Дейзи Вуд – Королевский библиотекарь (страница 4)

– Да, это так, – ошеломленно ответила Софи. Простиравшееся перед ней будущее менялось каждый день. В шестнадцать лет она окончила школу и с тех пор работала в местной библиотеке, изучая основы каталогизации и комплектования фондов, а отец по вечерам и выходным обучал ее тонким принципам кураторства. Отто был хранителем и куратором в великолепной Венской национальной библиотеке, и Софи твердо решила когда-нибудь и сама устроиться туда на работу. Ей нравилась спокойная регулярность библиотечного дела; каждая книга – это сокровищница опыта или информации, которую следует классифицировать, пометить и убрать на ее законное место. Она не могла придумать ничего более волшебного, чем проводить дни в окружении историй.

– Ты такая умница, Софи, – молвила Ингрид, явно желая, чтобы ее дочь не усложняла и без того непростую ситуацию. – Ты способна на все, если приложишь усилия.

Следующие несколько недель Софи каждый миг думала лишь об одном – о побеге. Она разместила объявления в двух британских газетах, а помимо этого каждый день писала письма незнакомым людям и стояла в бесконечных очередях в разные учреждения, пытаясь выяснить, какие документы необходимы для выезда из страны. Она узнала, что требовалось много денег, чтобы заплатить австрийским властям, а также нужны были средства с собой. Поэтому они с матерью решили продать по возможности все семейные драгоценности и мебель. По молчаливому согласию, с Отто они советоваться не стали: главой семьи он больше не являлся. Ханне они тоже ничего не сказали, чтобы не тревожить ее раньше времени, но каждый вечер после ужина Софи и ее мать возбужденно перешептывались.

– Вы с папой могли бы поехать с нами за границу, – снова начала умолять Софи. – Давайте хотя бы попробуем!

Фрау Клейн лишь покачала головой.

– Твой отец не сможет начать все сначала, только не в таком состоянии. А я его не оставлю. Он хороший человек, и я ему нужна.

«Но ты и нам нужна», – подумала Софи, хотя и понимала, что это было нечестно. Ее родители были преданы друг другу. Раньше, когда ее отец так наслаждался работой в библиотеке, мама только открыла кондитерскую, а Ханна была очаровательной кудрявой малышкой, их квартира была наполнена солнцем и смехом. Теперь здесь стало темно и мрачно, а Отто Клейн превратился в угрюмого незнакомца, облаченного в одежду ее отца.

– Пойми, – настаивала ее мать, – я – единственная папина защита. Если я уеду, они сразу его арестуют. Пока я здесь, он в безопасности. – С тех пор как в Вену вошли немцы, Ингрид изменилась. Она всегда была практичной и трудолюбивой, но теперь в ее глазах появилась твердость, а в голосе – нотки решимости, которых Софи прежде не слышала. – А теперь я займусь делом, – заявила она и надела фартук. – Мне нужно испечь торт для Ханны.

Через пару дней Ханне должно было исполниться девять лет. Никто из них и не предполагал, что день ее рождения станет поворотным пунктом в истории их семьи. Что этот день окажется настолько ужасным, что будет преследовать Софи до конца ее жизни.

Глава третья

Филадельфия, декабрь 2021 года

Лейси стояла на перекрестке и ждала, когда на светофоре загорится зеленый свет. Она притоптывала, чтобы ускорить кровообращение, и перекладывала продукты из одной руки в другую. Ее дом уже был виден отсюда, и это обнадеживало: еще пять минут – и она будет там. Она отшатнулась назад, увернувшись от брызг слякоти из-под колес проезжающей машины, и наткнулась на женщину, которая прорычала какое-то невнятное ругательство. Лейси извинилась и прижала к груди пакеты с продуктами, хотя могла бы сказать: «Почему вы стоите так близко?» Почему и в магазине, и на тротуаре – да и вообще во всей Филадельфии – все стремились подойти к ней вплотную со своими микробами, запахами и враждебными взглядами? Особенно те, кто не носил маску и, скорее всего, не сделал себе прививку? Она свернула в переулок, где было не так много людей, и на несколько минут потеряла из виду свой дом. Но это было не страшно: она знала, что он по-прежнему там.

Чтобы успокоиться, она представляла, как введет код домофона, откроет дверь в подъезд, пройдет пятнадцать шагов через вестибюль, мимо надоевших растений в горшках, поднимется по трем лестничным пролетам в свою квартиру (лифтом она больше не пользовалась), откроет ключом дверь и бросит сумки в прихожей. Осталось совсем чуть-чуть. Через дорогу и по тротуару, аккуратно обойти злобную собаку на длинном поводке, хозяин которой не обращал на нее внимания, и курьера, промчавшегося мимо на велосипеде, а затем свернуть за угол – и перед ней снова возникнет ее дом. Вдыхая на счет три и выдыхая на счет пять, она не сводила глаз с обнадеживающего коричневого камня, и ее сердцебиение участилось лишь на мгновение, когда мимо с воем сирены пронеслась машина скорой помощи. Наконец дверь в подъезд открылась, и Лейси оказалась внутри. Она на мгновение прикрыла глаза и попробовала успокоиться, прежде чем подняться по лестнице. Вроде бы все было не так уж плохо.

