Диана Билык – Незаконная желанная (страница 4)
Тяжело отстранившись и слегка подрагивая, Эдгар изучал ее долгим пронзительным взглядом. В золотистых глазах сверкало отражение полной луны. На крыльях носа и щеках мужчины выделились крупные пятна веснушек, и это делало его обворожительным – дух захватывало.
Удивительно, почему стоматолога до сих пор никто к себе не привязал? Почему его никто так и не соблазнил? Не женил на себе… не нарожал детишек полный дом? Его же красоту не скрыть под маской врача и широкие плечи на спрятать больничным халатом. Он словно заморский принц или шейх, которому хотелось отдаться в рабыни.
Пока Эдгар смотрел куда-то в пространство, будто сквозь Лану, она потянулась и поцеловала его в губы. Осторожно скользнув языком по контуру, не давила, а лишь позволила ему ответить. Горячее дыхание со свистом толкнулось в лицо, глаза напротив загорелись, ноздри затрепетали, и Эд с резким выдохом, придерживая спину, перевернул девушку на диван и навис крупной тенью.
Мир трепетал в очертаниях крупной фигуры, кружился в золотистом сиянии, что притаилось в глубине глаз мужчины.
Стащив его рубашку через голову, Лана замурчала от удовольствия и медленно провела ладошками по широкой напряженной груди. Кисейно-нежно, словно хотела перебрать, как бисер, каждую трепещущую клеточку, прочувствовать ленты натянутых мышц, словно желала слиться с мощью мужчины, чтобы он поглотил ее волю, накрыл собой, спрятал от жестокого внешнего мира.
Прикасаться к коже Эдгара – настоящее блаженство. Бархат под пальцами наэлектризовывался и распалял внутри дивное чувство наполненности и бешеной тоски, желания получить нечто большее. Царапнув ноготками по ребрам, впилась сильнее в упругие мышцы пресса, испытывая радость. Эд тихо застонал над ухом, а Лана перевела ладони чуть выше и ближе к центру, прислушалась, как бьется под ребрами мощное сердце. Каждый стук, как колокол. Каждый порывистый вдох и сиплый выдох, как разрешение идти дальше.
Эдгар отвечал на ласки отчаянно, шаря ладонями по девичьим плечам, стягивая с плеч платье, грубо, настойчиво массируя ключицы, перебираясь руками к груди. Он тоже слушал, поняла Лана. Как тарабанит ее сердце, срываясь с цепи, теряя ритм, спотыкаясь, когда мужские пальцы осмеливались погладить, сжать сильнее спрятанные под тонкой тканью платья полушария.
Она не дышала. Эд не выдыхал.
Лана едва не теряя нить реальности, перебежала пальцами на его спину, чувствуя, как отзывчив он на любое прикосновение, как мелко дрожит и пунктирно дышит. Царапнула вдоль позвоночника, ноготками вниз, шалея от мощи и выраженных бугров мышц. Скользнула указательным пальчиком в ложбинку на пояснице и замерла под плотно затянутым поясом.
Его запах, многогранное амбре с нотками цитруса, свежестью чайного дерева и терпкостью белоснежного мускуса, выкручивал и ломал барьеры. Лана заметила, как безумно горят жёлтые глаза, как мужчина облизывает пересохшие от рваного дыхания губы. Это было приятно: осознавать, что она нужна ему также сильно, как он ей. Никаких сомнений – он тот самый.
Мужчина наклонился, тёмные волосы упали на высокий лоб, а глаза полыхнули, напоминая маленькие солнца. Эдгар будто намеренно водил Лану по краю безумия и не позволял шагнуть за грань. Это мучило, злило, но и настраивало на одну с ним тональность. Она потянулась сама, обвила крепкую шею руками и прижала к себе, настаивая на поцелуе. Оставаясь в миллиметре от его губ.
Вот я. Вся твоя.
Луна щедро поливала его смуглую кожу золотом, и на ней распустился красочный узор в виде чешуи.
Невероятно!
Вот что значит вожделение вперемешку с хмелем, и не такое покажется.
Прикрыв веки, Лана выпустила тихий стон, и тёплое дыхание пробралось по шее к подбородку, перебежало к виску, а затем вернулось к губам.
Целуй же!
Эд лишь обжег подбородок горячим прикосновением кожи к коже, переместил губы куда-то вверх, чтобы тут же спрятаться в ее волосах и задышать тяжело и часто. Длинные пальцы чувствительно помяли локоны, а нежные поцелуи замерли, чтобы потеряться, разбежаться мурашками по телу. Остыть.
Все ещё держится на расстоянии, будто не может перейти черту.
Желанный недосягаемый десерт. Лана готова вступить в настоящую битву за ласки, ухаживания и… порывистый низкий хрип над ухом. И именно ему, Эдгару, хотела подарить то, что хранила столько лет. Невинность. Да и она всегда знала, что появится особенный мужчина, которому Лана отдаст все.
Сердце и душу в том числе.
Впившись пальцами в каштановые волосы, она неосознанно прикоснулась к жарким губам Эда. Плотно. Отчаянно. Так долго ждала этот миг, что больше не было сил сдерживаться. Сама сделала шаг, сама настояла и вырвала его ответ. Тихий поверженный вздох обжег кожу, и теплый язык, приоткрыв губы, скользнул в рот: нежно, осторожно, робко.
