Диана Чайковская – По волчьим следам (страница 31)
Кажется, ещё немного – и они станут единым целым. Маржана отвернулась, понимая, что тут ничем не помочь. Разве что попросить Славену. Княжеская ведунья могла сотворить чудо. Могла же? Да, иначе бы её не позвали в терем.
А он – кружевной, здоровенный, с целым табуном резных коньков на крышах – вырос перед ними скалой. Чем ближе, тем громаднее. Маржана никогда не видела, чтобы люди жили
– Не смотрит так, – цокнул Чонгар. – В тереме такое не любят.
О да, не смотри так, не делай того, не ходи туда. Маржана слышала такое от бродячих кощунов, которые останавливались в Горобовке. Они рассказывали небылицы о девицах, что оборачивались зверями и птицами, а потом становились великими княжнами, к собственному же несчастью. Их сажали в клетки из каменьев и расписного дерева, и девицы быстро старели, а затем умирали.
Маржана нащупала в кармане волчий мех и сжала его. Он отозвался теплотой. Зверю понравилась ночная прогулка по Звенецу. Волк довольно облизывался и хотел ещё. В груди медленно нарастало жгучее желание. Да, её не посадить под замок, но, возможно, великий князь захочет оставить при себе волчицу? Звучало дико.
Через полторы лучины они подошли к огромным воротам. Удивительно, как Томаш смог сбежать – Маржана не прыгнула бы так высоко даже с крыши. Да и выточенные колья вверху не внушали доверия. Промахнёшься – распорешь себе брюхо.
Чонгар громко застучал по воротам, требуя отпереть. Кто-то – видимо, стражник – приблизился с той стороны и приоткрыл окошко.
– Ну и рожа у тебя, – скривился витязь. – Здоров будь, Добролюб.
– Твоя не лучше, – отозвался ратник. – Какими тропами, Чонгар?
– Мне к Славене надо, – ответил он. – По делу.
– Ох, и зачастили гости, – буркнул Добролюб. – Жди.
Окошко закрылось. Маржана стучала пальцами по ближайшему бревну и пыталась успокоить себя, напоминая, что они уже виделись со Славеной и что ведунья ей не навредит. Да и вообще – худшее с ней произошло, дальше должно быть полегче.
Долго ждать не пришлось – не прошло и трети лучины, как ворота приоткрылись. Добролюб впустил их внутрь.
– Славена ждёт, – сказал стражник. – Аж удивительно: то репой покати, то одни гости вслед за другими…
Видать, он говорил о Томаше. Маржана усмехнулась: княжич наверняка уже лежал в тёплой постели или разгуливал по терему в яркой рубахе с вышивкой. Мысли о нём мигом улетучились, стоило ей увидеть дом Добролесских изнутри. О, диво, сколько труда, сколько росписи. Золотистые резы переливались у самого порога и уходили во мрак сеней. А лестницы, украшенные червонной росписью, были то широкими, то узкими, скатываясь вниз змейкой.
Чонгар шикнул на неё и зашагал быстрее. Маржана едва поспевала. В одних только сенях можно было обустроить целую харчевню, а дальше и вовсе начались чудеса из резного дерева. А как пахло! С одной стороны – сладкие пироги и мясо, с другой – помеси трав и отваров, с третьей – земляничным чаем и чем-то пряным. Они повернули и поднялись по узким ступеням – туда, откуда несло травами. Маржана догадалась, что в этой части терема жила Славена.
Едва перешагнув последнюю ступеньку, Чонгар нырнул во мрак и постучал в дверь с серебристыми резами. Та открылась.
– Входите, – из-за двери высунулась Славена и поманила их рукой.
У ведуньи было ярко – в каждом углу горели толстые лучины. Чонгар переступил порог и уселся на лавку, Маржана последовала его примеру. Находиться рядом со Славеной было непривычно и пугающе. Та взглянула на них и сунула Чонгару мешочек. Витязь развязал шнурок и ахнул:
– Смарагды!
– Это от великого князя, – объяснила Славена. – Он благодарен вам за то, что привели Томаша в Звенец.
Чонгар спрятал мешочек за пазуху и кивнул. Теперь стало ещё страшнее. Щедрость великого князя наводила страх.
– Что до тебя, девка, – ведунья окинула её хмурым взглядом. – Ты будешь помогать мне и кухаркам. Великий князь распорядился.
Лучина, что стояла у ближайшего угла, полыхнула особенно ярко. Красноречиво так и совсем невесело.
– Да, – согласилась Маржана.
– Вот и славно, – Славена отошла к столу и склонилась над пучком пижмы. – Нам рук не хватает, а ты в самый раз, но заруби на носу, – она подняла голову. В серых глазах отразилось яркое пламя, – своруешь что – сразу обеих лишишься.
– Да я и не думала, – она обиженно поджала губы. Чтобы её принимали за воровку? Нет, Маржана прекрасно знала, что за всякое воровство боги отнимают больше.
– Смотри мне, – недобро усмехнулась Славена. – Ты, Чонгар, можешь идти.
