Дейзи Вэнити – Твид и кровь (страница 4)
– Были кое-какие дела, – лаконично ответила она и задрала подбородок, с улыбкой уставившись на Эдит. – Ты что, уже успела поцапаться с Уэлчем?
Застонав, Эдит потянулась к тумбочке за стаканом воды, хотя ей не хотелось пить.
– Это единственное, что тебя интересует?
– Готова поставить десятку, что он подкараулил тебя у входа, а потом заявил, что ждал Ветивер. Ну? Я права?
– У меня нет десятки, – хмуро заметила Эдит, и Робин просияла.
Ее вьющиеся светлые волосы были собраны в причудливую прическу с пучком и косичками, и эти косички щекотали Эдит ноги.
– Ему не нравится Ветивер, – убежденно произнесла она, и Эдит шикнула, кивая на стену, прямо за которой находилась комната Лимы. – Уж не знаю, решил он подлечить свое израненное эго или просто хочет добиться от тебя реакции, но так просто это…
– Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? – сердито перебила подругу Эдит. – В этой школе как будто нет других тем для разговора. Учеба еще не началась, а меня уже от всего тошнит.
– Интересно, как скоро они расстанутся? – продолжала Робин, не обратив на слова Эдит ни малейшего внимания. – Они ведь начали встречаться прямо перед каникулами. Конечно, легко сохранить отношения, когда вы не видите друг друга всего две недели, но теперь…
– Достала, – коротко заключила Эдит, спихнула голову Робин с колен и спустила ноги с кровати в поисках туфель. – Даю тебе время до своего возвращения подумать над поведением.
Робин сунула в рот сигарету и что-то неразборчиво промычала. Эдит выдернула ее и положила на стол, но рука Робин тут же снова ее стянула.
– Если ты не хочешь обсуждать со мной Уэлча, я найду для этой цели кого-нибудь другого, – пригрозила она, щелкая колесиком зажигалки.
– Не смей! – сурово предупредила Эдит, застегивая пуговицы на кардигане. – И не кури на моей кровати.
– Не на своей же мне курить, – рассудительно заметила Робин. – Сегодня на крыше вечеринка – тебя ждать?
– Нет, – отказалась Эдит, пальцами взбивая челку. – Я не хочу, чтобы матрона объявила мне выговор за ночную попойку.
– Да брось! Как ты думаешь, чья дочь проносит в школу алкоголь?
Эдит помедлила, но ее отражение в овальном зеркале шкафа все равно покачало головой.
– Не хочу. Завтра вставать рано.
Робин не стала разочарованно цокать языком или называть ее занудой, а просто пожала плечами и снова чиркнула зажигалкой.
– Ладно. Если что, зови – помогу тебе забраться.
Эти слова заставили Эдит проникнуться к Робин еще большей нежностью. Они всегда принимали друг друга такими, какими были на самом деле, не пытались подавить или изменить друг друга. Колледж Святой Анны потерял бы в глазах Эдит половину своего очарования, не учись здесь Робин.
Обменявшись любезностями с матроной, Эдит выскользнула из общежития и торопливо зашагала в сторону здания школы. Легкий дневной ветерок, который едва менял направление дождевых капель, превратился в хлесткие порывы, запускающие свои цепкие руки под одежду. От холода Эдит перестала различать свежий сосновый запах леса и травы после дождя. Дорогу освещали фонари, установленные вокруг спортивной площадки. Их сияние разливалось по дорожке к главному корпусу, но стоило Эдит преодолеть арку, как ее окружила густая непроницаемая темнота. К счастью, дорога была хорошо ей знакома. Занятия начинались с завтрашнего дня, и в школе было пусто. Хотя и в любой другой день никто ничего не заподозрил бы – у положения старосты есть свои плюсы. Эдит пожалела, что не накинула пиджак – как и общежития, старое здание плохо отапливалось, и от каменных стен веяло вековым холодом. Она сложила руки на груди и быстро пересекла галерею, выходящую в парк. Колонны отбрасывали длинные тени на красноватые стены и дрожали, искажая свои очертания, когда она проходила мимо.
Нырнув в проем, служивший входом во внутреннюю часть школы, Эдит пробежала по коридору и приблизилась к двери учительской. Из щели под ней на каменный пол струился желтый свет.
Эдит постучала и прислушалась. До нее донеслись шорох бумаг, скрип стула, а затем знакомый мужской голос тихо произнес:
– Дита? Заходи.
Тогда она повернула ручку и открыла дверь.
Глава 2
Милая Дита
Для неподготовленных школа-интернат могла казаться суровым местом, но Эдит привыкла к ее нехитрому строгому распорядку и даже научилась им наслаждаться. Когда дежурная по общежитию в первый раз пробегала мимо их двери со звонком в руке, Эдит в полусне сползала с постели и шла в душ. Ко второму звонку она натягивала школьную юбку, аккуратно расчесывала влажную челку и пробегала взглядом домашнее задание. К тому времени, как дежурная делала по общежитию третий круг, Эдит уже расталкивала Робин. Та успевала только натянуть форму прямо на пижамные штаны, сунуть в карман пиджака пачку сигарет и хмуро поглядеть на свое отражение перед выходом.
