Диана Адамова – Легенда о Хранителях. Расставание (страница 11)

– Я побегу, в другой раз, – махнула я ему рукой и скрылась.

Когда я забежала в автобус и оглянулась на школьную парковку – Кир так и стоял возле машины, уперев руку в крышу. И даже с далёкого расстояния от меня не укрылась самодовольная улыбка парня, которой он провожал меня.

«Не успокоится ведь…» – с грустью заключила я.

Дома я так и не смогла заставить себя сесть за учебник. Нужно бы подготовиться и исправить тройку, но вместо этого я не удержалась и достала с полки книгу со сказками, собранными в одной из фольклорных экспедиций.

Зачитавшись, не заметила, как за окном стемнело, а в замке провернулся ключ, и через минуту в дверях комнаты появилась мама.

– А где твой телефон? Почему трубку не берёшь?

– Я… – задумалась я и вспомнила, что как забросила его в рюкзак ещё днём, так и не доставала. – Прости, я забыла о нём.

Я поднялась с кровати и, заложив закладкой страницу в книге, принялась его искать.

– Даш, я же переживаю за тебя. Как ты могла забыть?

– Просто… день был непростой.

– Опять обществознание? – Мама устало села на стул.

Я кивнула, повинившись перед ней.

– Но я надеюсь исправить оценку уже на следующей неделе, нам дали парные проекты.

– Хорошо, занимайся, я пока за ужин возьмусь.

Мама вышла их комнаты, а я тяжело вздохнула. Оценку исправлять, конечно, нужно, но у меня другие предметы в приоритете. А если мне выведут итоговую тройку, то мама расстроится. Как бы странно это ни прозвучало, но… одна надежда – на Кирилла.

– О чём будет проект? – поинтересовалась мама за ужином.

– О семье и браке.

– Как быстро время летит, – мечтательно произнесла она. – Выучишься, и у тебя будет своя семья.

– Ма-а-ам… – Я намотала спагетти на вилку.

– А что? – удивилась она. – Наверняка ведь уже есть какой-нибудь мальчик, который тебе нравится?

– Давай не будем, пожалуйста?

– Ладно-ладно, не хочешь говорить – не нужно. – Мама благосклонно улыбнулась. – В любом случае я за тебя рада: это прекрасный возраст для любви и романтики, – мечтательно произнесла она. – Но я хочу тебе напомнить, к чему могут привести слишком близкие отношения в таком раннем возрасте…

– Мам! – не выдержала я.

Я всегда смущалась разговаривать с ней на подобные темы, и сейчас она наверняка видела мои пунцовые щёки.

Последнее время я не могла не думать о своих настоящих родителях: кем они были, сколько им было лет, как выглядели, как сошлись вместе и что стало причиной той катастрофы, что я оказалась одна без родственников в детском доме.

– А ты знала моих настоящих родителей? – я сменила тему.

Мама без утайки рассказывала мне, как я у неё появилась, но раньше у меня не возникало подобного вопроса.

Я не выбирала, кем быть. Свою сущность я получила от кого-то из них. Они это сделали. Но не я. И я хотела найти ответы.

Мама молчала. Мне уже показалось, что я не услышу ответа. Её взгляд остекленел, а лицо побледнело.

– Мам? – Я испугалась, что её сейчас хватит сердечный приступ и мне придётся вызывать скорую.

– Нет, Дашунь. Эту информацию мне не давали, – наконец сказала она и поднялась из-за стола, чтобы налить чай.

***

На следующий день в гимназии Кирилл поджидал меня в коридоре. Я приближалась и надеялась только, что вчерашний мой побег не сильно его задел.

Что бы вчера мама ни говорила, ни о каких отношениях я не думала. Я просто морально не настроена на это. Сердце не готово принимать новые чувства и не способно их отдавать. И мне оставалось только надеяться, что однажды это пройдёт. Я излечусь и перестану думать об Артёме.

Внимание Кирилла меня тяготило. Всегда ярко одетый, высокий, рыжий, шумный весельчак, да ещё и разъезжающий на новеньком внедорожнике, – мечта любой одиннадцатиклассницы. Но не моя.

Хотя я не могла отрицать, что он симпатичный.

Впрочем, стоило отметить, что рядом с ним хотелось быть на его волне. Парень шёл ко мне, широко улыбаясь, и я невольно улыбнулась в ответ.

– Знаешь, какой вопрос меня беспокоит? – Кирилл остановился рядом со мной и привалился плечом к стене.

– Когда я пойду с тобой на свидание? – пошутила я.

– Кстати, когда? – Он подался чуть вперёд.

Я закатила глаза, поражаясь настойчивости парня.

Из глаз парня пропала шутливость. Приняв серьёзное выражение лица, он спросил:

– Ладно, другой, на самом деле. Куда ты ездила тогда с Ветром?

– Гуляла.

– Я знаю, что это необычный конь. Так куда ты с ним гуляла?

Увильнуть от ответа вряд ли получится. Я быстро огляделась, убеждаясь, что рядом с нами никого нет и никто не слышит.

– В Уфу. В детский дом, – я понизила голос.

– Куда? – удивился парень.

– В дом малютки. – Я кивнула. – Я же рассказывала, что меня удочерили. Вот… оттуда. Там я провела первый год.

– Что тебя сподвигло отправиться туда?

– Просто смотрела, – дёрнула я плечом. – Я бы хотела узнать, кто мои настоящие родители, но…

– Ты хотела проникнуть в приют и найти документы?

– Нет, ты что! Я бы никогда не смогла на такое решиться. Я… на самом деле Ветер привёз меня туда сам, – зашептала я. – А я пыталась проникнуться энергией этого места, в надежде, вдруг что-нибудь почувствую.

– Ты хочешь, чтобы Совет ещё раз проверил тебя? – со всей серьёзностью спросил Кирилл, сузив глаза. Его лицо оказалось так близко. Я даже не заметила, как он придвинулся, пока мы перешёптывались.

– Да. – Я отвернулась.

Врать нехорошо. Никакая проверка мне не нужна. Я просто хотела найти родителей и поговорить. Узнать о себе правду.

– В подобных местах тяжёлая атмосфера тоски и печали. Сведущие, что работают там, конечно, пытаются нейтрализовать её, да и сами дети тоже несут добро и свет, но… это нелегко. Вряд ли бы ты там смогла что-то ощутить.

– Потому что во мне не осталось силы? – с вызовом сказала я.

– Потому что горе имеет очень сильную энергетику, которую очень трудно перебить, и почувствовать там что-то другое, кроме этого, очень сложно. Представь: десятки детей без родителей – что они чувствуют?

Странно, но нахождение там меня не угнетало. Я чувствовала исходящие плотные волны. Протяни руку – и почувствуешь их на кончиках пальцев. Они окутывали шею, но не душили, а будто скользили, не способные проникнуть внутрь.

Я зажмурилась, на глаза навернулись слёзы. Не хотела представлять, не хотела думать, не хотела чувствовать то, что испытывала, будучи крошечной малышкой, даже если сейчас этого не помнила.

Именно это меня топило там, а не то, о чём говорил Кирилл.

Я сама породила это чувство в себе.

Но оно было не новым, а старым – из прошлого.

Кирилл отвернулся и, уперевшись руками в подоконник, посмотрел в даль за окном. Постучал задумчиво пальцами.