Ди Темида – В твоё доверие. По рукоять (страница 2)

Плотным кольцом сомкнувшись вокруг тренировочного ринга, наша группа во главе с инструктором Лэндоном, которого мы сокращенно звали Лэн, наблюдала за моими жалкими попытками продолжить спарринг.

Где-то над головой я слышала хрипящее дыхание своего соперника. Крис – да, тот самый, – был выше меня на голову, широкоплеч и, несомненно, очень техничен. Я знала, что он, несмотря на тяжёлые вздохи, продолжал держать боевую стойку и готовился нанести, наверное, самый страшный удар в моей жизни.

Попав в Штаб «Тиррарии» на Центральном Острове и начав подготовку, я никак не могла спрогнозировать, что так сильно возненавижу рукопашные бои. К местному психотерапевту еще не обращалась, но уже на девяносто девять процентов была уверена в причине этой ненависти.

Каждый раз, просыпаясь утром в казарме и вспоминая, что новый день должен начаться со спарринга, я ощущала болезненную тошноту и обреченность.

Каждый раз заканчивался для меня болью и иногда койкой в лазарете.

Каждый раз я стремительно падала не только в собственных глазах, но в каком-то общем негласном рейтинге.

Я старалась не зацикливаться на перешептываниях. На мнении других. Но куда сбежать от собственной возникшей неуверенности в правильности всей этой затеи с переездом в принципе?..

Лэн не оставлял попыток сделать из меня хоть какого-нибудь мало-мальски пригодного бойца рукопашного искусства, хотя пока я больше походила на грушу для битья. Именно поэтому каждый чёртов раз он выставлял меня на ринг первой. И обязательно против сильного, крупного соперника.

– Ну же, Тихоня! – снова эти оклики, снова это прозвище.

Штаб не выгонял на Материк обратно тех, кто с чем-то не справлялся, нет.

Несмотря на довольно жесткую дисциплину и упражнения, все равно все оставались до конца. Вопрос только в том, с каким конечным распределением и на какую позицию. В том, с какой репутацией ты выходил отсюда.

Через секунду, последнее, что я увидела перед тем, как отключиться окончательно, был быстро несущийся к моему лицу сжатый кулак Криса.

***

Одно дело нырнуть с головой в полное небытие бессознательного состояния, полученного от сильных побоев, другое – вынырнуть оттуда обратно в реальность.

Едва разлепив глаза, я обнаружила у своей койки нахмуренного Лэна, скрестившего мощные руки на груди. В нос ударил специфичный запах военного лазарета, – в этом отдельно стоящем серовато-коричневом здании я была более частым гостем, нежели в казарме.

В лицо впился сосредоточенный взгляд моего инструктора.

– Как долго это будет продолжаться? – медленно и спокойно спросил он, чуть наклонив голову вбок.

Я посмотрела на него в ответ коротким взглядом и тут же отвела глаза. Разлепив сухие губы, промолвила еле слышно, но, думаю, он уловил мои слова:

– Я… Сама не знаю.

– Ты понимаешь, что такое начало не сулит тебе ничего перспективного? Прошло всего лишь три недели, как ты оказалась среди нас, и из них пятнадцать дней ты в лазарете, Гамильтон. Дальше будет только сложнее: метание ножей, огнестрел… – всё в той же манере продолжил Лэн.

– Да.

– Что «да»?

– Не так я себе представляла всё это… – я прочистила горло и, продолжая буравить потолок, старательно не смотрела на инструктора. – Почти смирилась с тем, что попаду в береговую охрану.

Не то чтобы назначение стало бы унизительным… Нет, скорее, деятельность береговой охраны была слишком простой и легкой. С ней бы справился и неподготовленный подросток. Что там охранять и высматривать у берегов? Пейзажи?

Всё-таки, не этого мне хотелось на Островах.

Впрочем… Сама виновата.

Или, скорее, чтобы уж совсем не опуститься на чёрное дно демотивации – только от меня самой всё и зависело. Буду продолжать так сливать рукопашные бои – могу даже и не жаловаться дальше.

– Мне важно, чтобы все определенные под моё руководство и подготовку новобранцы показали себя достойно, – Лэн встал и, ещё раз окинув меня серьёзным взглядом, направился к двери. – После моих тренировок никто не попадает в береговую охрану.

И перед тем как уйти, он бросил напоследок:

– Чтобы к утру была на ногах, боец.

***

Все мои движения были пронизаны отголосками не до конца прошедшей боли, и элементарно поставить поднос с едой на стол далось с трудом.

– А вот и наша Тихоня явилась, – лукаво подмигнула мне Шайло, с которой я также успела познакомиться и теперь по соседству делила спальное место. – Снова отдыхала в лазарете?

Она подвинулась, чтобы я села рядом, и беззлобно усмехнулась, когда я, кряхтя, наконец-то опустила своё бренное тело на скамью.

– Грейс, мне жаль, что так вышло… – сидящий напротив Крис посмотрел виноватым взглядом.

