Диана Чайковская – По волчьим следам (страница 19)
Маржана сидела в телеге и переводила взгляд с Баата на княжича. Последний наверняка придумал бы что-нибудь и позволил им сбежать. Но у неё не хватало ни сил, ни смелости, да и Чонгар… Боги, да откуда в ней столько ненужной жалости? Стоило всмотреться, как появлялся туман, окутывавший витязя, а так – мужик мужиком, даром что глаза иногда мутные, словно вода в болоте.
Пришлось задуматься. Что ей так сильно не давало покоя? Много ли витязей Маржана видела? Может, они все такие, с больной головой, с искалеченной душой и тяжёлым взглядом. Хотя Баат вон весёлый и улыбчивый.
Телега скрипнула и задрожала. Томаш чуть не перевалился за край. Баат схватил его за руку, но сам отскочил в сторону – и вовремя: волколака стошнило. Маржана поморщилась и тяжело вздохнула.
– Он вообще доживёт до Звенеца? – она придвинулась поближе к Чонгару.
– Доживёт, красавица, – бодро отозвался Баат. – Не переживай!
Ага, как же. Легко сказать. Витязь-лис отряхивал Томаша и что-то нашёптывал ему на ухо. Очередные чары, видимо. Маржана усмехнулась: а ведь эти двое похожи – княжич тоже хитрил и юлил. Одно жертвоприношение чего стоило! Затуманил ей голову – и к волкам в лапы. Окажись на его месте Баат, ничего бы не изменилось.
Чонгар был другой. Он не был похож ни на деревенских мужиков, ни на хитрых чародеев. От него веяло опасностью, как от любого охотника, но теперь Чонгар казался безопаснее и честнее остальных.
– Эй! – Маржана подняла голову.
– Чего тебе? – не отвлекаясь от коней спросил витязь.
– Послушай, Чон… Чонгар, – она всё же смогла выговорить имя правильно, – если вдруг тебе… тебе нужно меня убить, скажи об этом прямо, ладно? Я не сбегу.
– О Велес! – Баат с хохотом повалился на спину. – Чонгар, ты чего там девке наплёл?
– Ничего, – огрызнулся он. – А ты не морочь себе голову и не мешайся.
Маржана развернулась, сев к нему боком. Ну и ладно. Зато не убьют, судя по всему. Может, ей повезёт больше, чем Томашу, кто знает?
– Да ты не бойся, – махнул рукой Баат. – Ты вообще знаешь, что наш волчонок, – он зыркнул на уснувшего перевёртыша, – сбежал от своих братьев. Молодецкая кровушка в нём вскипела. А княжичу – сама понимаешь – не под стать шастать по деревням. Вот и приходится силком тащить домой. И тебя заодно великому князю покажем. Может, будешь при нём волколачкой, во!
Рыжебородый широко улыбнулся. Приободрить не получилось – Маржана заметила, как бегали его глаза, и сжалась. Великий князь, его терем, столица – всё это казалось ей настолько далёким, что никак не верилось.
Близилась ночь. По большаку гулял ветер. Становилось сыро и зябко. Баат лежал с краю телеги и посматривал то на пленников, то вдаль, как будто там было что-то, кроме голой земли, сонной и отдохнувшей после зимней спячки. Маржана прислушалась: да нет, и впрямь ничего.
До леса было далеко. Чонгар не зря выбирал дорогу, что пролегала как можно ближе к деревням. Она поняла это, когда телега свернула, а Баат поморщился и буркнул что-то про обходной путь. Охотники боялись, хоть и всеми силами пытались скрыть это.
Неподалёку от Хортеца стоял кумир Велеса, которому полагалось преподнести жертву как хозяину всех дорог. Чонгару пришлось остановить телегу. Баат спрыгнул на землю и оставил под кумиром свёрток. Теперь оставалось надеяться, что их не тронут. Впрочем, Баату бояться нечего – другое дело Чонгар.
Кони бежали резво. Запряжённый Градька не подводил и словно пытался показать, что он быстрее своего собрата. Это было к счастью, ведь им надо было как можно скорее добраться до столицы. Точнее – до привала у Звенеца, где Чонгар собирался отвести глаза Баату и лишить Томаша руки.
«Смотри: другого случая не представится», – нашёптывал внутренний голос. Противный такой, вкрадчивый, желавший побольше чужой крови.
Но Чонгар уже принял решение. Он не хотел, чтобы княжич стал частью небесной стаи и носился вместе с братьями по бескрайним полям, где хватало всякого скота. Разве ж это мука? Томашу не стать ни заложным покойником, ни упырём – его жизнь на той стороне давно уже предрешена. Можно даже позавидовать: не всякий добрый человек знал, что его ждало у Калинового моста.
– Холодно, – жаловалась девка, прижимаясь ко дну телеги.
– Потерпи, краса-девица, до привала, – успокаивал её Баат. – Или, если хочешь, могу согреть сам, а?
Чонгару не надо было оборачиваться, чтобы видеть румянец на щеках волколачки. Тут они всё были одинаковы: что простая девка, что оборотниха. Хотя какая она теперь оборотниха, если шкурка у Баата? Без мехового комка не перекинется. Чонгар надеялся, что внутренний зверь не сожрёт её раньше, чем они доберутся до Звенеца. Великий князь Кажимер наверняка захочет посмотреть на волколачку после того, как отгорюет, получив брата-калеку.
На большаке было пусто. Народ боялся проснувшейся нечисти, да и ырки вдоль полей любили прогуливаться. Но кто нападёт на двух витязей-чародеев? Морок Баата висел в воздухе и не давал приблизиться ни одному чужаку. Иногда кое-где мелькали костры. Торговцы с обозами часто делали привалы неподалёку, чтобы с утра тронуться в путь. От них несло теплом и похлёбкой. Чонгар аж облизнулся. Хорошо бы и им перекусить.
Спустя две лучины после того, как вдалеке пропели первые петухи[30] Баат поднял голову и сказал:
– Пришло время смениться.
Уставший от мрачной дороги Чонгар охотно согласился. Они ненадолго остановили коней. Баат резво запрыгнул вперёд. Телега затряслась с новой силой.
Маржана дремала, рядом с ней спал Томаш. Чонгар на всякий случай прислушался: да, оба дышали ровно и не думали ни обманывать его, ни ворожить. Дремота подкрадывалась и к Чонгару, но прежде чем провалиться в её объятия, он зашептал наговор:
Это было не полноценное заклинание – так, ловушка на случай, если вдруг пленники заходят обвести их с Баатом вокруг лап и сбежать. Чары стали последней каплей – Чонгара сморило. Он прижался ко дну телеги и уснул рядом с Маржаной. Хорошо, что Баат не стал возражать. Уж кто-кто, а лис прекрасно понимал, что сонный витязь – всё равно что слепой.
– Апчхи! – девкин чих вырвал Чонгара из кошмарного сна. Он жадно вдохнул утренний воздух, не веря, что вокруг поле, а не мерзкие воды, что подчинялись ящерам. Какое счастье!
– Не хворай, красавица, – отозвался Баат.
Маржана жалась к Томашу. Тот тихо сопел. Чонгару аж стало завидно – волчонка не беспокоило ничего. Даже с одной рукой волколак будет жить в тереме, где тепло и всегда есть слуги. Агнешу, если бы он выжил, пришлось бы тяжелее.