Дезидерий Роттердамский – Философские произведения (страница 56)
Потом: «ведь не вы говорите, но Дух Отца вашего говорит в вас»[751]. На первый взгляд кажется, что эти слова устраняют свободную волю, но в действительности они освобождают нас от тревожного беспокойства предварительного обдумывания, а это, надо сказать, дело Христово. В противном случае грешили бы проповедники, которые старательно готовятся к священной проповеди. Если когда-то Дух излил на непросвещенных учеников то, что они должны говорить, подобно тому как Он излил дар языков, то не следует этого дожидаться всем. И когда Он излился на них, то при говорении их воля совпадала с дыханием Духа и действовала вместе с Делателем. И это, конечно, дело свободной воли, если только мы случайно не думаем, что Бог устами апостолов говорит так, как Он говорил Валааму устами его ослицы[752].
Но больше теснит нас то, что говорит Иоанн, глава шестая: «Никто не может прийти ко Мне, если не привлечет его Отец Мой»[753]. Слово «привлечет», кажется, обозначает необходимость и исключает свободу воли. Но здесь привлечение не на сильное; оно действует так, что ты хочешь того, чего, однако, можешь не хотеть; подобно тону как мы показываем мальчику яблоко — и он прибегает, показываем овце зеленую ивовую ветку — и она идет[754]. Так Бог подгоняет нас своей благодатью — и мы охотно принимаем это. Так следует понимать также и то, что стоит у Иоанна же в главе четырнадцатой: «Никто не приходит к Богу иначе, чем через Меня»[755]. Как Отец славит Сына, так Сын — Отца, так Отец привлекает к Сыну, а Сын — к Отцу. Но нас Он привлекает так, что мы тотчас же охотно бежим. Это же ты читаешь в Песни Песней: «Влеки меня за собой, мы побежим»[756].
Из Посланий Павла тоже можно выбрать несколько мест, которые, кажется, полностью уничтожают какую-либо силу свободной воли. Например, Второе послание к коринфянам, глава третья: «Не потому, что мы способны помыслить что-нибудь от себя как бы из себя, но вся наша способность от Бога»[757]. Здесь, однако, нам может помочь учение о двух видах свободной воли.
Ведь сначала благочестивые отцы[758] различали три ступени человеческого деяния. Первая — помышление, вторая — воление, третья — исполнение.
Первую и третью ступени они не наделяют никакой свободной волей для свершения чего-либо. Потому что только одна благодать побуждает душу помышлять о добром и только одна благодать приводит к исполнению того, о чем человек помышляет. Впрочем, посередине благодать и человеческая воля действуют совместно, однако же так, что главное зависит от благодати, а менее главное — от нашей воли. Но так как все дело следует приписывать Тому, Кто сделал все для исполнения, то нельзя, чтобы человек приписывал себе что-нибудь хорошее, потому что как раз то, на что он способен — согласиться с Божьей благодатью и действовать вместе о нею, — это и есть дар Божий. Затем предлог «от» обозначает происхождение и источник. Поэтому Павел четко говорит: «от себя, как бы от себя» (αφ εαυτον ος εξ εαυτων). т. е. «из нас самих». Это мог бы сказать Тот, кто наделил человека природными способностями действительно желать добра, поскольку человек имеет эти способности не от себя[759].
Кто же отрицает, что всякое добро происходит от Бога как источника? И это часто вдалбливает Павел, чтобы лишить нас гордыни и самоуверенности, как он это и делает в другом месте: «Что ты имеешь, чего бы не получил?» «Если же получил, почему гордишься, как будто бы не получил?»[760] Ты слышишь? Здесь говорится о тщеславии, которое Павел хочет притупить этими словами. Это же услышал бы раб, отчитывающийся своему господину в прибыли, полученной при пользовании деньгами[761], если бы он потребовал похвалы за хорошо примененные усилия. «Что ты имеешь, чего бы не получил?» — однако за проворный, усердный труд господин его хвалит.
Ту же песню поет Иаков, глава первая: «Всякое доброе даяние и всякий дар совершенный нисходит свыше»[762]. То же у Павла в Послании к эфесянам, глава первая: «Все совершается по решению воли Его»[763]. И это относится к тому, чтобы мы не заносились и приписывали все, полученное нами, Божьей благодати Того, Кто позвал нас, отпавших, Кто очистил нас верой и Кто сделал так, что наша воля может быть συνεργος[764] [765] с Его благодатью, хотя благодать, конечно, предостаточно способна сделать все сама и не нуждается в помощи человеческой воли.
Впрочем, в Послании к филиппийцам, глава вторая, он не исключает свободную волю. Там сказано: «Потому что Бог производит в нас и хотение и свершение по доброй воле»[766]. Когда он говорит: «по доброй воле», то, если ты отнесешь эти слова к человеку, как толкует это место Амвросий[767], ты поймешь, что добрая воля действует совместно с действующей благодатью. Тут же перед этим он говорит: «Со страхом и трепетом созидайте свое спасение»[768]. Ты видишь здесь, что как Бог творит в нас, так И наша воля и наша тревога тоже прилагают усилия совместно с Богом. Пусть никто не подумает, что это толкование можно отбросить, потому что — как сказано — он предпосылает такое место: «Созидайте свое собственное спасение», εργαζεσθε что вернее обозначает понятие «созидать», чем глагол ενεργειν, который употребляют по отношению к Богу — ο ενεργων. Ενεργειτ собственно, значит, что Он действует и побуждает. Однако слова εργαζεσθαι и ενεργειν могут иметь одно и то же значение; это место определенно учит, что создает как человек, так и Бог.
