Диана Адамова – Комиссар с того света (страница 3)

— За работу, — велел Доминик, и подчиненные послушались.

Комиссар вернулся за стол, поправил рамку с фотографией и печально вздохнул.

После полудня, когда коза Джульетта вернулась к синьору Ринальди, а родители забрали непризнанного художника-вандала, рабочий телефон комиссара разразился трелью.

— Вито! Мой старый друг! — воскликнул низкий голос. — Это Анджело, из тюрьмы!

— Анджело, я еще помню, где ты работаешь! Неужели это ты? Как ты? Столько лет не слышались!

— Не жалуюсь, не жалуюсь! Как Моника? Как девочки? — Мужчина закашлялся. Сигареты еще никого до добра не доводили, а этот старый прохвост никак не мог бросить.

— Выросли, в столицу перебрались и не хотят возвращаться.

— Не навещают совсем? — с понимаем вздохнул Анджело.

— Звонят чаще, чем приезжают, — усмехнулся Вито с теплой улыбкой воспоминаний. — Слышал, твои заключенные выиграли в футбол в окружном чемпионате среди тюрем!

— Представляешь, да?! — восторженно воскликнул Анджело. — Там один нападающий, ногами так работает, что любой профессионал позавидует! Говорят, им из клуба «Лацио» заинтересовались.

— Только им долго ждать придется, пока выйдет, — заметил Вито и засмеялся.

— Не остри! А еще на Рождество мы побили рекорд по производству панеттоне! Почти десять тысяч напекли и отправили. Между прочим, в сам Ватикан!

— То есть твои заключенные накормили папу римского? — улыбался Вито. — Чем еще похвастаешься?

— Если не считать двух бунтов, после которых пришлось заменить сожженные матрасы и мебель, то в прошлом году мы в топ-10 рейтинга итальянских тюрем строгого режима! — Когда старый друг отсмеялся, он понизил голос: — Вито, я ведь не просто так тебе звоню. Я так переживаю, так переживаю за твою жизнь! — запричитал мужчина.

— В чем дело? — заволновался комиссар, хотя догадка уже мелькнула на краю сознания, а взгляд скользнул на календарь.

— Братья Скозафава.

Мрачная тень скользнула по лицу комиссара.

— Их срок закончился. Они освобождены. — Голос друга в трубке звучал взволнованно.

— Когда?

— Пять дней назад.

В телефоне воцарилось молчание. Вито было не под силу отодвинуть этот момент. Он знал, что однажды это случится и неминуемое настигнет, но все равно оказался не готов к этому. Мафиози не прощают.

— Они придут за тобой.

— Спасибо за предупреждение, Анджело.

— Если нужна какая помощь, ты скажи.

— Хорошо, мой друг. Мне нужно поговорить с Моникой. — Вито поджал губы и кивнул. В голове хаотично крутились мысли. — Пока.

Трубка легла на телефонный аппарат. Вито поднялся из своего кресла, повернулся к окну и поправил галстук. Тяжесть сворачивалась у Вито в груди тугим узлом. Фургон по-прежнему стоял на месте и за весь день, кажется, не сдвинулся с места.

— Мне определено нужно поговорить с Моникой и предупредить ее, — сказал он сам себе.

Схватив с вешалки китель, Вито выскочил из кабинета и быстрым шагом покинул участок.

***

Работа на заднем дворе шла полным ходом. Моника облачилась в легкое цветастое платье, из-под соломенной широкополой шляпы выбивались золотистые кудри. На руках Моники были надеты рабочие перчатки для работы саду. Двое строителей, которых она соблазнила лимонадом, следовали ее строгим указаниям. А терракотовые вазы планомерно перекочевывали на свое новое место. Патриция, сжав губы в тонкую линию, молча наблюдала за происходящим из тени веранды.

Задний двор укрывали от посторонних глаз дощатый забор и стройные темные кипарисы. Глиняные вазы с розмарином и лавандой раньше тянулись вдоль забора, соседствуя со старым мангалом. Теперь они украшали вымощенную желтоватым травертином площадку, в трещинах которой пробивались пучки травы, где располагался старый деревянный стол и рассохшиеся от итальянского зноя стулья.