Хотелось закричать, что ей нужно больше, ярче, неистовей, но Лана боялась спугнуть его своей ненасытностью и диким голодом. Подумает ещё, что извращенка.
Эдгар распалялся быстро. Через два-три глотка уже задыхался от страсти. Пил, неистово пил поцелуи, проникая до самых глубин наслаждения, придерживая ее затылок, заставляя Лану запрокидывать голову, путал пальцы в волосах. Ласкал языком, как сумасшедший, обдавая лицо горячим дыханием и стонами. Он дергал невидимые струнки, что отзывались приятной болью в пояснице и заставляли девушку раскрыться и закинуть на него ноги. Притянуть к себе.
Широкий. Огромный. Твердый.
Одежду снимать было некогда. Звякнула молния, пряжка ремня стукнулась о пуговицу.
Глава 7
Настойчивые руки скатали ткань платья до талии и приоткрыли бедра. Нежные пальцы подцепили край трусиков и одним слаженным движением порвали кружево. Эдгар дышал тяжело, через нос, губы раскрывались в невысказанных фразах, но он молчал, будто боялся, что любое слово – разрушит тонкую иллюзию их безумия.
Двигаясь выверено, будто голодный тигр, он приподнялся и снова опустился к губам. Покусывал, мял их, отодвигался, чтобы судорожно вдохнуть, окинуть Лану хищным взглядом и снова напасть. Немного грубо, но так сладко, что она ни о чем другом в тот миг не могла думать.
Только отдавалась ему полностью.
Каждый мускул напрягся от предвкушения, в кончиках пальцев бесновался горячий пульс, в паху будто распустился огненный цветок, что лозами обвил поясницу, запустил корешки в тесную глубину и потягивал-потягивал до болезненно-сладкой истомы.
Лана знала, что Эд не отступит. Чувствовала это по точным движениям его ладоней, что сминали грудь и осторожно сдавливали шею, приподнимая подбородок и раскрывая губы сильней. Глубокие поцелуи прерывались на короткие вздохи, между которыми они сталкивались дрожащими телами, но Эдгар не спешил, сам не раздевался, а лишь нападал и кромсал ее терпение, отчего хотелось его больно укусить. Казалось, он сдерживается из последних сил, как натянутая тетива лука. Ещё миг – и вылетит стрела.
Приятное наслаждение, охватив низ живота, вынудило Лану дернуть мужчину на себя. Пальцы неожиданно сильно обожгло, будто она окунула их в кипяток или тлеющие угли.
Зашипела.
Непроизвольно убрала руки и распахнула глаза. Мужчина горел. Полыхал. Отчего Лана задохнулась криком.
Эдгар отпрыгнул от кушетки, как ужаленный, пламя сникло, как будто и не было ничего, а мужчина, быстро застегнув брюки и запахнув рубашку, влип спиной в стену.
Он молчал и не шевелился, а Лана ошарашенно смотрела на его силуэт и не понимала, что происходит. Что это за иллюзии с огнем на коже? Это пугало!
– Я… п-пров-веду т-тебя, – тихо и сбивчиво сказал Эд, поразив в самое сердце.
Лана сдвинула ноги, поправила смятую юбку, приподнялась. Белье не стала искать, его уже не спасти.
Глаза Эда все еще светились в темноте, но она ничего не спрашивала, потому что его отказ поразил больше. Ее словно ударили по затылку, хотелось только сбежать и разрыдаться в одиночестве.
Стало противно от самой себя. Эд так отпрыгнул, словно она смертельно заразная. Снова поражение? Почему именно с ним ничего не складывается? Уговаривать и умолять больше не станет, придётся капитулировать. Это ниже ее достоинства – бегать за мужчиной, который без явных причин в последний миг отступает.
Сказал бы уже в лицо, что не так, но нет же… Искушает, манит, чтобы в конце выбросить, как мусор. Зачем тогда вообще позвал?
– Мне больше не приходить? – сухо спросила Лана, расправляя длинные белые рукава платья и пристально глядя Эду в глаза. Пальцы дрожали, голос срывался в хрип.
Такого унижения она не испытывала со времен школы, когда ее окропил чернилами потекшей ручки взбесившийся одноклассник, мол, она ему списать контрольную не дала. Единственную праздничную блузу, что досталась Лане от мамы, пришлось выбросить, отстирать не получилось. Как же она тогда плакала… И сейчас словно окунулась в тот день, в тот миг. Будто ее толкнули на пол и потоптались.
– Через месяц придешь на прием, – отчеканил Эд, отворачиваясь от Ланы, словно от мерзкой букашки, – раньше нет необходимости. У тебя с зубами всё в порядке. Скол мы подправили, чувствительность понизили.
Подхватив туфли у края ковра, она зло выжала:
– Пожалуй, с меня хватит. – И рванула к выходу. С трудом надела туфельки, дрожащими руками открыла замок и толкнула дверь от себя. Сырой воздух подъезда ворвался в грудь и царапнул по горячим щекам и искусанным губам.