Диана Адамова – Легенда о Хранителях. Расставание (страница 7)

Артём, затаив дыхание, слушал нас и хмурился. Потом послал мне острый предупреждающий взгляд и развернулся. И, конечно же, Виктория засеменила за ним.

У выхода из столовой мы с ребятами разошлись в разные стороны. Я направилась в раздевалку, а они в актовый зал. По пути мне встретилась директор. Ксения Владимировна стояла возле витрины наград, скрестив на груди руки. Я удивилась, увидев её. Рядом никого не было.

Она следила, чтобы я покинула гимназию и не задержалась. Я вежливо кивнула ей и отвернулась.

Одевшись, я выскочила за дверь. Поёжилась от холода и натянула рукава пальто, пряча в них ладони. Поленилась доставать перчатки и побрела прочь. Одинокие слезы жгли уголки глаз.

Температура на улице понизилась, и теперь вместо мелкого дождя с неба сыпались мягкие хлопья снега. Снег застилал землю. Выйдя за ворота, я свернула к конюшне и быстро юркнула на аллею, где меня было не разглядеть из окон гимназии. Не хотела, чтобы кто-то меня видел. Только там я позволила себе стереть влагу с глаз.

Ну почему я такая ущербная?! Почему не могу быть как все?

Для людей чужая, для Сведущих тоже. Где моё место?

Глава 3

Насчет помощи маме я приукрасила. Она всего лишь просила меня зайти в магазин и купить масло с хлебом. Но, к моему удивлению, мама сегодня не задержалась и пришла с работы к ужину.

– Дашунь, ты уже дома? – крикнула она с порога.

– Привет!

Я оторвалась от книжки и вышла в прихожую. Поцеловала маму в щёку и прислонилась к стене. Убрала руки за спину и нащупала выступающий на шелкографии цветочный узор.

– Ты купила продуктов или мне сбегать? – Мама взволновано посмотрела на меня в ожидании.

– Купила.

– А срок годности проверила?

– Да, мам.

– Ну беги, делай домашку, а я пока ужином займусь.

– Я почти всё сделала. А ты сегодня без опозданий. Освоилась на работе? – заметила я, проходя за мамой в кухню.

– Ох, Дашунь, к коллективу привыкнуть нужно, к новым обязанностям, прошлый начальник ушёл так внезапно и даже дела никому не передал, – вздохнула мама. – Но должна же я хоть иногда видеть дочь, – рассмеялась она.

Мама достала из ящика упаковку риса и поставила кипятиться воду в кастрюле.

– Давай помогу, – предложила я и взялась за дуршлаг, чтобы промыть рис.

– Оставь, – она махнула рукой. – Лучше расскажи, как у тебя в гимназии?

Я пожала плечами. Вспоминать о том, что было в гимназии, как вёл себя Артём, не хотелось. Я подняла голову и посмотрела на маму.

– Неужели ты не видишь, что я не могу без дела? Не видишь во мне энергию?

– Конечно, вижу! – она ласково убрала выбившуюся прядь мне за ухо. – И сейчас всю твою энергию нужно пустить на подготовку. Совсем скоро экзамены. Ты же знаешь, как я тебя люблю и забочусь о тебе. Не хочу, чтобы ты перетруждалась. А тут город хоть и не большой, но вуз новый, желающих поступить много.

Я поджала губы и кивнула. Села за стол и подставила ладонь под щёку. Мама ловко и шустро занялась готовкой ужина. Рис уже варился на медленном огне, тонко нарезанные отбивные из индейки шкворчали на сковороде вместе с томатами черри.

– Ты посмотрела, когда начинается приём документов в университет? – спросила мама.

– Посмотрела.

– И когда?

– Как и везде – только в июне. – Я опустилась лбом на руки от скуки. Ещё столько времени до этого.

Мама покачала головой, сетуя, что так долго ждать. Ей не терпелось уже пройти этот этап. Вероятно, пока меня не примут, у неё есть страх, что я могу передумать. Весь этот учебный год она только об экзаменах и говорила, всячески науськивая на правильный выбор университета и склоняя к той специальности, которую она считала лучшей. Но я и не противилась, полагаясь на её мнение и прислушиваясь.

