Диана Андерсон – Единственный (страница 65)

— Мы будем заниматься в моей комнате, — сын взял из вазочки печенье, и поцеловав меня в щеку, направился со своей одноклассницей в его комнату.

— Нужно отнести им печенье и заодно проверить, — сказав это, я осеклась, возвращаясь мыслями в прошлое. То же самое всегда делала мама Брэндона, когда я приходила к ним в гости. Боже. — Я не готова становиться бабушкой!

— Так, малышка, успокойся, — Брэндон ухмыльнулся, следя за моей реакцией. Муж сразу же поставил ноутбук на стол. — Ты сильно преувеличиваешь. Они еще дети.

— Им скоро по четырнадцать!

Лекс сразу же спустился вниз, с шумом перепрыгивая через ступеньки. Он прилично вырос и мне страшно представить, что с ним будет в восемнадцать. Хотя, Брэндон тоже в его возрасте был достаточно высоким.

— Пап, я могу взять машину? — спросил он.

— Будь осторожен, — Брэндон сразу же протянул сыну ключи.

Мальчик вышел на улицу, и я сразу же обратилась к мужу:

— Я не хочу, чтобы он водил машину, — тихо возмутилась я. Ни один мускул на лице Брэндона не дрогнул, и мой муж молча продолжил барабанить по клавишам ноутбука. — Ему еще рано!

— Он ответственный и хорошо водит, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. — Окончит учебный год, и я отвезу его в салон.

— Ты собрался купить ему машину?! — возмущенно спросила я.

— Да, — строго ответил Брэндон. — Возьмем ему что-нибудь простое и комфортное на первое время, пока он не сдаст на права. Я ему доверяю.

Сын вернулся в дом и подошел к холодильнику.

— Алекс, любимый, — жалобно протянула я. — У тебя же еще нет прав.

— Я только довезу Лекси до дома, — непонимающим тоном продолжил он. — Это совсем близко. Пап, я же говорил тебе…

Брэндон кивнул. Я спокойно выдохнула, кладя на противень очередную порцию печенья.

— Красавица, — хихикнув, обратился сын. Несколько раз услышав это обращение из уст Брэндона в мой адрес — Алекс тоже перенял эту привычку иногда называть меня так. — Где наш лимонад? — Алекс наклонился, заглядывая в холодильник, в поисках любимого напитка. Который я перестала класть в морозильную камеру из-за больного горла сына.

— Сынок, я только недавно тебя вылечила, — отчаянным тоном протянула я. Алекс нахмурился, доставая из морозильной камеры кубики льда. — Осторожнее.

— Алекс, слушай, что тебе говорит мама, — настойчиво произнес Брэндон, глядя на сына.

— Но пап, — запнулся мальчик. Алекс виновато выдохнул, а затем обратился ко мне: — Ты так мило лечила меня в прошлый раз, — ухмыльнулся сын. — Мне понравилось болеть, — и он поцеловал меня в щеку, ошеломляя своей наглостью. — Люблю тебя, мам.

Засмеявшись, мальчик подошел к своему довольному отцу, и они хлопнули друг другу в ладоши в стиле «дай пять». Алекс убежал к себе наверх, а Брэндон продолжил тихо хихикать.

— Что ты смеёшься? — я пристально посмотрела на мужа. — Сам точно так же заболел, — я закатила глаза. Брэндон сразу же замолчал, уставившись в ноутбук. — Потом неделю лежал в постели с нытьем, привязанный к моей груди.

Брэндон посмотрел на меня, округляя свои глаза. Он с трудом сдерживал свой смех.

— Вы с Алексом болеете как два нытика одновременно. Никогда в жизни не слышала столько нытья, сколько в ту неделю, — цокнув, выдохнула я. — У меня не трое, а четверо детей вместе с тобой! — укоризненно добавила, глядя любимому мужу прямо в глаза. — Малыш, не обижайся, — и опустив голову, я нежно погладила свой живот.

— Ну, как иначе? — обиженно протянул он. — Когда прекрасная куколка кормит тебя с ложечки и целует за то, что ты вовремя принял лекарство. Мне тоже понравилось болеть. — Брэндон улыбнулся и снова подмигнул мне.

От обиды после его наглых слов, я разинула рот.

— Паршивец, — брезгливо поморщившись, я покачала головой. — Как-будто я мало целую тебя здорового…

— Мало… — демонстративно вытянув губы, прошептал он. — Мне нужно больше…

Поставив печенье в духовку, я обернулась и Брэндон сразу же сцепил свои руки вокруг моей талии, обнимая меня со спины.

— Соскучился по тебе жутко, — и он оставил чувственный поцелуй на моей шее.

Сколько бы лет не прошло — я с одинаковым трепетом таю в его пылких объятиях. Нежные руки мужа скользнули ниже и мягко накрыли мой живот.

— Милая, как ты думаешь, — прошептал он, целуя меня в щеку. — У нас будет мальчик или девочка?

— А ты как думаешь? — промурлыкала я, опуская свои ладони поверх его.

— Я думаю, — прошептал мой муж, крепче обнимая меня. — Мне кажется, что у нас будет еще один мальчик. Младший братик для наших куколок и дорогого Алекса.

Когда две недели назад я узнала, что беременна — почему-то сразу же решила, что у нас будет мальчик. Моя интуиция буквально кричала мне об этом, и сейчас, после слов мужа, я была уверена в этом на все сто процентов.

