Диана Андерсон – Снегурочка для Дровосека (страница 3)

Он жмурится, недовольно вздыхает, бубнит различные ругательства себе под нос. Возвращает свой взгляд на меня, испепеляя глазами насквозь. Тяжело дышу, припечатывая тело к капоту. Грудь то поднимается, то опускается. Секунда и мощные руки, увитые венами, хватают меня. Я оказываюсь перекинутой через плечо мужчины, как добыча.

– Рома!!! – кричу, ударяя его кулаками по пояснице. – Пусти меня немедленно!

Он был против нашего разрыва. Тогда, восемь лет назад, он умолял меня не бросать его. Обещал заработать много денег, чтобы стать достойным моей семьи.

Стать достойным меня.

Боже, меня никогда не волновали его деньги, статус. Но тогда, двадцатилетней Светлане Беловой не хватило смелости пойти против своей семьи и сказать парню «да».

А сейчас, я – чужая невеста. Я не могу подвести родителей, обидеть немного инфантильного, но все же, добродушного Кирилла.

Много воды утекло с тех пор, и я совсем изменилась. Как и Рома. И правильно говорят: «нельзя входить в одну реку дважды».

– Не брыкайся, снежочек, – ухмыляется он, ударяя ногой по деревянной, входной двери.

«Снежочек», – это его старое, давно забытой мной, прозвище. Потому что я, как он говорил, была Снежной королевой, которая таяла от одного его прикосновения.

Мои щеки полыхают огнем из-за неоднозначной позы на нем. Роман захлопывает дверь и бросает мое тело на диван. Дает мне секунду на отдых, пока запирает дом на ключ изнутри.

– Мы, все-таки, с тобой, поговорим, – твердит он, располагаясь на стуле напротив.

Глава 4

Лана

– Нам не о чем с тобой говорить, – огрызаюсь, привставая на диване.

Мне жарко из-за пуховика-одеяла, хочется немедленно его снять, но на это безумие при Вольном не решаюсь. Осматриваюсь в доме: прямо за Ромой, горит камин. Звук тлеющих дров в приглушенной гостиной приятно ласкает слух. Хижина из дерева напоминает уютные домики из романтических комедий. А вот и сам герой-любовник собственной персоной. Прямо напротив. Хочется закатить глаза из-за неловкого сравнения.

– Тебе жарко? – злюсь из-за его внешнего вида.

Можно же накинуть на себя хотя бы футболку! Зачем искушать меня сильнее? Но здесь и правда жарко. Роман нагло подходит ко мне, нависает тучей и тянет за молнию моей куртки. Избавляет меня от верхней одежды и усаживает на диван.

– Не смей! – шиплю возмущенно, брыкаясь как зверек в клетке и сворачиваясь в клубок.

Иисусе, хорошо, что на мне белый свитер, а не какая-нибудь откровенная блузочка из прошлого, которую он в два счета разрывал своей лапищей. Но Рома настроен поговорить. Не тащить в постель сразу же после скандала, как делал это раньше.

– Ром, – шепчу, сгорая от стыда. – Я выхожу замуж. Ты же…

– Я в курсе, – перебивает он. – Ты уже раз десять мне об этом сказала.

Он смотрит на меня пристально, что становится даже не по себе. Каштановые волосы, которые отдают золотистым из-за интимного света в гостиной, немного взлохмачены. Полные губы распухли из-за моих зубов, когда я пыталась оторвать его от себя. На плече татуировка в форме буквы «Л»: он набил ее себе через полгода после нашего знакомства. Просто на спор, когда я сказала, что он не пойдет на такое. Правда, теперь на ней дополнительные узоры, перекрывающие изначальную задумку. Мои щеки вспыхивают, стоит воспоминаниям юности взять лидирующую позицию в чертогах мозга.

Дурацкие воспоминания. В глухом лесу, совсем одна, с любимым… О чем я только думаю?! Он никакой не любимый! Страсть и безумие давно в прошлом. Рома жил одним днем, не думая о будущем, а мне нужна стабильность. Мы – чужие друг другу. И вести себе легкомысленно и предавать жениха, потому что бывший нарисовался на горизонте – нельзя.

Нельзя.

Хватаюсь за мобильный, когда с глаз спадает пелена прошлого, и Роман одним движением выхватывает его у меня из рук.

– Женишок звонит? – хмыкает он, и не глядя на дисплей, нажимает на кнопку отбоя.

Бросает телефон на импровизированный столик из дерева. Наверное, он его сам и смастерил. Ведь у Ромы, сколько я себя помню, всегда были «золотые» руки.

– Ты – придурок! – кричу, поддаваясь вперед, к столику, но Рома сажает меня на место. – Это может быть что-то важное!

– Подождет, – цедит он, наблюдая за мной. – Значит, замуж собралась, – потирая подбородок, язвит он.

– Да, – рявкаю, прячась в уголке мягкого дивана от стали его глаз.

Боже мой, невольно цепляю взглядом настенные часы. Почти полночь. Сколько времени я здесь проторчала с этим психом?

– А у меня ты разрешение спросила? – нагло выдает он.

Моя челюсть норовит упасть на пол от бесцеремонности мужчины. Чего? С каких пор я стала его собственностью? Меня всегда бесила эта его непосредственность и наглость по отношению ко мне. Тем более спустя годы.