Но что созидает человек, если для Бога наша воля то же, что и глина для горшечника? «Ибо не вы говорите, но Дух Отца вашего говорит в вас»[769]. Так было сказано апостолам. Однако в Деяниях мы читаем слова Петра: «Тогда, исполнившись Духа Святого, Петр сказал им»[770]. Так можно примирить друг с другом эти противоречивые места: «говоришь не ты, но Дух» и «Петр, исполнившись Духа Святого, сказал», если не считать, что Дух в апостолах говорил так, что в это же время, послушные Духу, они и сами говорили? Хотя верно, что они не говорили, но не в том смысле, что они ничего не делали, а в том, что они не были главными созидателями речи.
То же самое мы читаем о Стефане: «И они не могли противостоять мудрости и Духу, Которым он говорил»[771]. При этом он говорил перед Советом сам. То же и у Павла: «И уже не я живу, но живет во мне Христос»[772]. Однако «праведный, — следуя ему же, — живет верой»[773]. Как это он, живя, не живет? Так как то, что он живет, он приписывает Святому Духу.
Это же в Первом Послании к коринфянам, глава пятнадцатая: «Не сам я, но благодать Божья, которая со мной»[774]. Если Павел ничего не совершил, то почему он прежде говорил, что трудился: «Я более всех их потрудился»?[775] Если верно то, что он сказал, то почему он здесь исправляет, будто бы тогда он ошибся? Исправление как раз ведет к тому, чтобы не думали, что он ничего не делал, и чтобы не казалось, будто он приписывает своим силам то, что исполнил при помощи Божьей благодати. Поэтому исправление исключает подозрение в заносчивости, а не в совместности действия.
Ведь Бог не хочет, чтобы человек себе что-нибудь приписывал, даже если и существует что-то, что человек мог бы себе заслуженно приписать. «Когда вы исполните все, что вам повелели, говорите: „Мы — ничтожные рабы, потому что мы сделали то, что должны были сделать“»[776]. Разве тот, кто исполнил все повеления Божьи, не совершил выдающегося дела? Я не знаю, можно ли вообще сыскать такого. И все-таки тем, которые это исполняют, приказано говорить: «Мы — ничтожные рабы». Того, что они сделали, не отрицают, но учат избегать опасной самонадеянности.
Одно говорит человек, другое — Бог. Человек говорит: «Я — раб, и раб ничтожный». А что говорят господин? — «Хорошо, добрый и верный раб»[777]. И — «Я уже не называю вас рабами, но — друзьями»[778]. Их же он называет не рабами, а братьями[779]. И тех, которые о самих себе говорят как о ничтожных рабах, Бог называет Своими детьми[780]. Те, которые только что говорили, что они — ничтожные рабы, слышат от Господа: «Придите, благословенные Отца Моего»[781]. И они слышат, что упоминают их добрые дела, о которых сами они и не знали, что они их сделали.
Но я думаю, что у нас был бы замечательный ключ к пониманию Священного писания, если бы мы смотрели, что именно говорится в данном месте. Тогда получилось бы, что из притчей и примеров надо выбирать то, что к этому относится. Много ли есть такого, что не относится к ее смыслу, в притче об управителе, который, когда его должны сместить, хитростью меняет списки должников своего господина[782]. А берут лишь то, что каждый человек до самой смерти с великим усердием обязан щедро раздавать дары, полученные от Бога, ближним, нуждающимся в помощи. То же самое и с той притчей, которую мы упомянули: «Кто из вас, имея раба, пашущего или пасущего быков, по возвращении его с поля скажет ему тотчас же: „Пойди и отдохни“, а не говорит: „Приготовь мне поужинать, подпояшись и служи мне, пока я буду есть и пить“? Неужели он станет благодарить этого раба за то, что тот исполнил приказание? Не думаю»[783]. Главное в этой притче то, что надо просто выполнять свой долг, повинуясь Божьим повелениям, и не ждать для себя за это никакой похвалы. В противном случае сам Господь расходится с этой притчей, потому что Он повел себя как слуга, уступив ученикам честь возлежать за столом[784]. Он благодарит, когда говорит: «Хорошо, добрый раб!»[785] и «Придите, благословенные»[786]. Поэтому Он не добавляет: «Так и вас, когда вы исполните всё, Господь не признает недостойными никакой благодарности и не сочтет ничтожными рабами», но Он сказал: «Вы говорите: „Мы — рабы ничтожные“»[787]. Так называет себя Павел, который трудился больше всех. Он считает, что он худший из апостолов и недостоин называться апостолом[788].