– О, привет, Лейси! – раздался голос с верхнего этажа. – Как дела?

Она испытала привычный приступ паники, но потом поняла, что это тот самый симпатичный парень из квартиры напротив, Рик, в которого она когда-то, целую жизнь назад, была влюблена. Теперь она не могла смотреть ему в лицо.

– Хорошо, – ответила она, стараясь звучать непринужденно. – Выбегала на пару минут за продуктами. Ты же знаешь, как это бывает.

– Все еще пишешь? – Он сложил руки на груди и прислонился к стене, с покровительственной улыбкой наблюдая, как она добирается до лестницы. (Кстати, помощи он не предлагал.)

– Ага. Как раз заканчиваю сценарий. – Она протиснулась мимо, желая, чтобы он отошел в сторону. – Мне пора возвращаться к работе.

– Конечно. Но я хотел спросить, есть ли шанс, что ты покормишь Розу в выходные?

– Гм-м, дай подумать. – Она остановилась на пороге своей квартиры и нащупала в кармане ключ. Еще немного – и яблоки выпали бы из пакета. – Да, должно получиться.

– Спасибо! Ты звезда. Мы вернемся в воскресенье. – Он снова сверкнул улыбкой и удалился в свою минималистичную берлогу.

«Уф-ф», – пронеслось в голове Лейси, и она захлопнула за собой дверь. Почему она не может просто сказать нет? Этот парень несколько месяцев водил ее за нос, заставлял кормить свою кошку и принимать посылки, изредка приглашая ее на чашечку кофе, чтобы поддержать интерес, а затем как бы невзначай познакомил ее со своей девушкой, когда она случайно столкнулась с ними однажды рано утром. Уходя, она слышала, как он что-то прошептал, и парочка рассмеялась. Рик прекрасно понимал, что делает; он общался с ней как с идиоткой, и она продолжала себя вести как идиотка.

«Ты должна понять, что некоторые парни – сплошное разочарование, – заявила ее сестра Джесс. – Это твоя проблема, Лейси. Твое воображение перегружено, а детектор бреда отключен». – Джесс часто делала подобные заявления; иногда она сопровождала их смехом, что только сильнее раздражало Лейси. То, что она была на четыре года старше, не давало ей права устанавливать всюду свои законы. Джесс была ученым-исследователем, участвовала в каком-то загадочном проекте, связанном с генной терапией, и не отличалась богатым воображением.

«Интересно, как другим людям удается так легко вступать в отношения, а потом их сохранять?» – проходя на кухню, подумала Лейси. У Джесс было три долгосрочных бойфренда, прежде чем она, наконец, остепенилась, вышла замуж за Криса и завела детей. На счету Лейси была тысяча нелепых влюбленностей, но ей никогда не удавалось продержаться с кем-то дольше пары месяцев. У нее все было наоборот: как только она начинала влюбляться в парня, с которым встречалась, он исчезал быстрее, чем крыса в водосточной трубе.

«Ты слишком стараешься, – объяснила Джесс. – Ты очень напряжена, а это мужчин отталкивает».

Но сейчас Лейси совсем не старалась: любое мужское внимание в эти дни вызывало у нее тошноту. Она радовалась возможности спрятаться в период самоизоляции и зализывать раны наедине с собой. Она была благодарна судьбе за то, что у нее есть работа, которая позволяет проводить часы в одиночестве, а не притворяться нормальной в повседневной суете офиса. После того как она несколько лет пыталась заработать себе на жизнь в качестве журналиста, она занялась гострайтингом. Она брала интервью у оказавшейся в инвалидном кресле баскетболистки, девушки, парализованной после автомобильной аварии, и они так сдружились, а ее собеседница так вдохновилась, что, когда она попросила Лейси помочь ей с мемуарами, та с готовностью согласилась. Книга нашла своего издателя и хорошо продавалась, у Лейси появился агент, и это стало началом ее новой карьеры.

Чаще всего люди просили ее описать истории их жизни для самостоятельной публикации, но иногда издатели поручали ей работать непосредственно со знаменитостью, а это было непросто. Она рано научилась не считать себя другом этих людей, как бы сильно они ни сближались в процессе работы. Эти звезды жили в параллельной вселенной, и, хотя она на какое-то время могла ее с ними разделить, ее никогда не приняли бы там на постоянной основе. Иногда знаменитости, разоткровенничавшись, на следующий день угрожали ей судебными запретами, намекая на то, что она обманным способом заставила их выдать свои секреты. И все же Лейси по-прежнему получала удовольствие от писательства, несмотря на непредсказуемый график и трудных клиентов, и каждый раз, держа в руках только что напечатанную книгу, она испытывала ни с чем не сравнимую радость. Жаль только, что в процессе работы она превращалась в полоумную отшельницу. Она едва оправилась после Дня благодарения, проведенного на Манхэттене с мамой, а уже через две недели наступало Рождество.