– Ты охренел?! – выплевываю ругательство, упираясь руками в мягкие подушки. – Кто ты такой, чтобы я отчитывалась перед тобой?!

Он молчит. Не отрывает взгляда, потому что сказать ему нечего.

Что будет, если я вдруг встану и убегу отсюда? Стоит подумать об этом, как ноги опрометью несут меня к выходу, я с остервенением тяну за щеколду и выбегаю из дома. Роман даже не шевелится, позволяя мне выйти из дома.

Потому что бежать бесполезно. Я несусь по заснеженной земле, теряюсь по колено в сугробах в глухом лесу. Вокруг ни души. Лишь луна на небе, хруст снега под ногами и мой разбитый автомобиль. Вижу фигуру бывшего парня на горизонте, пытаюсь сбежать и падаю в снег.

– Хватит уже! – Роман поднимает мое тело с земли, подхватывает на руки.

Я кричу, ругаюсь отвязным матом, «искупанная» в снегу по уши. Мокрая, зареванная, да еще и грязная.

Он вносит меня в дом, захлопывает дверь ногой. Ведет куда-то вглубь хижины. Понимаю, что в спальню, в которой выключен свет. Укладывает на кровать и включает прикроватный ночник.

– Пошел вон! – кричу прямо перед его лицом.

– Блять! – вздыхает от гневно, впечатывая мои запястья в постель своей хваткой. Иначе меня не успокоить. – Лана! Ты же заболеешь. У тебя машина сломана, одежда насквозь промокла.

– Не твое дело! – шиплю злобно, пытаясь вырвать свои руки из его хватки.

И спустя секунду он делает то, чего я отчаянно желала избежать. Нависает надо мной и страстно целует. Медведь. Зверь. Хищник из леса. Затыкает своими полными, горячими губами мне рот. Как и раньше, когда я вела себя неадекватно. Один поцелуй – и я снова оказывалась в его объятиях. Под ним или же, на нем. По-разному. Как ему хотелось.

Нет, нет, только не это. Стону в его рот от злости, но какие-то забытые механизмы в организме уже дают о себе знать, включаясь по щелчку. Тело начинает таять под жаром его обжигающей груди. Рома уже отпускает мои руки, а мне совсем не хочется от него бежать.

Я всхлипываю, цепляясь пальцами за его плечи, но потом… уступаю. Опускаю слабые руки на простыни. Принимаю поражение. Рома удовлетворённо вздыхает, его стон отдается легким колебанием в моем рту. Властные ладони стремятся плавно под свитер, задевают кружево нижнего белья.

– Нет… – пищу безнадёжно.

– Еще как да, – парирует он, возвращаясь к моим губам.

Глава 5

Лана

Мамочки, он целует. И его огромные руки скользят по моей чувствительной груди, задевают бретельки белья, умело ныряют за спину и отцепляют застёжку лифчика. Все как в тумане: Роман тянется за край моего пушистого свитера, поднимает его рывком вверх и стаскивает с моего тела. То же самое происходит и бюстгальтером, который летит следом за моим свитером на пол. Инстинктивно прикрываю грудь ладонями от чернеющих, наглых глаз.

– Рома, – шепчу ему прямо в губы. С диким отчаянием. – Давай, прекратим.

– Нет, – отрезает он строго.

Тянет мои губы за собой. Кусает их, облизывает и снова целует. Водит своим горячим, шершавым языком по створкам и врывается в мой рот, углубляя поцелуй. Так было только с ним. Похвастаться опытом я не могу, в моей жизни было мало мужчин. Тем не менее, никто не умел целоваться так, как этот мерзавец Вольный.

Будто испивал всю мою душу. Выворачивал внутренности наизнанку. Одного поцелуя бывало достаточно, чтобы потерять сознание.

Не прекращая громко постанывать, я сдаюсь. Это бесполезно. Я его хочу. Убираю руки со своей груди и опускаю их на рельефную, обнаженную, мускулистую спину мужчины. Прижимаю Романа к себе. Мое тело покрывается мурашками, острые соски ощущают прикосновение к его крепкой, волосатой груди.

Это сильнее меня. Влечение к нему неумолимо выбивается сквозь пространство этой хижины, меня тянет к нему магнитом. Судьба посмеялась надо мной, вновь столкнув меня с опасным прошлым.

Он поднимается на локтях, заглядывает в мои глаза, часто дыша. На лбу выступает испарина, мужчина сглатывает, бросая жадный взгляд на мою грудь.

А мне не хочется прикрываться. Нравоучения в голове становятся все тише и тише, а затем и вовсе умолкают. Завтра я об этом обязательно пожалею. Но не сейчас.

С громким вздохом, Роман набрасывается на мою шею, трется об нее своей густой, длинной бородой и вдыхает мой запах.

– Я соскучился, – шепчет он отчаянно. – Очень.

Теплой ладонью обхватывает грудь, перекатывает соски между пальцами и стремится ниже. К джинсам. Мое тело бьет разрядами тока от желанных прикосновений. Это похоже на сон. Пусть сном и остается.

Он избавляет нас обоих от джинсов. С минуты я испытываю кусачее волнение вперемешку со стыдом, но быстро от него избавляюсь. Как и от кружевных трусиков, правда не сама, а с помощью Ромы.