— Когда скажем родителям? — тихо протянул он, целуя кожу за ухом. Я вздрогнула от щекотки и приятных ощущений.

— Моим сказать будет не проблема, — выдохнула я, наслаждаясь близостью любимого. — А вот твоей маме…

Нэнси итак спит и видит, как бы забрать у меня близняшек, а теперь у нее появится еще один повод. По ее мнению, она находилась слишком мало времени в статусе бабушки, в связи с чем ей хочется почаще нянчить своих дорогих внуков. А нам с Брэндоном, с ее слов, нужно почаще бывать наедине.

— Люблю тебя, моя девочка, — прошептал Брэндон и развернул меня в своих объятиях.

— И я тебя люблю, малыш, — ответила я, и муж сразу же нежно поцеловал меня в губы. Целоваться с ним — это всегда что-то на грани безумия. Брэндон прижал меня к столешнице, и запустив пальцы в мои волосы, углубил поцелуй, вырывая из моей груди стоны.

— Я же говорил, они — особенные, — прочистив горло, усмехнулся Алекс. Мы с Брэндоном сразу же отпрянули друг от друга. — Лекси, меня они вообще заделали еще в выпускном классе!

— Алекс! — громко сказал мой муж. Брэндон грозно покачал головой, с предупреждением глядя на сына. Мне стало неловко и к щекам сразу же прилила краска.

Разумеется, обстоятельства его рождения не были тайной, да и Алекс был уже достаточно взрослым парнем, чтобы понимать такие вещи. Мы давно рассказали ему историю нашей любви и ему было известно, что я родила его в восемнадцать лет. Да и в прессе, к сожалению, раньше постоянно поднимали эту тему.

— Извините, — улыбнулся он, выставляя ладони перед собой в виноватом жесте. — Пап, можешь объяснить нам теорию относительности?

— Не рановато ли? — непонимающим тоном спросил муж.

— У нас завтра очень сложная контрольная, — объяснил сын. — Чтоб легче понять материал, старый профессор Ортега сказал изучить базовые понятия теории относительности, — хихикнул сын. — И он сказал, что ты разбираешься в этом вопросе лучше всех.

Я улыбнулась, вспомнив о том, как начались наши отношения с Брэндоном. Косвенно, именно профессор Ортега сблизил нас, соединяя нас обоих в пару, когда Брэндон создавал глоббер. Кто бы мог подумать, чем обернется все это…

Муж кивнул и направился в гостиную к ребятам. Брэндон взял у Алекса блокнот и стал что-то чертить на нем и ребята, сев рядом, стали молча наблюдать. Всякий раз, когда он делает уроки с нашим сыном, я смотрю на него с особой гордостью. Мое счастье. Он самый лучший человек, которого я знаю.

— Мам, профессор передавал тебе привет, — добавил Алекс.

Брэндон

Моя дорогая девочка. Пока Алекс и его одноклассница выполняли задание, сидя за столом, я украдкой наблюдал за своей любимой, беременной женой. Тина тихо напевала себе что-то под нос и улыбаясь, раскатывала тесто для печенья. Подарок от Бога. Тина подарила нам счастье. Всем, что я имею в своей жизни, я обязан ей. Сейчас, глядя на нее, своего сына и наших милых дочек, которые смотрят мультики в соседней комнате, я понимаю, что бесконечно счастлив.

Если бы много лет назад мне сказали, что та избалованная, капризная девочка из моей школы полюбит меня так же сильно, как и я ее, выйдет за меня замуж и у нас появятся дети — я бы покрутил у виска. Очень жаль, что мы провели столько времени в разлуке. Но это еще раз доказало то, что наша первая любовь стала для нас единственной. И я знаю, что мы вдвоем обязательно сохраним ее и пронесем до конца нашей жизни.

Кристина

Когда Алекс с одноклассницей вышли из дома, Брэндон снова подошел ко мне, обнимая сзади. Внезапно, на столешнице, рядом с моей ладонью я заметила слабый блеск и посмотрев, увидела брелок в форме сердца.

— Разбирал свои старые вещи в кладовке, — объяснил муж.

— Напоминает мне мой детский брелок, — улыбнувшись, я поднесла потемневшую безделушку к лицу и стала внимательно ее рассматривать. Раньше продавались такие интересные брелоки с цветной жидкостью внутри и блёстками, и, разумеется, и у меня был такой. Только вот в этом старом, никакой жидкости уже не было, и вместо нее виднелась засохшая бледно-розовая подложка.

Улыбнувшись, я развернула милую вещицу в руках и сразу же заметила царапины и еле заметные очертания букв. Размытая гравировка с двумя буквами: «К.К.»

— Брэндон… — вздрогнув, я запнулась. Мое сердце часто забилось, а перед глазами вихрем пронеслись воспоминания из средней школы. По телу пробежали мурашки. — Откуда это у тебя?

— Может когда-нибудь, — хихикнув, ласково прошептал мой муж, обнимая и крепко держа меня за руку, — Я обязательно расскажу тебе об этом.

Эпилог

Этот парень с первой парты всегда смотрит на меня так, будто я для него — пустое место. Сейчас, когда мне сделали замечание, он снова покачал головой. Стало неприятно.