– Ну и красавица, – обычно мрачно резюмировала она.
Вместе они – посвежевшая Эдит и еще не успевшая до конца проснуться Робин – отправлялись на утреннюю пробежку. Их футбольная команда и мужская команда по регби обычно бежали впереди. Открывал процессию, разумеется, Хиро, которому для поддержания жизнедеятельности необходимо было перед кем-нибудь красоваться. Затем все, потирая озябшие руки и выпуская пар изо рта, выстраивались в шеренгу на футбольном поле для переклички и гуськом следовали в часовню на утреннюю службу. К этому времени школьники просыпались достаточно, чтобы за завтраком не шлепнуться лицом в миску со вторничными хлопьями «Витабикс». Уроки, обед, футбольная тренировка, снова уроки, ужин, час домашних заданий, вечерний чай, отбой. Эдит нравилось, что все в школе работает как часы.
После отбоя Робин обычно поднимала оконную раму и выскальзывала на крышу, чтобы стрельнуть сигареты у соседок по общежитию или выпросить у дежурной бутылку персикового шнапса. Эдит оставалась в комнате – заканчивала домашнее задание, читала или ложилась спать пораньше. Она не закрывала окно, чтобы Робин могла залезть обратно, и через щель до нее доносились негромкие голоса, взрывы смеха, щелканье зажигалок и скрип металлического настила. Иногда она слышала и голоса парней, перебравшихся на крышу женского общежития. Тогда Эдит раздраженно поджимала губы, накрывала голову подушкой Робин и уговаривала себя поскорее провалиться в сон.
В начале семестра, когда количество домашних заданий и грядущих контрольных еще не превышает критический уровень, сборища на крыше случались почти каждый день. Эдит не понимала, как возможно несколько часов просидеть на ветру, прихлебывая ледяное пиво, а утром прийти на уроки без всяких признаков менингита и даже умудриться время от времени выдавать что-то осмысленное.
Этим утром Робин выглядела слегка помятой, но, скорее, потому, что Эдит забрала ее подушку и ей пришлось подложить под голову рюкзак. На виске даже отпечаталась пряжка от ремня. Время от времени Робин едва не роняла голову, но успевала проснуться за миг до соприкосновения с партой. На ее листе теста остаточных знаний пока что красовалось только имя, а карандаш скатился в углубление в парте.
Эдит скосила глаза на соседний ряд. Винс выглядел и вполовину не так плачевно. За завтраком он всыпал в свой кофе два пакетика средства от простуды (основной валюты колледжа Святой Анны) и теперь пришел в себя достаточно, чтобы усердно скатывать ответы у своего соседа. Воротник невыглаженной рубашки Хиро торчал над зеленым пиджаком, почти полностью скрывая курчавый затылок.
Эдит уставилась в свой лист, не видя ни цифр, ни букв. Большая часть строчек была уже заполнена, но ей никак не удавалось вписать ответы в оставшиеся.
С прошлой ночи, с того самого момента, как в три часа (она проверила время!) ее разбудил хохот, Эдит грызло странное чувство разочарования. У нее не было никакого желания появляться на крыше, участвовать в обрядах посвящения или выпивать. Но неприятно было внезапно почувствовать себя исключенной из общего веселья, даже если она исключила себя сама – вернее, сознательно не включила. Шесть лет в школе, а в ее жизни не было ничего, кроме ученических советов, тренировок и математических конкурсов.
– Мисс Спейд! – воскликнул мистер Морелл, и голова Робин медленно, как на шарнире, отклонилась влево. – Еще раз поймаю на списывании – и вы получите ноль баллов за задание!
– Простите, – буркнула Робин, – больше никогда в жизни.
Эдит поймала себя на том, что сунула в рот кончик ручки, поспешно вытащила его и вытерла рукой губы. Она не стала поднимать голову, чтобы посмотреть, увидел ли это кто-то, но, когда мистер Морелл проходил вдоль ее ряда, он остановился рядом с Эдит и на пару секунд опустил свою ладонь ей на плечо. Она почувствовала ее тепло даже через толстую шерстяную ткань форменного пиджака.
Эдит невольно покосилась на Хиро, который перевернул свой лист и что-то с увлечением строчил, игнорируя озадаченный взгляд Винса. Уэлч с детства сходил с ума по Древнему Египту. Он мог наизусть перечислить правителей Верхнего и Нижнего царств, боготворил Арсиною, сестру Клеопатры, и знал про построенную Имхотепом пирамиду больше самого Имхотепа. История Древнего мира была единственным предметом, который он действительно