Диана Билык – Студёная любовь. Во тьме (страница 16)
Ректор медленно закатал рукава белоснежной рубашки и провел крупной ладонью по аккуратно подстриженной красивой формы бороде, поправил волнистые светло-русые волосы слаженным движением руки. Он всегда выглядел как-то слишком. Слишком грозно. Слишком мрачно. Слишком… красиво?
Многие девчонки с ума сходили по молодому и очень строгому учителю, но он оставался ко всем холодным, будто глыба. Я всегда думала, что мужчина давно занят, хотя звание ис-тэ и говорило, что не женат. А перед злополучным балом соседка по общежитию, ученица третьего курса, имени не припомню, приходила к нам с Глорией попросить чернила. Вот она тогда и посплетничала, что холодный Истар, оказывается, дал обет безбрачия. Ходили слухи, что боевик много лет влюблен в девушку, которая принадлежит другому.
Мрак, что ж так страшно? Меня всю трясло, словно я и есть эта таинственная девушка. Глупость какая!
В глазах защипало, горло перекрыло. А ведь…
Взгляд Истара по-настоящему пугал.
Да быть не может!
Только этого мне не хватало.
Значит, все серьезней, чем думаю. Я чувствовала глубокую и личную тайну ис-тэ всем своим дрожащим существом, но признавать не хотела. Нет-нет-нет… Достаточно внимания одного властного мужчины, который мне небезразличен, другие проблемы не нужны. Я ведь и повода не давала мастеру Аддоу. Как он мог вообще на меня, холодную и бездушную, засмотреться?
Раньше не понимала этот взгляд ис-тэ, а сейчас от блеска серых глаз стало не по себе. Прищур боевика сузился, расстреливая меня на месте, а крупные губы продолжали говорить:
– Любава, я знаю тебя много лет, видел, как ты взрослела и из птенца, выпавшего из гнезда, выросла до несокрушимого мага. Хочу, чтобы ты знала, что я всегда на твоей стороне.
Видимо, ис-тэ Патроун лично просил Истара за мной присмотреть. Неужели опекун не понимал, кому это предлагает? Неужели ничего не увидел в этих безумных стальных глазах? Эта желанная обязанность лично опекать меня отчетливо читалась в мимике молодого ректора, но вслух он ничего не сказал, конечно.
Да только мне это совсем не по душе. Внимание такого мага в моем положении и статусе – это бесстрашное хождение по берегу Мортема, где мертвые жестокие воды могут легко слизать тебя с черного песка.
Взгляд боевика продолжал буравить мое лицо, невесомо касаться губ и поглаживать волосы, а голос его не менялся, оставался чеканным, звенящим, будто металл:
– Ты ведь знаешь, почему здесь… – он выпрямился, заложил руки за спину, отчего мощная грудь подалась вперед. – Да?
– Да, ис-тэ, – смогла я выдавить через силу и немного отклониться. Расстояние не спасало, пристальное внимание ректора было слишком ощутимым… дурманящим.
– Значит, мне не придется бегать за тобой, заставлять отрабатывать уроки, чтобы закрыть год, который ты пропустила?
– Полгода, – вырвалось.
Ректор недовольно поджал губы, прошелся вдоль кабинета и остановился у стола.
Поднял подготовленный заранее документ.
– Полгода. Большего я и не требую. У тебя будет индивидуальная программа, с учетом твоих… физических изменений. – На этой фразе голос Истара осип, но он быстро поправился и продолжил: – В течении месяца-двух мы с мастерами протестируем твою эссаху, продумаем, что нужно добавить в обучение, а что лучше отсечь, чтобы никому не навредить.
– Простите, ис-тэ, – онемевшие от страха губы совсем не хотели говорить, но я должна была попытаться. – Я смогу покидать академию хотя бы на выходные? Хотя бы на несколько часов.
– Конечно же, нет, – гневно отрезал боевик, хотя именно он может это правило нарушить. Я была подопечной Патроуна и знаю наверняка. – Это запрещено.
– Но…
– Любава, разговор закрыт и эту тему мы поднимать больше не будем. Я слышал, что у тебя сложные отношения с королевской семьей. Мне все равно, что там у вас происходило, но на полгода тебе придется забыть О`тэнли. – Фамилия Синарьена словно встала ему поперек горла, мужчина даже откашлялся в кулак, прежде чем продолжить говорить: – Ты дала обет на обучение в академии Агоса, и я заставлю его исполнить. После учебы, если распределение позволит, сможешь вернуться к… – он почему-то сильно раскраснелся, пока быстро говорил, в глазах полыхнул синий огонь, – своим прямым обязанностям, – поджал губы, – во дворце.
– Обязанностям? – переспросила я, поперхнувшись. Горло стянуло болью от такого определения наших с Синаром отношений. Значит, все думают, что я – очередная куртизанка принца. Хотя… а в чем они не правы? – Вы не понимаете. Я должна.
Ректор поморщился, но, словно пытаясь скрыть свои эмоции, отвернулся к окну и практически прошипел:
– И все-таки я договорю.