Единственный человек в группе, который звал меня по имени. И Крис, и Шайло оказались на редкость приятными людьми: уже на пароме тогда, три недели назад, между нами завязалось общение.

Шайло приняла решение попробовать себя в «Тиррарии» наперекор предрассудкам: в ее большой семье в основном рождались девочки, и почти все сестры Шайло намеренно выбирали «легкие» женские профессии. Мотив переезда Криса был глубже – когда-то его лучший друг служил на Островах. И в память о его смерти от заражения криптококком Крис решил поставить на кон всё.

В расспросы и детали я не лезла. Во-первых, потому что свои мотивы я скрывала тщательнее, обходясь в первые дни общения, когда эта тема часто поднималась, дипломатическими фразами. Во-вторых, потому что сами ребята не особо лезли в душу.

– Брось… – серьёзно ответила я. – Меня избили почти все за эти недели, и даже Шайло уложила бы меня на лопатки.

– Эй! – театрально возмутилась она, без зазрения совести ткнув меня в плечо, на котором, надо сказать, были множественные незажившие синяки. – То есть списываешь меня со счетов из-за роста и комплекции?

Я с вымученной улыбкой уткнулась в свою тарелку под смешки ребят и хотела было поднести ко рту вилку, как что-то коснулось плеча снова. Но это уже была не Шайло…

Стиснув зубы и еле сдержав судорожный вдох, я выгнула позвоночник. Снова почувствовав себя мишенью для битья, осторожно повернула голову, чтобы посмотреть на нарушителя моего личного пространства.

– Хреновый был бой, Гамильтон.

Этот назидательный, слегка язвительный тон мог принадлежать только одну человеку. Как и пренебрежительный тычок в плечо.

Норду.

Норду Эммерсону.

Тому самому незнакомцу, давшему мне сыворотку. Сейчас проходившему подготовку в нашей группе. Я угрюмо, но коротко взглянула на него, обернувшись.

Один из…

Талантливейших. Сильнейших. Жестоких.

Первое впечатление меня не обмануло.

Я мало что о нем смогла узнать за эти дни в Штабе, повода вновь завязать разговор не было – пока: Эммерсон был скрытен, не так уж и дружелюбен и крайне амбициозен. Иногда казалось, что ничего, кроме физподготовки и желания вырваться вперед, его больше не интересовало.

Богов на Материке у нас более не было: после Катаклизма были не в почете. Но я часто думала за эти недели: «Не приведи Господь встать с Эммерсоном в спарринг…». Лэндон, очевидно, хоть в этом меня жалел – подобной милости пока действительно удавалось избегать.

Но если это произойдет… Когда это произойдет, это будет концом всему. Не думаю, что Норд – суровое звучное имя ему более чем подходило – станет поддаваться на ринге и делать поблажки.

А вот прошлое Эммерсона не подходило ему совсем: когда я случайно услышала за столом неделю назад, что он бывший сотрудник Научного звена на Материке, тут же поперхнулась кофе. Зато это объясняло наличие двух ампул сыворотки тогда в Центре: связи, рычаги давления и лоббирование интересов через «своих» после Катаклизма совершенно никуда не делись. И, очевидно, Норд этим пользовался. Только вот ответов на вопросы, зачем ему в принципе была нужна запасная и для чего он так великодушно поделился ею со мной, у меня все еще не было.

Я не особо стремилась их получить, удовлетворившись отсутствием общения с Нордом в принципе. По сути, это было единственным проявлением его… нет, не доброты. Лояльности. За все это время, и не только ко мне, но и к остальным. Эммерсон уж точно не оставлял впечатление человека великодушного и добродетельного.

Хотя иногда… Трудно признаться себе в этом, но иногда я намеренно сама выискивала его среди остальных в зале. Не знаю зачем. Чувство – «я перед ним в долгу»?.. Нравились его изредка бросаемые долгие взгляды на меня?

К которым я почти стала привыкать, и даже иногда нуждалась в них: это внимание все также неконтролируемо доводило до неясных мурашек.

Не сказав больше ни слова, Норд демонстративно прошествовал мимо нашего стола, одарив напоследок короткой недоброй усмешкой.

Я не хотела, не попыталась отбить его реплику – меньше всего на свете улыбалось ввязываться в конфликт с кем-либо. Тем более с таким человеком, как Эммерсон. Раздавит и не обернется.

Наверное, я действительно заслужила такое дурацкое прозвище – Тихоня – всего за три недели. Странно, что оно не привязалось ко мне в той жизни и обходило стороной все двадцать пять лет пребывания на Материке.

Большая часть группы относилась ко мне равнодушно, что более чем устраивало. И было взаимно. С первых же дней все увидели во мне неприметного, неконфликтного, чрезмерно серьёзного новобранца, который ни для кого не представлял угрозы. Другие ребята, такие как Шайло и Крис, относились ко мне чуть дружелюбнее и снисходительнее, насколько это было возможно в рамках периодически возникающего духа соперничества и приближающегося финального норматива.