегая смотреть матери в глаза. – Поверить не могу, что ты живешь в таких условиях.

– Ну, не настолько это…

В дверях неожиданно появился Рэнди. Он глянул на Клэр с некоторым недоумением, после чего улыбнулся.

– Так это Сьюзан?

– Да, – Клэр вновь ощутила непривычную тяжесть в груди. – Сьюзан, это – Рэнди.

Глаза у Сьюзан стали как два кинжала. Наверняка Рэнди чувствовал, как они рассекают его пополам. Сьюзан быстро повернулась к двери, но Клэр встала у нее на пути.

– Прошу тебя, детка, не уходи так быстро.

– Вы тут побеседуйте пока, – вмешался Рэнди, – а я пойду почитаю.

Он вновь скрылся в ванной, плотно прикрыв за собой дверь.

Клэр умоляюще взглянула на дочь.

– Пожалуйста, Сьюзан, побудь еще немного.

Та поднесла ладонь к дрожащим губам.

– Господи, мама, что ты делаешь?

– Это не так-то просто объяснить.

– Вот и папа говорит то же самое, – в отчаянии вздохнула Сьюзан. – Полагаю, не так-то просто объяснить свое поведение, если действуешь как эгоистичная сучка.

Клэр отшатнулась, как от удара, жалея о том, что Рэнди стал свидетелем этого разговора.

– Прости, – Сьюзан отвела взгляд.

– Прошу тебя, присядь, – сказала Клэр. – Давай поговорим.

Из глаз Сьюзан внезапно хлынули слезы.

– Ты хоть понимаешь, как я тебя сейчас ненавижу? – спросила она.

Клэр, на глазах у которой тоже выступили слезы, коснулась ее руки.

– Что ты такое говоришь, детка. Разумеется, это не так…

– Да, мама, это так, – Сьюзан решительно отстранилась. – Смотрю, ты опять за свое. Папа думает, ты меняешься, но на самом деле ты такая же, как прежде.

– О чем ты?

– Стоило мне сказать, что я кого-нибудь ненавижу, ты тут же начинала убеждать: «Нет-нет, этого не может быть». Я говорила, что учительница несправедлива ко мне, а ты заявляла, что я ошибаюсь. Я говорила, что больна, а ты утверждала, что это не так. Или как тогда с рукой: я сказала, что у меня перелом, и тут же услышала, что это всего лишь растяжение.

При упоминании об этом случае Клэр невольно поморщилась. Она так долго не везла Сьюзан в больницу, что той потом пришлось заново ломать неправильно сросшуюся кость. Нет, Сьюзан права: Клэр отчетливо слышала себя в каждой ее фразе. Хуже того, нечто подобное говорила в свое время и Мелли.

– Сначала мне казалось, что я спятила, – продолжила Сьюзан. – Судя по твоим словам, я не могла чувствовать того, что чувствовала. Но со временем мне стало ясно, что единственная чокнутая в нашей семье – это ты. И я поняла, что мне нужно поскорее сбежать из дома, иначе я рискую закончить так же, как ты. Знаешь, почему я постаралась побыстрее закончить школу? Потому что изо всех сил спешила распрощаться с тобой.

Тут уже Клэр не могла не возразить.

– Что ты, детка, дело совсем не в этом. Просто тебе так хотелось попасть в колледж…

– Мама, да ты меня слушаешь?! – вспыхнула Сьюзан, после чего рассмеялась, признавая свое поражение. – Ладно, ты права. Мне очень хотелось поступить в колледж. На том и закончим. До свидания, мама.

Шагнув к двери, Сьюзан в последний раз обернулась к Клэр. Смотрела она при этом так мрачно, что за этим и в самом деле могло стоять чувство, похожее на ненависть.

– Папа справляется без тебя просто превосходно, если тебе это еще интересно, – бросила Сьюзан. – А я, в свою очередь, постараюсь подыскать ему хорошую пару. Кого-то, кто оценит его по достоинству.

Шагнув за порог, она громко хлопнула дверью и поспешила к своей машине.