Только теперь я вообще не знала, что будет через месяц или два. Артём мне ничего не обещал, но его поступки говорили сами за себя и были красноречивее любых слов: не нужна я ему больше.

А главное, что я теперь сомневалась, смогу ли находиться в этом городе. Даже если он уедет, мне будет тяжело, потому что всё вокруг будет напоминать о нём. В груди всё сжалось от картин будущего. Ведь здесь живёт его семья, Вики…

Заставляя меня отмереть, мама поставила на стол тарелки с едой, от которой шёл горячий пар.

– Ты чего нос повесила? Давай в выходные выберемся в центр, зайдём в кафе, поболтаем, расскажешь подробнее, как в гимназии дела?

– Можно. – Я безучастно поводила вилкой по тарелке, размешивая рис.

Ничего я не хотела.

Мама даже не подозревала всей глубины переживаний, которые мучили меня последние дни. Она не знала о страхах, которые мне пришлось пережить, и о том, что для меня сделал Артём.

Я не могла никому об этом рассказать. Кроме него, мне не с кем было поделиться своими чувствами. Я больше недели ждала, не приставала с расспросами о том, что будет дальше со мной. Но без Артёма я не могла в этом разобраться. Он был моим проводником в мир Сведущих.

И сегодняшний день, кажется, стал последней каплей.

– Посмотрим какой-нибудь фильм после ужина? – предложила мама, закончив с едой.

– У меня завтра репетитор, нужно подготовиться и ещё домашку сделать по обществознанию.

Мама улыбнулась.

– Хоть обществознание тебе и не пригодится для поступления, но нужно постараться.

– Я знаю.

– Умничка моя, – погладила она меня по плечу. – Кстати, посмотри, когда будет день открытых дверей в местном вузе, чтобы не пропустить.

Мама принялась мыть посуду и не видела, как я закатила глаза.

Пройдя в свою комнату, посмотрела на заставленный книжками и тетрадками стол. Учиться сейчас я точно не смогу. И пусть я схлопочу ещё одну тройку по обществознанию, но терпеть больше не могу. Душа требовала ответов.

– Мам, я у одноклассницы просила тетрадку с конспектами за прошлое полугодие, схожу к ней, заберу, – крикнула я, проходя мимо кухни.

Мама бросила взгляд на часы на стене.

– Уже поздно. До завтра не ждёт?

– Ещё только полвосьмого. Я быстро.

Пока мама не придумала никакой отговорки, я накинула толстовку, пальто, обулась и с шапкой в руках выскочила из дома.

Артём должен объясниться!

Мороз щипал щёки, мягкий снег рассыпался под ногами. Прохожие спешили домой, но чем ближе я подходила к частному элитному дому на набережной, тем меньше становилось людей. Последние несколько минут я шла в одиночестве в полной тишине.

Я остановилась перед кирпичным забором и отдышалась. Пока шла, рой мыслей непрестанно жужжал в голове, я прокручивала наш будущий диалог – свои вопросы, его ответы. Я всячески пыталась найти причину, почему он так поступил со мной. Но ничего толкового не приходило в голову.

Я достала телефон и набрала его номер. Пусть сам ответит.

Первый вызов остался неотвеченным, второй. После третьего я всё-таки собралась нажать кнопку звонка возле железной калитки.

В это время послышались тяжелые шаги, калитка отворилась, и я встретилась с обжигающим холодом карих глаз.

На лице Артёма не было удивления. Он знал, что я приду.

Исходящая от него волна злости и недовольства лишила меня возможности двигаться.

Некоторое время мы смотрели друг на друга и слушали вязкую тишину, окутавшую нас. Артём плотно сомкнул губы, на скулах проступили желваки. Он смотрел в упор, тяжело и напряжённо, и даже не моргал. Тёмный омут его глаз затягивал, но он был такой же холодный и опасный, как прорубь.

В лёгкой куртке на распашку, он казался неподвластным стихии. Свет от уличного фонаря удачно падал на него: на его коже не было ни единой мурашки. Он не ёжился и не кутался в одежду, в отличие от меня, и походил на мраморный обелиск.

Только ветер слегка шевелил его волосы, и холодные искры снега мерцали в его глазах. Мой взгляд скользнул по обнажённой шее.

Я выдохнула, едва удерживаясь от того, чтобы броситься обнимать Артёма. Сперва мне нужны ответы.