Я прикусила губу, отчаяние сковало тело. Я не понимала, что могу сделать, чтобы не нарушить правила академии. Если Синарьен не будет здесь учиться, нам не позволят встречаться полгода. Разве он выдержит такой срок?
– Прошу вас… – я ступила ближе, нога зацепилась за одеяло, и край сполз с оголенного плеча.
Ис-тэ, повернувшись, заметил это, в сталистых глазах что-то заискрило яростное и буйное.
Я с опаской отстранилась, замоталась крепче. Не нравится мне его взгляд. Ужасно липкий. Голодный.
– Если будешь прилежно учиться и… не нарушать правила, после выпуска отработаешь практику и сможешь делать, что хочешь.
– Практику? – опешила я.
– Да, три года. Все это время ты – собственность академии. Если тебя не выкупили на балу, конечно, а этого не случилось, Любава. С праздника ты сбежала. Принц Синарьен права на тебя официально так и не заявил. И, если бы не суд…
Я прочитала между строк: «Если бы не покровительство Патроуна…»
– Мне нужен хотя бы один выходной в неделю. Вы же можете повлиять… умоляю. Я сделаю, что угодно. Это вопрос жизни и…
– Я уже ответил, – отрезав, Истар странно скривился, сглотнул, но тут же сделался холодным и неприступным. Отрицательно покачал головой. – Любава, ты не в том положении, чтобы торговаться. Не забывай, что, попав в академию, ты подчиняешься высшим мастерам и стенам, освященным Нэйшей. Здесь даже король не имеет власти, особенно сейчас, когда маги дороже рианца.
Что же делать? Как спасти принца? Да и себя тоже. Мы теперь в настоящей ловушке свода правил.
– Позвольте хотя бы одно последнее свидание, – прошептала я, не поднимая головы, а после вскинула подбородок и с мольбой добавила: – Позвольте хотя бы попрощаться.
Заранее зная, что боевик ответит.
Он промолчал, но все было и так понятно.
Истар шагнул ко мне, но тут же отступил, словно боялся обжечься. В его глазах полыхало что-то очень глубинно-болезненное, даже плечи скрутило от невидимой боли, будто она переметнулась на меня.
– Вы же знаете, что смерть наследника навредит и мне.
– Знаю. Но пока не вижу критической опасности твоей жизни. А в будущем посмотрим, что можно сделать.
– У вас, что, нет сердца? – слова вырвались сами по себе.
Увидев, как вспыхнула ярость в глазах ректора, я прикусила язык и снова уронила голову.
– Пусть будет, что нет, – глухо ответил Аддоу и пошел к выходу. Открыл дверь и, отвернувшись от меня, сухо произнес: – Из-за твоего нестабильного состояния и высокого уровня магии мы тебе приготовили комнату отдельно, на учительском этаже.
– Зачем? – вскипела я. – Не хочу.
Истар резко повернулся. Лучше бы я промолчала – таким он был мрачным и злым.
– Так
Глава 11
Покои оказались не хуже, чем в королевском дворце. Даже в чем-то больше и светлее.
И я все такая же пленница, только немного в другом статусе. Хотя суть не меняется.
Как Дэкус ин-тэй все это допустил, до сих пор не пойму. Король ведь точно знает, что Синару без меня не выжить, а мне без него. Почему они заранее не обсудили этот вопрос с новым ректором?
Я зашла в гостиную, прикрыла за собой дверь.
Долго не могла прийти в себя, так и стояла в огромном помещении с потушенным камином и большим диваном, кутаясь в одеяло и глядя в окно на реку, что убегала в сосновый лес. Тот начинался в конце академской площади. В период никса здесь все преображается, а ближе к Новогодью и вовсе превращается в сказку с огромными колоннами и застывшими подо льдом деревьями.
Я оглянулась, окинула взглядом большую гостиную. И зачем мне одной такие хоромы?
Отсюда, с первого этажа, одна дверь вела в небольшую кухню-столовую, где можно приготовить чай или легкий завтрак. Обед и ужин организовывали в столовой академии, и я пока не понимаю, как буду появляться там. Ученики ведь не перестанут глазеть и обсуждать меня за спиной, особенно после вот такого выделенного отношения ректора, я до сих пор чувствую на себе колкие и осуждающие взгляды студентов.
Лучше об этом не думать сейчас.
С другой стороны гостиной оказался небольшой, в три ступеньки, спуск в кабинет. Я знаю, что там, не глядя, потому что у Патроуна точно такие покои. Были.
Я отмерла, когда босые ноги задубели. Уж и забылось, как в академии может быть холодно и зябко в этом сезоне. Прошлепав вверх по лестнице, нашла две просторные спальни и отдельную уборную. Прокралась в первую комнату, боясь, что меня сейчас снова куда-нибудь позовут, чтобы унизить, или отправят в темницу за какое-нибудь очередное злодеяние. Я уже не понимала, чего ждать от этого злого мира, даже Ялмез со своей враждебностью и монстрами не был так жесток.