В узкие щели забора и кипарисами с одной стороны проглядывал соседний двор Патриции, а рядом за калиткой открывался вид на собственную аккуратно подстриженную лужайку и пятнами пожелтевший газон соседа напротив.

Воздух дрожал от зноя.

— Левее, пожалуйста! — Потягивая из трубочки лимонад, Моника следила за выполнением ее распоряжений. Она отставила бокал и поспешила к рабочему: — С этой, пожалуйста, аккуратнее. Она мне особенно дорога…

— Моника! — воскликнул Вито, выскочив на задний участок.

Жена выставила указательный палец, чтобы муж подождал и продолжила наставлять рабочего.

В нетерпеливом ожидании Вито перетаптывался, ходил из угла в угол под тенью одинокой оливы и закусывал губу, глядя за изменениями на заднем дворе.

Выглядело все так, будто Моника решила не ограничиваться только перестановкой ваз, а, как и следовало ожидать от домохозяйки, занялась устройством кардинально. На участке царил беспорядок.

Вито оглянулся за забор, откуда просматривалась улица перед домом. Фургон-кемпер снова был тут. Ощущение удушливого взгляда не отпускало. Вито проверил щеколду на калитке, убеждаясь, что та хорошо закрыта. Зашел в дом, задернул занавески на окнах плотнее.

— Моника! — снова выкрикнул Вито, привлекая внимание собравшихся в саду. Он не сразу заметил Патрицию в углу веранды, и на мгновение смутился. — Нам надо срочно поговорить!

Вито вышел в центр сада и стер пот со лба. На этот раз мрачное выражение лица мужа быстро дало ей понять, что произошло нечто неординарное, потому что не видела Вито в таком настроении прежде. По крайней мере, уже много-много лет.

Жестом отдав указание свернуть работы, она кивнула рабочим на выход и не глядя всучила им графин с оставшимся лимонадом.

— Патриция… — сказала Моника, напоминая и соседке, что пора честь знать.

— А тележка?

— Потом! — шикнула Моника, махая ей рукой. — Я тебе ее потом завезу.

Нехотя Патриция удалилась, смерив напоследок комиссара недовольным взглядом.

Вито и Моника, наконец, остались наедине и встретились лицом к лицу в центре двора, в котором остался небольшой хаос.

— Что случилось? — взволнованным взглядом она посмотрела в лицо мужа, ища подсказки.

— Братья Скозафава вышли из тюрьмы.

Моника ахнула, закрывая рот ладонью.

— Пять дней назад. И возле нашего дома стоит фургон, который был здесь утром и после весь день стоял напротив полицейского участка, — сказал он голосом, лишенным эмоций.

Моника вытянула шею, чтобы увидеть машину через забор. И тотчас пригнулась, чтобы ее не заметили.

— Думаешь, это они? — шепнула она, боясь, что ее услышат.

Глаза Моники тревожно расширились. Новость, которую ей сообщил Вито, совершенно выбила ее из колеи.

— Больше некому.

— Что нам делать?

Вито развернулся, подошел к плетенному из ротанга креслу и сел. Устало промокнул лоб.

— Я не знаю, Мони. Я заслужил это. — Его лицо стало цвета мела.

— Не смей говорить так! — Моника наставила на него указательный палец.

— Дорогая… — Вито поднялся и медленно приблизился к супруге. Он выглядел бледным и испуганным. — По завещанию все достанется тебе и дочкам. Мое место на работе займет Морелли, надеюсь, я воспитал себе достойную замену…

— Да, хороший мальчик, — бросила Моника.

Ее зрачки сузились, взгляд хаотично бегал по лицу Вито, выдавая ее активную мозговую деятельность. Моника не была готова мириться и старательно искала выход из сложившейся ситуации.

Вито невольно положил руку на грудь и слегка потер, ощутив, как учащается биение сердца и начинает ныть. Комиссарская должность не предполагала активной оперативной деятельности и больше заключалась в бумажной волоките. Подобного стресса Вито давно не испытывал. Его кулак медленно двигался, продолжая совершать массажные движения.

Вдруг зрачки Моники сузились, а тело застыло. Придумала.

— Завещание, говоришь? — начала как можно беззаботнее.