– Как скажешь, – витязь поднялся и развернулся к выходу. – Не больно-то и хотелось у вас оставаться.
А ведь Милова их напоила и накормила с дороги. Славена даже отвара не предложила – впихнула в руки мешок и теперь пытается спровадить.
– Я провожу, – Маржана повернулась к витязю. Да, она не ошиблась: между Чонгаром и Славеной словно пробежало лихо.
– А вот это лишнее, – вмешалась Славена. – Ты теперь служишь у великого князя.
– И что же, даже друга нельзя проводить? – отрезала она. Кажется, запахло чем-то нечистым.
Маржана почувствовала, как напряглась ведунья, и не зря. Та вмиг подскочила к ней и злобно зашипела:
– Великий князь приказал тебе оставаться здесь и никуда не выходить. Ты не должна показываться людям, и никто не должен узнать, что ты носишь внутри зверя.
– Э, погоди, – вступился Чонгар. – Она что теперь, пленник или узник какой?
– Иди своим путём и не встревай, – шикнула Славена. – Девка будет жить здесь.
– И что же, – сглотнула Маржана, – даже в лес нельзя?
– Какой ещё лес?! – взревела ведунья. – Ты на службе у великого князя! Твоё дело – помогать мне с травами и не высовываться!
Вот тебе и гостеприимство, и расписной терем, и Кажимерова доброта.
– Во заладила, – Чонгар сплюнул на пол. – Великий князь да великий князь, тьфу!
Витязь вышел, хлопнув дверью. Маржана мрачно взглянула на Славену и последовала за ним. Ведунья закричала что-то вслед, а после вышла за порог и завыла, зовя гридней. Ох, не миновать беды! Услышав это, Маржана и Чонгар перешли на бег. Лишь бы хватило времени и сил пробиться, а остальное уже неважно.
Награда от Славены пекла грудь, но Чонгар убеждал себя, что так будет лучше. В конце концов, ему придётся много и долго шляться невесть где, перебиваться абы чем, а что дальше – непонятно. Изначально он хотел остаться в гриднице, но, взглянув на Славену, понял: не стоит. Ведунья не потерпит убийцу Баата рядом. Она ведь сопереживала им обоим и надеялась, что выживут и вражда куда-нибудь денется.
А её слова про девку! О, после них Чонгар окончательно протрезвел и понял, что не потерпит подобного произвола. По крайней мере, не с Маржаной. Она, конечно, не блистала умом и красотой, но и сидеть взаперти не заслужила. Чонгар притащил её в княжеский терем, он же и должен был вытащить.
За спиной слышался бег. Стражники бросались к воротам, но они не успевали. Сыграло роль и недоумение: многие узнали Чонагара и не поняли, чего он вдруг сбегает, да ещё с девкой. Не княжной, не боярской дочкой, а самой простой.
Быстрее-быстрее, и раз – в ворота. Едва они оказались в городе, как Маржана сжала в руках комок меха и прежде, чем вдариться о землю, выкрикнула:
– Я найду тебя, если что!
А после её тело скорчилось. Раздался нечеловеческий рёв, который сразу перерос в рык. Стражники были совсем близко, поэтому Чонгар кивнул и побежал в другую сторону. Волчица замелькала сбоку, затем исчезла с виду, растворившись среди крыш. Гридни Кажимера разделились.
Поняв, что надолго его не хватит, Чонгар крепко сжал зубы и выдавил из себя колдовскую силу. Капля за каплей. Золотые нитки выплетались с тяжестью и звенели, говоря, что после станет очень плохо. Но ему не привыкать. Чонгар не сдавался и продолжал, пока не сложилось целое заклятье. Этого хватит, чтобы сбить со следа и затеряться в толпе.
Едва закончив наговаривать чары, он закашлялся и сплюнул капли крови. На сердце стало тяжело и больно, словно сама Морана сжала его в кулаке. Чонгар остановился возле неприметной избы. Стражники пронеслись мимо, кажется, на соседней улице. Ничего, пусть ищут – всё равно не заметят. Он для них теперь простой человек, лицо которого сложно запомнить.
Чонгар мог бы гордиться своей выносливостью, но кашель не утихал. Переборщил с чарами, вложил слишком много сил – и вот. Он осел на землю и невесело усмехнулся. Кажется, расплата за всё сделанное догнала-таки и теперь стояла за левым плечом, ожидая, пока Чонгар отпустит себя и выдохнет.
…Интересно, её глаза закрыты серебристым серпом или нет? Может, светятся по-волчьи и в них отражается колдовское пламя.
А дальше – мгла, убаюкивающая голосом матери.
XIX. Воля вольная
Век за веком две сестры
Ткут из пламени мосты.
У одной – светлым-светло,
У другой – черным-бело.
Надолго их не хватило. Стражники бежали следом за Маржаной, устраивая переполох на улицах. Люди охали, ахали, разбегались в стороны, не понимая, что происходит. Некоторые показывали пальцем на неё и кричали: «Оборотень! Волколак! Перевёртыш!» Находились и те, кто склонял голову, принимая её за княжича. Ратники аж останавливались, чтобы возмутиться.